Приручение Тьмы (Leashed Darkness)

Алукард урчал, прижимаясь к полуживому телу Эдвардса. Вампир грубо сорвал пиджак и рубашку с молодого человека, чтобы добраться до обнаженной кожи. Немертвый обвил руками тело дворецкого, прижимаясь как можно ближе. Это был еще один способ питания вампиров. Алукард «ел» энергию человеческого тела, все еще теплого. Так нельзя было убить, но сильная головная боль, онемение мускулов и долгое непроходящее ощущение холода Эдвардсу были обеспечены. Солнце уже начало свой путь по небу, и Алукард, подсознательно почуяв начало дня, уткнулся лицом в шею человека и заснул. *** Абрахам проснулся рано – небо только начало светлеть. Он оделся, как всегда позавтракал в своем кабинете, а потом снова достал прут из ящика стола. Хельсинг провел кончиками пальцев по гладкой серебряной поверхности и улыбнулся – возможно, что вампир сделает что-то, заслуживающее наказания. Даже вероятнее всего, что сделает, потому что слишком свободолюбив для того положения, в котором он оказался. Хельсинг поднялся, закрепил прут в петле на поясе и, накинув плащ, отправился в подвал. По дороге он остановился, чтобы переброситься несколькими словами с учеными, и отдать распоряжение на упокоение некоторых образцов, эксперименты над которыми прошли не слишком удачно. Добравшись, наконец, до камеры Алукарда, Хельсинг остановился, отыскивая в кармане ключ, но вдруг замер, приглядевшись – дверь была чуть приоткрыта. Прищурившись, Абрахам убрал найденный ключ, медленно приоткрыл дверь и скрипнул зубами от злости при виде открывшейся ему картины. Вампир спокойно спал на слабо дышащем Эвардсе, которому явно требовалась медицинская помощь. Оглянувшись через плечо, Абрахам тихо окликнул одного из докторов в коридоре. Хельсинг не хотел разбудить вампира – чудовище ожидал сюрприз. Отдав помощнику распоряжение, Абрахам обошел Алукарда, достал серебряный прут и резко ударил им по спине немертвого. Глаза вампира распахнулись, но дыхание оставалось таким же спокойным – естественный инстинкт прикинуться мертвым, чтобы обмануть охотника. Но сейчас эта тактика не сработала, потому что второй удар обрушился на его затылок. Хотя первый удар был неожиданным, еще не проснувшийся Алукард не успел почувствовать боли. Второй же удар пробудил вампира и тот дернулся в сторону, качаясь, словно пьяный, едва держась на ногах и пытаясь собраться с мыслями. Помощник Хельсинга подхватил Эдварда и потащил к выходу из комнаты. Абрахам зарычал, не переставая наносить удары, градом сыпавшиеся на вампира. Алукард прижался спиной к стене, закрывая руками лицо, и зарычал, прогнав остатки сна и туман в голове, вызванный ударом по затылку. Как только первое оцепенение прошло, Алукард ощутил жгучую боль в почерневших ожогах, оставленных серебряным прутом на его теле. Взревев, Алукард схватился за прут, который как раз опускался для очередного удара. Ладони вампира стали с шипением обугливаться из-за прикосновения серебра, но немертвый, полный энергии от недавно выпитой крови, не разжал пальцев. Абрахам был потрясен, когда вампир схватился за прут, и со всей силы мысленно ударил по печати. Алукард закричал и рухнул на пол, обхватив себя руками. Хельсинг чуть отступил, продолжая наносить удары по спине вампира, оставляя черные следы на белой коже. Немертвый вскрикивал от каждого удара, но больше не пытался атаковать, а старался только избежать ударов. Но эти попытки окончательно разозлили человека, Абрахам схватил цепь, ведущую к ошейнику Алукарда, дернул за нее и заставил вампира оставаться на месте. Как только ярость прошла, Абрахам отступил, держа в руке окровавленный и дымящийся от контакта крови и серебра прут. Алукард, всхлипывая, сразу же забился в угол, стараясь держаться как можно дальше от человека. Кровь струилась из ран на спине и руках вампира, и