04. Воспоминания и интервью
25 февраля 2018 г., 20:54
— Меня зовут Мейсили Доннер, — представляется девушка, отбрасывая со лба прядь мокрых волос.
— Хеймитч Эбернети, — отвечаю, слегка наклонив голову. Профи, напавший на меня с ножом, лежит на земле с остекленевшими глазами. Из плеча торчит маленькая стрела с синим оперением.
— Мы ведь из одного дистрикта, — девушка убирает духовое ружьё за спину и подходит ближе. — Может, заключим союз? — она хитро улыбается, чуть щуря глаза.
Вскакиваю на кровати, хватая из-под подушки нож, и, понимая, что это всего лишь сон, провожу дрожащей рукой по лицу. Непонимающе смотрю на тёмно-красную полосу на пальцах. Ещё сонный мозг не сразу определяет, что это кровь. Когда у меня в последний раз шла кровь носом?
Плетусь в ванную. Часы показывают пять утра. Опять этот кошмар… Давно он мне не снился.
Мою лицо и прочищаю нос от крови. Краем сознания отмечаю, что вода ледяная, но не придаю этому особого значения. Из зеркала на меня глядит осунувшийся, заросший щетиной мужчина с седоватыми волосами и потухшим взглядом серых глаз. Не хочу себя видеть. Закрываю глаза. Почти чувствую, как ладони Мейсили ложатся на мои плечи. Почти чужие мысли мельтешат в моей голове: «Их убил ты…», «Я погибла из-за тебя…». «Неправда, — думаю в ответ я. — Ты погибла из-за них…». Призрак медленно растворяется за моей спиной.
Замечаю, что мои руки онемели от холода. Поворачиваю кран и ухожу из ванной. Ложусь обратно в постель, накрываясь мягчайшим одеялом. Сон не идёт, взбудораженный сновидением и ледяной водой.
Где-то в глубине нашего этажа тикают часы. Меня окутывает темнота, разбавляемая лишь светом редких звёзд, заглядывавших в окно, и отсветами огней Капитолия. Через полчаса понимаю, что не усну, и начинаю одеваться. Крыша должна быть открыта. Там я проветрюсь и досплю у себя чуть позже.
Иду к лестнице наверх. Весь наш этаж погружён в вязкую предрассветную тишину. Несколько безгласых дежурят, на всякий случай. Эффи и трибуты спят.
На крыше никого. Это меня радует. Подхожу к перилам у края, протягиваю руку, и её отталкивает барьер. Силовое поле как обычно на месте. Усмехаюсь. Не хотят, чтобы кто-либо травмировался до Игр. Над Капитолием занимается рассвет, окрашивая небо в розовый с голубым. На улицах никого, только уличная подцветка горит, вырисовывая очертания улиц. Кажется, что город вымер. Люблю такие моменты. Налетает порыв холодного ветра, от которого по спине пробегают мурашки. Облокачиваюсь и наблюдаю за медленно поднимающимся солнцем. Через какое-то время накатывается сонливость, и я понимаю, что не хочу возвращаться в комнату. Поэтому иду к той части крыши, где разбит небольшой сад. Примечаю софу в зарослях и ложусь на неё, прикрывая глаза.
Не знаю, сколько минут прошло, но спустя какое-то время слышу краем уха тихие шаги на лестнице. Рука на автомате дергается к ножу в голенище сапога, сунутому туда на автомате. Затаиваю дыхание. В пределах видимости появляется Китнисс, и я расслабляюсь. Она выглядит невыспавшейся, тёмные волосы, собранные в косу, растрепались. Девушка подходит к тому месту, на котором не так давно стоял я, и, оперевшись на ограждение, запускает руки в волосы. Волнуется о завтрашнем дне? Поднимаюсь со своего места и по привычке неслышно иду к ней.
— Доброе утро, детка, — положив руку девушке на плечо, говорю ей на ухо. Она дёргается и неожиданно с разворота ударяет меня кулаком в живот. Не ожидая такой реакции, сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух.