тяжелый запах горелой плоти заполнил камеру. Абрахам, утерев пот со лба и скрестив руки на груди, мрачно смотрел на чудовище. - Ты ослушался меня, - сквозь зубы произнес он, подавляя в себе желание еще раз наказать тварь. Алукард лишь молча прижимался к стене в углу и продолжал закрывать голову от возможных ударов. Хельсинг сжал зубы, разглядывая свою Вещь. Он был в ярости от того, что печать не помешала твари напасть, и чуть не убить человека. Ему придется лучше проработать систему приказов, чтобы в них не оставалось никаких лазеек. - Встань, - человек наклонился, чтобы расстегнуть кандалы на руках и ногах вампира, оставляя только цепь на его горле, но открепляя ее от стены. Что-то пробормотав про себя, Абрахам потянул все еще обнаженного вампира по коридору. Остановились они лишь один раз, когда Хельсинг отдал распоряжение одному из своих слуг, чтобы тот прибрался в камере Алукарда и убрал остатки разбитого кувшина. Всю дорогу вампир скулил и обнимал себя руками. Его тело словно горело в местах ударов, а из нескольких ран текла кровь. И он слышал крики своих детей вокруг – крики сходящих с ума, страдающих и умирающих существ. Это место было адом для его рода…а Абрахам был здесь Люцифером. Алукард с трудом поспевал за человеком, потому что он все еще был слаб и голоден. Одного человека и несколько глотков свиной крови едва хватило, чтобы обратить процесс усыхания. Абрахам дернул за цепь, когда вампир отстал и тот потерял равновесие. Алукард пошатнулся, пытаясь устоять на ногах, но упал на каменный пол. Он с ужасом посмотрел на стоящего перед ним Абрахама, который все еще держал в одной руке серебряный прут. Ожидая очередного наказания, Алукард сжался и задрожал. За ближайшей дверью раздался предсмертный крик вампира, оказавшегося неудачным экспериментом. Окружающие крики воодушевляли Абрахама, и он, мысленно улыбаясь, удобнее перехватил серебряный шест, прикидывая, стоит ли дальше запугивать вампира у его ног. Решив, что пока хватит, он усмехнулся и, схватив Алукарда за волосы, потянул вампира вверх, заставляя подняться на ноги. - Вставай, - процедил Абрахам, прикасаясь концом прута к бедру вампира, от чего тот дернулся в сторону. Вампир зашипел и попытался уклониться, мечтая, чтобы цепь оказалась чуть длиннее, чем была на самом деле. Абрахам повернулся, чтобы продолжить путь, и ухмыльнулся, заметив, что вампир теперь пытается подняться на ноги гораздо быстрее. Они дошли до огромной двойной двери с номером «3». Хельсинг открыл дверь и, кивнув работавшим в комнате ученым, повел своего раба за собой. Глаза Алукарда расширились при виде очередного эксперимента, и он пошел рядом с Абрахамом, на этот раз искренне радуясь присутствию смертного. Трое ученых в белых халатах окружили прикованного к столу вампира. Его грудь и живот были вскрыты. Кожа и мышцы оказались раздвинуты и закреплены, чтобы не мешать ученым исследовать строение бедного создания. Грудная клетка тоже была вскрыта, и крюки удерживали разведенные в стороны ребра, давая возможность одному из ученых рассмотреть сердце и легкие. Вампир был еще жив и в сознании и из последних сил старался освободиться. Крики немертвого глушил прут, вставленный между его клыков и привязанный к голове. Этот прут также мешал кусать работавших с вампиром ученых. Алукард задрожал и вплотную придвинулся к Абрахаму. Печать, казалось, чувствовала его тревогу и усиливала потребность быть ближе к хозяину. Абрахам усмехнулся, оглядываясь на прижавшегося вампира: - Добро пожаловать в лаборатории, Вещь. Позже ты побываешь здесь, хотя ты и не такой расходный материал, как эти низшие вампиры. Смотри внимательно и запоминай, - довольным голосом произнес Абрахам, облизнулся и подтолкнул вампира к дальнему углу комнаты, закрытому занавеской. Отделение был облицован плиткой, в отличие от каменных пола и стен остальной части комнаты и имел слив в углу. Абрахам протолкнул Алукарда за занавес и развернул к себе лицом: - Это единственная комната, где тебя можно вымыть. Каждая лаборатория оснащена для определенного вида экспериментов или исследований. Не разочаруй меня, и, возможно, ты получишь награду, несмотря на твое поведение до этого момента. Это была заведомая ложь, но Абрахам надеялся, что так тварь захочет повиноваться. Сжав запястья Алукарда, он свел их вместе, поднял над головой вампира и закрепил в свисающих сверху и незамеченных немертвым кандалах. Алукард заскулил, чувствуя себя более беспомощным, чем когда был прикован в подвале. Абрахам убедился, что оковы надежны, расстегнул ошейник и вышел, оставив вампира одного за занавесом. Алукард взвыл, какое-то мгновение пробовал освободиться, но потом повис на цепях, дрожа от криков вампира и голосов ученых за загородкой. Он прождал несколько минут, извиваясь и скуля, пытаясь не слышать страшные звуки. Абрахам специально не торопился, позволяя вампиру помучиться, прежде, чем он вернулся в сопровождении нескольких помощников, которые несли мочалки, жесткие щетки, ведра с водой и даже бруски мыла. Абрахам зашел за занавеску, где стоял его вампир и, указав на него, кивнул ассистентам. Но стоило тем приблизиться, как вампир зарычал. Тогда Абрахам обошел Алукарда и, заставив того открыть рот, вставил такой же прут между зубов, какой был у вампира в зале. Прут оказался серебряным, хотя Абрахам и обернул его тканью, чтобы не обжечь рот своему рабу. Закрепив кляп на затылке Алукарда, человек отошел и снова кивнул помощникам. Те обошли вампира, больше не обращая внимания на приглушенное рычание, и, облив его водой, начали теперь щетками бледную кожу. - Стой смирно, - проворчал Абрахам за спиной немертвого. Алукард содрогнулся и замер, позволяя людям счищать с его тела въевшуюся грязь подвала. Но он снова закричал и задергался, стоило кому-то попытаться счистить омертвевшую кожу с ран на спине. Абрахам взревел, шагнул вперед, выхватывая у слуги из рук щетки и отталкивая его самого с дороги. Хельсинг схватил Алукарда за волосы, запрокидывая его голову, и провел жесткой щетиной по ранам на спине твари. - Хочешь снова разозлить меня? – зло прошипел он. Остальные люди отступили, не желая попасть под горячую руку и ожидая, чем все закончится для вампира. Алукард зажмурился, не переставая дрожать и заставляя себя замереть. С его губ сорвался только жалобный всхлип. - Ты уверен, что хочешь снова бросить мне вызов, Вещь? Уверен, что хочешь дергаться, когда я приказал тебе стоять спокойно? – прорычал Абрахам на ухо Алукарду, проводя грубой щеткой вверх и вниз по израненной спине немертвого. Вампир вздрогнул, отодвигаясь от человека насколько это было возможно и повисая на цепях. Он слабо кивнул, от боли сжимая зубами кляп. - Хорошо, - Абрахам отступил, возвращая окровавленную щетку помощнику, и остановился неподалеку, скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как остальные приступили к работе. Он был доволен, что тварь теперь замолчала, и вспоминал сладкую дрожь, пробежавшую по позвоночнику, когда он почувствовал трепет вампира под его рукой. Вампир оказался выше, чем казался раньше – примерно одного роста с Хельсингом. Алукард до этого либо сидел на полу, либо был слишком далеко от человека, чтобы сравнить. Хотя Абрахам предпочел бы, чтобы чудовище смотрело на него снизу вверх. Поразительно, но Алукард действительно больше не пытался вырваться, хотя пару раз дернулся. Хотя, в общем, Абрахам был доволен поведением своего вампира. После того, как помощники отмыли Алукарда, очистив его от грязи, сожженной кожи и засохшей крови, Абрахам подошел к нему сзади. Достав гребень и ножницы, Хельсинг занялся сбившимися в узел волосами твари, безжалостно дергая за