— Хеймитч, чёрт бы тебя побрал! — вскрикивает Китнисс, пока я пытаюсь вспомнить, как дышать. — Извини, — уже под нос буркнула она, в голосе чувствовался привкус раскаяния, — я не слышала, как ты подошёл.
— Смотри, детка, как бы это не стоило тебе жизни на Арене, — тяжело говорю я, с трудом разгибаясь. Она открывает рот, чтобы сказать что-нибудь нелицеприятное обо мне, но, понимая, что я прав, закрывает его, тяжело вздыхая.
— Скоро интервью, — произносит она после недолгого молчания, смотря, как неспешно поднимается солнце между небоскрёбами.
— Да, — отзываюсь я, стоя у неё за спиной. — Мы с Эффи вас подготовим.
— Я… Не знаю, что там делать, говорить, — тихо говорит она. — Я смотрела интервью последних Игр… И…
— Ты боишься? — спрашиваю я, поворачивая девушку лицом к себе. Она смотрит куда-то над моим плечом, закусив губу, и кивает. В глазах появляются первые слёзы. Я вздыхаю. — Иди сюда, — слегка притягиваю её к себе, и она утыкается мне в плечо, беззвучно плача, цепляясь пальцами за мою рубашку. Аккуратно глажу её по спине одной рукой, второй придерживая за талию. Мне сейчас, конечно, тоже плохо, но мне хотя бы не грозит смерть от рук профи в ближайшие дни. Я своё уже пережил. Золотой шар солнца заливает крышу тёплым светом.
Через несколько минут она успокаивается и твёрдо произносит:
— Хватит. Отпусти.
Со вздохом исполняю её желание. Она угрюмо вытирает слёзы тыльной стороной ладони.
— Я справлюсь, — выпаливает она. — Я смогу…
Ничего не говорю на это. Просто смотрю ей в лицо. Под глазами наметились тени, но взгляд был твёрдым. Я поднимаю руку к её лицу. Она сначала немного отстраняется, но потом разрешает прикоснуться к своей щеке. Провожу указательным пальцем линию по скуле к уху, затем спускаюсь к подбородку. Она наблюдает за моими действиями. Опускаю руку и отворачиваюсь, опираясь на перила.
— Иди, детка, у тебя послезавтра важный день, — голос непривычно хриплый. — Можешь доспать, если хочешь.
Она разворачивается и медленно уходит вниз по лестнице. Прикрываю глаза. Понимаю, что хочется спать. В полусне бреду до своей комнаты и, не раздеваясь, валюсь на постель.
* * *
— Хеймитч! Просыпайся! — доносится из-за двери голос Эффи. Минут через десять, после того, как я уснул, по ощущениям. Со стоном переворачиваюсь и смотрю на часы. Семь тридцать утра. Рань несусветная. — Хеймитч! — упорствует Эффи, ломясь в мою комнату чуть ли не тараном. — Детей надо подготовить к интервью! — Да я понял, понял, куколка. — Хоть бы она ушла… — Приду через двадцать минут. — Мы в столовой, — напоследок бросает она и уходит. Чувствую себя выжатым как лимон. В голове всплыли воспоминания об утренней встрече с Китнисс. Что на меня нашло? Я же пообещал себе больше ни к кому не привязываться… Она просто трибут. Который может выжить благодаря своим способностям дольше других. Через двадцать минут я ещё сонный сижу за столом. Как говорится: главное встать, а проснёмся потом. Эффи и Пит рядом. Китнисс нет. Парень пока не лезет, хотя я вижу, что ему не терпится поговорить. Ну и славно. Пока я не поем, голова не станет работать. Поэтому отрезаю себе ещё мяса и вдумчиво жую. В голове медленно проясняется. — Хеймитч, — нерешительно начинает Пит. — У меня к тебе есть разговор. Лениво перевожу взгляд на парня. Понимаю, что беседу отложить не получится, поэтому вместо неё откладываю вилку и, подперев челюсть рукой, великодушно выдаю: — Валяй. Он вздыхает и, собравшись с мыслями, произносит: — Я хочу тренироваться отдельно от Китнисс. — Что? — восклицает