спутавшиеся пряди. Алукард кривился, но не дергался, чтобы не разозлить человека еще больше. Абрахам нахмурился и срезал ножницами несколько узлов, которые, казалось, невозможно было распутать. Закончив, он отступил, рассматривая волосы вампира, которые спадали до середины спины, прилипая к мокрой от воды коже. Что-то пробормотав себе под нос, Абрахам снова подошел к немертвому и отрезал его волосы на уровне шеи, а потом продолжил стрижку, создавая «подходящий» стиль. Когда Хельсинг закончил, волосы едва прикрывали уши вампира, а спереди свешивались, закрывая глаза. Абрахам обошел вокруг Алукарда, довольный получившимся результатом, и сделал знак помощникам. Те окатили вампира оставшейся водой, чтобы смыть с него прилипшие к коже состриженные волосы, и ушли. Абрахам улыбнулся и еще раз обошел вампира, прежде чем остановиться перед ним и приподнять его голову за подбородок. - Ты будешь вести себя хорошо? – торжественным голосом спросил Хельсинг. Алукард слабо кивнул, он дрожал и никак не мог отвлечься от криков полуживого вампира за занавесом. Абрахам улыбнулся и освободил сначала руки немертвого, а потом снял и кляп. Он решил проверить, как будет слушаться вампир без поводка: - Иди за мной! Алукард пошел следом, снова обнимая себя руками и опустив голову, чтобы не видеть, что сотворили с существом в соседней комнате, желая как можно скорее покинуть лабораторию. В коридоре их ждал ассистент с черной накидкой в руках, которую Абрахам тут же развернул и накинул на плечи Алукарду. - На этой неделе я дам тебе специально изготовленный костюм. Пока можешь носить это, если, конечно, не горишь желанием продолжать ходить совсем голым. Добро пожаловать на свой первый учебный день. Алукард промолчал, не поднимая взгляда. Он заметил пятнышки крови на сапогах своего хозяина и не мог оторвать от них глаз, не слушая слова смертного. - Ты уделишь мне внимание, Вещь? Когда Алукард так и не прореагировал, Абрахам зарычал и ударил вампира тыльной стороной ладони по лицу, достаточно сильно, чтобы разбить губы и, возможно, поранить внутреннюю сторону щеки об острые зубы. Алукард вздрогнул и отшатнулся, собирая выступившие на губах капельки крови кончиком языка. Он поднял взгляд на Абрахама, посасывая кровоточащую губу и подтягивая накидку, обнаруживая, что она создает чувство хоть какой-то защиты. - Хозяин? – тихо прошептал вампир, оставляя в покое уже зажившую губу. Абрахам молча хмуро смотрел на вампира, потом похлопал по бедру: - Идем. Хотя Алукард ненавидел такие короткие, словно собачьи команды, приказы, он понимал, что у него нет выбора – либо подчиняться, либо снова вызвать жестокий гнев человека. Он шел слишком близко от Абрахама, поэтому врезался в спину человека, когда тот внезапно остановился, но тут же отшатнулся. Абрахам, недовольно нахмурившись, заглядывал в очередную камеру. - Нет…Я надеялся, что в этот раз получится, - Абрахам выругался и открыл дверь. Алукард, несколько заинтересованный, последовал за человеком. Бедный вампир, прикованный к дальней стене камеры, выглядел так, будто гниющий заживо человек. Какой бы химикат не был введен в его тело, он имел по-настоящему ужасные последствия для немертвого. Алукард стиснул зубы, опустил голову и отступил назад. Абрахам склонился над полуживым чудовищем, вздохнул, покачал головой и потянулся к карману плаща за револьвером. Но обнаружив, что барабан пуст, убрал оружие обратно, решив попробовать по-другому. Он повернулся к Алукарду, хитро улыбнувшись. - Убей его, - приказал он, отступая назад. Алукард против воли шагнул вперед, когда ощутил давление печати. Рука, отпустив край накидки потянулась к вампиру. Алукард сделал еще один шаг, сжав кулак, затем расслабил пальцы, позволяя смертоносным когтям увеличиться в размерах. Он не знал, что сотворили с этим вампиром, но надеялся, что сможет быстро положить конец его мучениям. Одним точным движением Алукард вырвал сердце собрата из гниющей груди и бросил на пол, прежде чем оно успело рассыпаться в прах в его руке. Некоторое время вампир смотрел на пепел под своими ногами, потом с глухим рычанием повернулся к Абрахаму. - Вы больны…сколько еще здесь таких несчастных как это создание и тот, что был в лаборатории? Сколько? – он шагнул навстречу человеку. Его вопросы и действия разозлили Абрахама, и тот ударил силой печати, с удовольствием слыша крики Алукарда. Хельсинг стоял над упавшим и дрожащим вампиром, поигрывая серебряным прутом. Зарычав, Абрахам прижал вампира, ухватив стержень за оба конца и проталкивая его под подбородок немертвого, заставляя того запрокинуть голову и прижаться к каменному полу. Хельсинг буквально оседлал вампира, удерживая его и заглядывая в пылающие яростью глаза. Алукард сопротивлялся, пытаясь обхватить своими длинными пальцами запястья сметного и скинуть его с себя, но все было тщетно. Серебро обжигало горло, почти не давая дышать, но даже без него вампир не смог бы сдвинуть Абрахама с места. - Ты слишком медленно учишься, - зло процедил Хельсинг. – Разве имеет значение, сколько их здесь? Я считаю, что нет. Корона финансирует мои исследования. Весь ваш вид – это городские крысы, которых я и использую как крыс в своих лабораториях. Когда я услышал, что ты решил посетить наш маленький остров, я был счастлив. Ты был настолько неосторожен, что позволил себя поймать! Ты – мой! Ты больше не тот, кем был раньше! Чем скорее ты это признаешь, тем лучше будет. Абрахам продолжал сдерживать немертвого серебряным прутом и собственным весом. Алукард же теперь сосредоточил все усилия на том, чтобы как-то отодвинуть прут, потому что серебро уже начало жечь чувствительную кожу. - Прекрати сопротивляться мне, - Абрахам надавил на прут, от чего Алукард дернулся снова, хотя и слабее. Наконец, вампир прекратил сопротивление и отпустил рукава плаща Хельсинга. Человек улыбнулся, кивнул, и откинулся назад, убирая серебро от горла немертвого, но оставаясь сидеть на нем, на случай, если вампир решит снова проявить враждебность. Алукард ловил ртом воздух, хотя ему не так уж и необходимо было дышать, в отличие от людей. Вампир попытался выползти из-под человека, но оказался зажат между его коленями. Закашлявшись, немертвый коснулся сожженной на горле кожи и поморщился. Абрахам с улыбкой смотрел вниз, получая удовольствие от безуспешной борьбы вампира. Посмеиваясь, Хельсинг положил прут на пол рядом с головой Алукарда, наклонился и, приподняв голову вампира за подбородок, начал рассматривать рану на горле. Руки Алукарда замерли около его горла, но он не мог решить, что ему делать. Хельсинг осмотрел след от прута и вздохнул, проводя пальцем по краю раны. Вероятно, что вампиру будет тяжело говорить и глотать, пока он не исцелиться. Но это, возможно, не так уж плохо. Абрахам снова выпрямился, не торопясь подниматься со своего вампира и улыбаясь ему. Алукард снова попробовал освободиться, но замер, когда человек поднял прут. - Вставай, пока снова не испачкался, - строго сказал Абрахам, поднимаясь сам, и потянул за предплечье вампира, заставляя того тоже встать на ноги. Хельсинг сдвинул брови, заметив кровоточащие ссадины на спине и руках немертвого, но решил пока не обращать на них внимания. Он займется перевязкой ран позже, на верхних этажах. Абрахам поднял отлетевшую в сторону во время борьбы накидку, отряхнул и снова набросил на плечи вампира; после чего повернулся и вышел из камеры, направляясь к лестнице и ожидая, что вампир последует за ним. Алукард на мгновение задержался, все еще пытаясь справиться с удушьем. Он не нуждался в дыхании, но его тело инстинктивно продолжало втягивать воздух. Кое-как привыкнув к болезненным ощущениям в