Эффи. — Вы же все тренировки были вместе! Поддерживали друг друга… — Потому что Хеймитч так сказал, — буркнул Пит, отпивая чай. Эффи вопросительно смотрит на меня, но пока молчит. Уже радует. — Так почему ты хочешь готовиться к интервью отдельно? — интересуюсь я, отправляя в рот ложку салата. — У неё больше баллов, соответственно, больше шансов на спонсоров. Если она узнает то, что я хочу с тобой обсудить, то я лишусь последних козырей в этой игре, — вполголоса говорит он, вертя в пальцах вилку. — Ну ладно, — пожимаю плечами я, возвращаясь к завтраку. Лишать парня всех преимуществ не входит в мои планы. Да и предпочтение этой девчонке не помешает мне помогать ему, если всё обернётся паршиво. — Посмотрим, как получится. В этот момент в столовую заходит Китнисс и садится за стол. Пит, вытерев губы салфеткой, говорит, что наелся, и уходит в свою комнату. Китнисс удивлена, но тоже ещё не проснулась, так что просто начинает завтракать, не глядя на меня. Дождавшись, пока она утолит первый голод, внимательно смотрю на девушку. Она чувствует мой взгляд и нехотя поднимает глаза. — В чём дело? — недовольно интересуется она, отпивая сок. Эффи делает невозмутимый вид и не отсвечивает. — Разве вы не должны натаскивать нас для интервью, чтобы сделать из нас звёзд Панема? — Из последних слов можно выжимать яд и продавать в ампулах. Недовольно хмурюсь, щуря глаза. — Верно, — протягиваю я, крутя в руках нож для джема. — Но есть небольшая проблема. — Какая же? — вскидывает брови она. — Не стесняйтесь. Я могу есть и слушать одновременно, — словно в подтверждение своих слов, она откусывает кусочек булочки и начинает неспешно жевать. Не знаю, почему, но её поведение меня злит. — Мы несколько изменили планы в том, что касается подхода к подготовке вас к интервью, — усмехаюсь, наблюдая за ней. — В смысле? Что это означает? Пожав плечами, безразлично кидаю: — Пит попросил, чтобы его готовили отдельно. На последней стадии такое бывает… Ведь победитель только один, — горько усмехаюсь, возвращаясь к еде. Неожиданно мой взгляд падает на брошь, приколотую к желтой футболке Китнисс. Сойка-пересмешница в круге, держащая в клюве стрелу. Она почти сливалась по цвету с футболкой, поэтому я не сразу её заметил. Стараюсь держать себя в руках. Мейсили даже после смерти преследует меня… Тем временем Китнисс приходит к каким-то выводам. — Хорошо, — на несколько секунд прикрыв глаза, произносит она. — Какое расписание? Хмыкаю. — Эффи четыре часа учит одного из вас, как себя вести, а с другим я в это же время обсуждаю, что он должен говорить, — наслаждаюсь её вытягивающимся лицом. — Ты, Китнисс, начнешь с Эффи. Она пожимает плечами, понимая, что спорить бесполезно. Эффи, дождавшись, пока девчонка доест, поднимается из-за стола и с причитаниями: «Пойдём, дорогая! Нам нужно много всего успеть!» и уводит Китнисс в комнату. Я ухожу в гостиную. Если парень захочет — найдёт меня, не маленький уж. Успеваю съесть яблоко, пока Мелларк садится передо мной. — Ну, давай, — начинаю я, удобнее садясь в кресле. — Что за козырь, о котором не должна знать Китнисс? — Я думал попросить твоего совета, — не очень уверенно начинает парень. — Я думал о том, что ты сказал перед парадом. Ты считал, что я влюблён в Китнисс. — Ты часто смотрел на неё, поэтому я пришёл к этому неверному выводу, — я с хрустом начинаю поглощение следующего яблока. — Не такой уж он и неверный, — вполголоса произносит Пит, отводя взгляд. Приподнимаю брови, ожидая продолжение. Вздохнув, он начинает: — Я всегда считал её красивой, но она не обращала на меня внимания, так что постепенно это сгладилось. — Начинаю чувствовать себя психологом. Противное чувство. — Но проведя эти дни с ней рядом, я понял, что меня тянет к ней. — Ну, я рад за тебя, — с иронией сказал я. — А от меня-то ты что хочешь? — Пока мне надо было просто поделиться, — невозмутимо выдал Пит. — Чем мы с тобой займёмся? — Интервью. — Я морщусь, вспоминая собственное… — Итак, оно длится три минуты. За это время ты должен себя как-то зарекомендовать. Для начала выберем образ. Холодный? Дружелюбный? Напористый? Расчётливый? Уверенный? Высокомерный? Можно придумать что угодно, но это должно смотреться естественно. — Может, попробовать разные варианты? — чуть смущённо предлагает он. — Конечно, — я кидаю огрызок на стол, махнув безгласой, чтобы прибрала. — Сейчас главное — завоевать спонсоров. В следующие два часа бы пробуем разные варианты. В конце концов, мы сходимся на образе молодого обаятельного человека. Держится он неплохо, актёрский дар есть, расположить к себе зрителей к себе для него не составит большого труда. — Пит, — обращаюсь я к нему, имитируя ведущего, — почему твой костюм чёрный? — Знаешь, Цезарь, — продолжает он игру, — всё-таки уголь добывается именно в нашем Дистрикте. На самом деле костюм белый. Просто как только я его надел — он почернел. — Довольно неплохо, — улыбаюсь я, довольный своим решением. — Но чего-то не хватает. Ты мило и естественно шутишь над собой, ты обаятелен, но это не сильный образ… В памяти людей не останется глубокого следа. Кручу в пальцах зубочистку. Мысль уже пришла, но не могу её поймать… — А если использовать Китнисс? — неожиданно спрашивает Пит. — В каком смысле? — Сделать меня влюблённым в неё, — блондин пристально смотрит мне в глаза. — Это поднимет нас на новый уровень. По отдельности мы не такие уж и сильные в плане завоевания симпатий. Но на тренировках мы держались вместе, и это удобная почва для такого поворота. Задумываюсь над его словами. Он прав, это будет сильный ход. Да и не уверен я, что с Китнисс будет так же легко работать, как с Питом. — Давай попробуем. Ещё полтора часа мы разыгрываем разные повороты, которые могут быть на интервью. После такого обходительного образа Цезарь почти наверняка спросит про девушку Пита. Найдя нужные формулировки, мы сошлись во мнении, что время уже обеденное, и пошли в столовую. Через минут пятнадцать в комнату заваливается Китнисс. Именно заваливается. В платье, задранном выше коленей, растрёпанная, босая и с горящим ненавистью взором. Поднимаю одну бровь, но ничего не говорю. Еще будет время. После обеда Пит уходит к Эффи, а мы с Китнисс направляемся в гостиную. Усаживаю её на диван, сам сажусь в кресло и окидываю девушку взглядом. Она ёрзает на диване, сцепив руки в замок. — Что такое? — не выдержав, спрашивает она. — Пытаюсь понять, что с тобой делать. До сих пор ты была звездой: ради сестры добровольно пошла на Игры, потом твой дебют — незабываемый, благодаря Цинне, — самый высокий балл на тренировках, — неспешно перечисляю я. — Публика заинтригована, но никто не знает, какая ты есть на самом деле. И от впечатления, которое ты произведешь завтра, напрямую зависит, сколько спонсоров я смогу для тебя заполучить. Но глядя на тебя, я теряюсь, — прямо говорю ей. — Как будет вести себя Пит? — Как очаровательный и естественный молодой человек с чувством юмора. Подобное тебе не подходит. Как только ты открываешь рот — веет холодом, — передёргиваю плечами. — Где