горле, вампир последовал за человеком, вздрагивая, когда грубая ткань накидки задевала царапины на спине. Они поднялись по длинной лестнице и словно попали в другой мир. В то время как атмосфера внизу была полна болью, страданиями и смертью, здесь воздух пах ароматом цветов, готовящейся еды и мыла. Абрахам, придерживая Алукарда за предплечье, поднялся на еще один этаж и подошел к двойной двери, украшенной искусной резьбой. Несколько слуг, встретившихся им в коридоре, низко кланялись Хельсингу и откровенно разглядывали вампира. Абрахам не обращая на них внимания, протолкнул Алукарда впереди себя в кабинет и запер за ними дверь. Алукард огляделся, и его глаза сверкнули при виде книжных шкафов, удобных кресел и красивого дубового стола. Он осмотрел огромный камин, хотят тот и не топился с самого утра. Вампир с благодарностью отметил, что шторы были опущены, закрывая комнату от солнечного света, а вампира от мучительной огненной смерти. - Я хочу, чтобы здесь сегодня было чисто. Безупречно чисто. Книги должны быть расставлены по фамилиям авторов, полы выскоблены и вымыты, пыль с мебели и украшений вытерта, а камин вычищен от золы. Алукард в замешательстве посмотрел на Абрахама. Этот человек действительно хочет, чтобы он выполнял работу горничной? - Ты слышал меня, Вещь? Ты получил приказ. Все необходимое ты найдешь у дальней стены. Приступай к работе, а я скоро вернусь. Я рассчитываю, что к тому времени ты уже начнешь. – Абрахам с угрозой посмотрел на вампира, который так и не сдвинулся с места, вышел из кабинета, заперев за собой дверь, и направился в медицинское крыло за бинтами. Алукард передернулся, скрипнул зубами и поморщился от боли в свежей ране на горле. Эта боль послужила напоминанием, и вампир пересек комнату и обнаружил метлу, швабру, ведро, тряпку и небольшой совок, которые оставили для него. Стиснув кулаки, Алукард опустил голову, потом снял накидку, обвязал ее вокруг талии, взялся за метлу и начал подметать ровный пол. Как и обещал, Абрахам вернулся через несколько минут, с удовольствием отметив, что Алукард уже начал уборку. Он не стал трогать шторы, чтобы у вампира сейчас не было проблем с солнечным светом, но отметил возможность на будущее. Держа в руках упаковки с бинтами, Хельсинг подозвал вампира к столу. Алукард прислонил метлу к стене и подошел, внимательно следя за человеком. Абрахам проигнорировал этот взгляд, жестом велел вампиру повернуться и принялся за перевязку спины и плеч немертвого, который ежился от прикосновений. Хельсинг хмуро отметил, что кровь снова проступила сквозь повязки – если кровотечение не остановится до утра, придется с этим что-то делать. Заодно Абрахам перевязал и раны на руках вампира. После чего взял небольшую щетку, развернул немертвого и начал прочищать ожог на горле к сильному неудовольствию Алукарда. Вампир подавлял инстинкты, просыпавшиеся при прикосновению к такой уязвимой части тела, но печать понятно намекала на невыносимую боль, если он пустит в ход хотя бы коготь, поэтому он лишь подрагивал, откинув назад голову, пока Абрахам работал. Человек, казалось, понимал, что чувствует вампир, поэтому только усмехался, когда промывал рану влажной тканью, а потом накладывал повязку. Абрахам с неудовольствием отметил, что кровь пропитала бинты, но жестом велел немертвому продолжать уборку. Алукард ощущал множество неудобств, потому что повязки натягивались и терлись о раны, когда он наклонялся. Вампирская кровь не сворачивается, потому что рана должна была исцелиться до того, как было бы потеряно слишком много крови. Серебро же нарушало эту способность, не давая процессу регенерации протекать нормально, и твари умирали от потери крови. Раны от серебра заживали очень медленно и только тогда, когда вампир пил большое количество свежей крови, если, конечно, он выживал после