жизнерадостная девушка, машущая ручкой с колесницы? Ни до, ни после Парада я её больше не видел. — Как будто у меня много поводов для радости! Эти зрители через несколько дней будут ставки делать, сколько я проживу! — возмущается она. — Я не спонсор, детка, тебе не надо нравиться мне, — усмехаюсь я. — А капитолийцы… Ты же обижаешься на детей, которым нравятся красивые цветные игрушки? А тут они ещё и живые… Итак, представь, что я — публика. Восхити меня! — Ладно, — рычит Китнисс. Задаю ей вопросы, но она буквально щерится на каждый. Уроки Эффи она, судя по всему, не восприняла, так как смотрит на меня исподлобья и немного сутулит плечи, неосознанно стараясь скрыться. — Хватит. Так не пойдёт, — сдаюсь я. — Я задал много вопросов, но так ничего о тебе и не узнал. Ни о семье, ни о твоих вкусах. А о тебе хотят знать, Китнисс! — Я не отдам им свои воспоминания! И я не хочу, чтобы они что-то знали обо мне, — фыркает она, отворачиваясь. — Тогда играй. Выкручивайся. Придумывай. Хитри. Если не хочешь правду — замени её. Но ты не можешь молчать все три минуты! Она вздыхает. — Хитрость по твоей части, Хеймитч. Я не умею красиво врать. — Научись, — жестко говорю ей, — и, желательно, побыстрее. Обаяния меньше, чем в дохлой рыбе… — бурчу себе под нос. Она сжимает кулаки. Я потираю переносицу. Грубовато вышло. — Есть идея. Попробуй изобразить провинциальную забитую девчонку. — Забитую? — с недоверием переспрашивает она. — Да. Восхищайся городом, костюмами Цинны, милыми и добрыми людьми, — на этих словах она закатывает глаза. — Может, получится. Не хочешь говорить о себе — говори о них. Уводи разговор от себя. Следующие часы прошли в мучениях. К концу третьего часа не выдерживаю и достаю бутылку виски. Абсолютно никакого результата. Ноль. Она никакая. Не умеет подать себя. Ни прикинуться бедной жертвой, ни высокомерной стервой. Ещё через час наших поисков она абсолютно выжата. — Я сдаюсь, солнышко… — поглядев на часы, выдыхаю я. — Просто постарайся не отравить зрителей своим ядом за эти три минуты. Она вскакивает и, хлопнув дверью своей комнаты, завершает тем самым нашу четырёхчасовую беседу. Я взбалтываю остатки золотой жидкости в бутылке и залпом выпиваю их. Ужин проходит в усталом молчании, даже Эффи не порывается начать что-нибудь рассказывать. Вытираю салфеткой губы и ухожу к себе спать.* * *
Следующий день начинается с беготни. Для меня, правда, он начался в час дня, что не могло не радовать. Приведя себя в порядок, я выхожу в коридор и чуть было не сталкиваюсь с Цинной. — Добрый день, Хеймитч, — здоровается он, приподнимая уголки губ. — Как вчера подготовились наши трибуты? — Привет, Цинна, — я направляюсь в сторону столовой, намереваясь перекусить. — Поговорим за завтраком? Он молча кивает. Мне нравятся его спокойствие и рассудительность. Возможно, это то, что нужно Китнисс перед выходом на сцену. Утолив первый голод, я поворачиваюсь к стилисту. — Ты спрашивал насчёт Пита и Китнисс. — Он кивает. — С Питом всё в порядке, он парень смышленый — сам всё прекрасно понимает. А вот Китнисс… — Цинна напрягается. — Ничего особо страшного, не волнуйся. Просто она не умеет играть на публику. — Да, она довольно прямолинейна, — улыбается Цинна. — И это ей мешает, — хмурюсь. — Будет непросто сделать её запоминающейся. Мысли есть, но пока только мысли. От неё это не зависит. — Цинна вопросительно поднимает бровь. — Увидишь вечером. — Интересно будет увидеть реакцию Китнисс на интервью Пита… Улыбаюсь, предвкушая эту сцену. — Я доверяю тебе, Хеймитч, — произносит Цинна. — А сейчас мне надо внести несколько штрихов в платье Китнисс. Так что увидимся вечером после интервью, — улыбнувшись, он встал и широким шагом уходит в сторону лифта. Думаю прогуляться до начала, всё равно я пока не нужен Эффи. — Хеймитч! — Зря я это сказал. Очень даже зря… — А я тебя повсюду ищу! — перед моим лицом возникает сиреневый парик и синие губы. Опознаю в этом Эффи Тринкет. — Куколка, ты ли это? — притворно ахаю я. — Почти не узнал за слоем штукатурки. Она обиженно надувает губки. Это вообще её любимый жест. — Как был неотёсанным чурбаном, таким и остался… — она грациозно опускается за стол. — Они готовы. — Возможно, — пожимаю плечами. — Посмотрим, как всё пройдёт. Можно сказать, что я переживаю за Китнисс. Если судить объективно, то у неё будет больше шансов выжить. Она больше приспособлена для жизни в лесу. Ни одна из последних Игр не обходилась без лесов. Китнисс более вынослива. Конечно, в плане силы она проигрывает, но ловкость и хитрость у неё есть. Хоть последнюю она пока не проявляла при подготовке к интервью. Поэтому спонсоры ей будут нужны, если случится что-то из ряда вон выходящее. А оно случится, я распорядителей знаю не первый год. Ловлю себя на мысли, что всеми силами начинаю оправдывать свой выбор. Эй, старина Хеймитч, когда тебе нужны были причины для действий, м? Опомнись. Пока мы постепенно приближаемся к зданию, где будет всё проходить, я пытаюсь анализировать, на что можно рассчитывать при поисках спонсора. Эффи опять болтает обо всём и ни о чём одновременно. Садимся на балкон, чтобы можно было и сцену видеть, и уйти при необходимости. Всё равно за кулисами показывают происходящее на сцене, так что мы сможем досмотреть, даже если покинем зал. Все расселись по своим местам, и перед нами появился Цезарь Фликерман. В этом сезоне у него зеленовато-голубые волосы и синий костюм, усеянный крохотными лампочками. Дурацкая мода. Профи как обычно держатся уверенно, даже вызывающе. Убеждают всех в своей силе и непобедимости. Подташнивает. Есть ещё несколько интересных трибутов, но их мало. Не меньше десяти умрёт в первый день. Когда появляется Дистрикт-10, Эффи идёт за сцену, чтобы дать последние наставления нашим трибутам. Я остаюсь на месте. На балконе напротив сидят распорядители и спонсоры. Вижу несколько знакомых лиц. Надо будет взять досье у Эффи. На сцене появляется темнокожий парень из Дистрикта-11. Цезарь пытается его расшевелить, но безрезультатно. Парень немногословен. Да, Китнисс по сравнению с ним просто трещит не переставая… Наконец выходит наша огненная девушка. Красное облегающее платье всё покрыто золотыми блёстками, а подол украшен камнями красного, оранжевого и жёлтого цвета, так что кажется, что её охватывают языки пламени. Цинна как всегда хорошо постарался. Зал взрывается аплодисментами. Вид у Китнисс потерянный, глаза бегают по залу, ища кого-то. Цезарь усаживает её в кресло, широко улыбаясь, и задаёт первый вопрос. Китнисс переводит на него озадаченный взгляд. Видно, что она с трудом понимала, что он спрашивает. Ты должна быть милой. — Китнисс, — мягко зовёт Цезарь. Она моргает. — Я спрашиваю, что Капитолий, наверное, многое иначе, чем в твоём Дистрикте. Что тебя больше всего здесь поразило? Она на секунду задумывается, глядя куда-то в зал, а потом неуверенно произносит: — Тушеное филе барашка. Я готов взвыть от её ответа. Неужели нельзя было сказать что-нибудь восторженное?! — Которое с черносливом? — лукаво улыбаясь, уточняет Цезарь. Девушка смущённо кивает. — Я сам уплетаю его за обе щеки! — он громогласно смеётся и поворачивается к зрителям боком. Зал оглушительно хохочет. Выдыхаю. Всё-таки Цезарь талантливый ведущий. Привлекает внимание к любому трибуту. Китнисс неуверенно улыбается. — Да, Китнисс, — говорит Фликерман доверительным тоном, — когда я увидел тебя на церемонии открытия, у меня буквально остановилось сердце. А что ты подумала, увидев свой костюм? Снова беглый взгляд в сторону зала, и ответ с полуулыбкой. Хмурюсь, потирая подбородок. Да, милая, простая девчонка. Ничего особенного. Пока я размышлял, Китнисс встала с кресла и закружилась на сцене. Видимо, Цинна добавил немного синтетического пламени, потому что огонь охватывает юбку платья, сверкая в гранях камней. Народ безумствует, улюлюкая и громко аплодируя. Пошатнувшись, Китнисс цепляется за руку Цезаря. — Не прекращай! — просит он. — Придется. У меня все плывет перед глазами! — она глупо хихикает, широко улыбаясь. Возвожу очи горе. За что мне эта девчонка? Цезарь придерживает Эвердин за талию. — Не бойся, я тебя держу. Не позволю тебе последовать по стопам твоего ментора, — говорит он. Осветители находят меня среди зрителей. Я встаю и поднимаю руку, приветствуя толпу. Да, моё падение со сцены будут вспоминать ещё пару лет. Ну да ладно. По залу прокатывается хохот. Указываю рукой на Китнисс. Нечего попусту тратить время. Снова вопросы. Я ухожу с балкона, чтобы потом мы вшестером сразу отправились домой. Как раз время интервью подходит к концу, когда я подхожу к залу, в котором трибуты ожидали интервью. Прислоняюсь к стене, ища взглядом телевизор. Фликерман болтает с публикой. Из-за угла появляются Китнисс и Эффи. Отлепляюсь от стены, медленно хлопая в ладоши. — Неплохо, солнышко, — с лёгкой усмешкой произношу я, окидывая девушку взглядом. — И платье… ничего. Она поднимает одну бровь, не понимая, насколько много сарказма в моём предложении. — Пит Мелларк! — восклицает Цезарь с экрана. Китнисс оглядывается и подходит ближе к телевизору. Предвкушая шоу, иду за ней. Пит постепенно завоёвывает симпатии зрителей. Он шутит, немного дурачится. Образ, который мы создали, смотрится естественно. Парень чувствует себя в своей тарелке и улыбается публике. Наконец, Цезарь задаёт тот самый вопрос: — Пит, у тебя есть девушка? Он колеблется, а потом неубедительно качает головой: — Нет, у меня нет девушки… — Не верю, и не обманывай меня! — кричит Цезарь, грозя Питу пальцем. — Вы только посмотрите на этого скромного красавчика! — Зал взрывается овациями. — Пит! Рассказывай. — Ну… — протягивает он. — Есть одна девушка… Правда, не думаю, что она знала о моём существовании до Жатвы. Я люблю её, сколько себя помню. — По залу прокатывается вздох. Парень талантливо воплощает свой образ. Гениальный манипулятор. Искоса смотрю на Китнисс. Она чуть хмурит брови, глядя на экран. — У неё есть другой? — подавшись вперёд, спрашивает ведущий. — Не знаю, но многие парни влюблялись в неё. — Значит, все, что тебе нужно, — это победа: победи в Играх и возвращайся домой. Тогда она уж точно тебя не отвергнет, — ободряет Цезарь. — Я прав? — обращается он к толпе. Та одобрительно гудит. — Спасибо, Цезарь, — грустно говорит Пит. — Но боюсь, что победа в данном случае не выход для меня. — Почему же? — озадаченно интересуется Фликерман, хмурясь. — Потому что… потому что… мы приехали сюда вместе, — выдыхает Пит, чуть сгорбившись. Бросаю взгляд на девушку. Она распахнув глаза смотрит на экран, а рот приобретает идеальную форму буквы «О». Стараюсь не засмеяться в голос, прикусив нижнюю губу. — Да-а, вот уж не везет так не везет, — говорит Цезарь, и в его голосе звучит искреннее сострадание. Толпа согласно шумит, несколько человек даже вскрикивают, точно от боли. — Не везет, — соглашается Пит. Ещё несколько вопросов, и Пит поднимается со своего места, пожимая Цезарю руку, и уходит за кулисы. Через несколько секунд мы видим его, он идёт к нам. Я настолько доволен произведённым им эффектом, что упускаю момент, когда Китнисс набрасывается на Мелларка. — Как это понимать?! — рычит девушка, прижимая ничего не ожидающего парня к стене, пережимая предплечьем его горло. — То ты меня знать не знаешь, тренируешься отдельно, а потом влюблён в меня?! Ты не имел права! Не имел права говорить обо мне такое! — она уже практически кричит ему в лицо. Зрелище, конечно знатное, но не стоит, чтобы это кто-то увидел из посторонних. Одним рывком оттаскиваю девушку от парня, который пытается отдышаться, прижимая Китнисс спиной к себе. Замечаю подходящих Цинну и Порцию. — Это ты его надоумил! — выпаливает она, пытаясь взглянуть мне в лицо. Ну, нашла крайнего. Молодец! — Я сам это придумал, — немного хрипло говорит Пит, потирая шею и стараясь откашляться. — Хеймитч только помог мне. — Да, Хеймитч хороший помощник. Для тебя! — она пытается вырваться из моих рук, но я лишь сильнее сдавливаю её в объятьях. — Дура! — презрительно бросаю ей. — Думаешь, он тебе навредил? Да этот парень подарил тебе то, чего ты сама в жизни бы не добилась! — Пусти! Теперь я выгляжу слабой дурой, — выпалила она. Я разжимаю руки, и она отходит на несколько шагов, метая глазами молнии. — Ты выглядишь обольстительной! Желанной! И, скажем прямо, на твоем месте я бы тут никакой помощью не брезговал, — я скрещиваю руки на груди. — Ты была привлекательна, как пугало, пока Пит не признался, что «грезит» о тебе, — ядовито произношу, щуря глаза. — Теперь же ты всеобщая любимица. Все только и будут твердить о несчастных влюбленных из Дистрикта-12. — Он прав, Китнисс, — произносит Цинна, приблизившись. — Конечно я прав! — бросаю я. — Я могу раскрутить несчастных влюблённых из Дистрикта-12. — Мы не несчастные влюблённые! — выплёвывает она. Хватаю её за плечи и прижимаю к стене, нависая над ней. — Это телевидение. Шоу! Главное — не кто ты есть, а кем тебя видят. Ну что можно было сказать после интервью с тобой? В лучшем случае — милая девочка. Хотя по мне и это уже чудо. Теперь ты покорительница сердец. Как думаешь, какой образ завоюет тебе больше симпатий? Если ты влюблена в этого мальчишку, то у тебя есть спонсоры, а они могут тебе жизнь спасти! Она скидывает мои руки с плеч и отходит в сторону. Я вздыхаю. — Ты отреагировала замечательно, — спокойно улыбается Порция. — Знай ты обо всём заранее, вышло бы и вполовину не так убедительно. Она морщится. Я гляжу на парня. — Значит так, Пит, иди отсюда. А то так вы и до Игр не доживёте… Он уходит в сопровождении Порции и Эффи. Мы с Цинной провожаем Китнисс. Поднявшись на наш этаж, наша группа распадается. Китнисс идёт в свою комнату, а мы со стилистом направляемся в столовую. Девушка появляется через минут тридцать, когда мы заканчиваем с жарким. — Извини, Пит, — говорит она, сев за стол. — Ничего, — отзывается он, понимающе глядя на неё и потирая шею. Больше мы не разговариваем. Ненавижу этот момент. Завтра на рассвете их забирают на Арену. И я каждый раз чувствую свою беспомощность. Перед Играми. Перед Капитолием. Но в Штабе я постараюсь. В последний раз.