самого ранения. *** Абрахам уселся в кресло, взял в руки книгу, с которой работал, и начал читать, поглядывая на прибирающегося вампира. Через несколько часов появился слуга с подносом еды, который принес ланч для доктора Хельсинга, и поставил его на стол. Мужчина немного замешкался, с любопытством рассматривая перевязанного вампира, но Абрахам выгнал его из комнаты и повернулся к еде. Запах приготовленного мяса наполнил комнату, и Алукард, оторвавшись от расстановки книг по полкам, уставился на поднос. Человеческая еда не привлекала его, но этот запах показался необычным. Возможно, необычный рецепт или редкий вид мяса. Алукард поднялся, положил книги как попало на полку и осторожно приблизился к Абрахаму. Кровь смертного давно усвоилась, и вампир все еще был слаб, голоден, и кости выпирали сквозь бледную кожу. Даже это мясо пахло для него восхитительно. Абрахам отметил наступившую тишину и повернулся, чтобы наказать вампира за отвлечение от работы, но замер, когда заметил немертвого за своей спиной, не отводящего глаз от его ланча. Посмеиваясь, человек взмахнул вилкой с кусочком мяса перед носом твари: - Ты настолько голоден? Я не ожидал, что ты ешь мясо. Алукард сглотнул и покачал головой. Кажется, печать заставила его принять все избиения, словно так и должно было быть, словно он заслуживал, чтобы его били и мучили, а его хозяин обучал его. И хотя разум его выкрикивал проклятия на пяти языках на эти ощущения, вампир не мог сдерживаться и подошел к хозяину, словно верный пес, выпрашивающий подачку за столом. - Нет, Хозяин. Я не ем…такое мясо обычно, но мы нередко поедаем трупы, когда голодны или сходим с ума, - хрипло произнес он, морщась от боли в горле и не сводя глаз с кусочка мяса, словно оголодавшая собака. Абрахам усмехнулся, понимая, что Алукард имел в виду под «таким мясом». Вампиры не питаются падалью, а это мясо было приготовлено из уже мертвого животного. Ему было интересно, как поступит Алукард, поэтому человек снял с вилки кусочек мяса и взял его кончиками пальцев. - Без рук, - с насмешкой в голосе приказал Хельсинг. Алукард прикрыл глаза, сглотнул, шагнул вперед и зубами взял кусочек мяса из человеческих пальцев. Абрахам мысленно поздравил себя с тем, что чудовище теперь ест из его рук. - Хороший мальчик, - похвалил он вампира, вытирая руки салфеткой и наблюдая, как Алукард проглотил еду целиком, а потом приказал, поворачиваясь к тарелке, - закончи свою работу. Алукард обиженно вздохнул, чувствуя себя обманутым, потому что получил только один маленький кусочек, но вернулся к сортировке книг. Абрахам покончил с мясом через несколько минут, отодвинул поднос и продолжил чтение, откинувшись в кресле. Через час он захлопнул книгу, поднимаясь и наблюдая за Алукардом, а потом с улыбкой покинул кабинет, направляясь в уборную. Как только Абрахам вышел, вампир уселся отдохнуть ненадолго от вытирания пыли с полок. Комната стала выглядеть намного лучше, и немертвый почувствовал гордость от того, что его усилия, пусть и вынужденные, приносят результат. Тут его глаза заметили что-то ярко-красное на столе Абрахама, и он, поглядывая на дверь, медленно направился к красному пятну. Он всегда замечал красный цвет потому, что это был цвет еды. Полная вазочка клубники стояла на подносе среди пустых чашек, и Алукард взял одну ягоду и прикусил ее, пробуя сок на вкус. Хотя он никогда не ел ничего, кроме своей обычной пищи, ягоды показались ему довольно приятными. В одно мгновение Алукард разделался со всей вазочкой, облизал пальцы и губы и вернулся к уборке, оставив чашку со сморщенными высушенными ягодами на подносе. Абрахам вернулся и сразу посмотрел на вампира, чтобы убедиться, что тот продолжает работать, а потом, довольно кивнув, уселся за стол. И тут он заметил превращение клубники из спелой во что-то…похожее на чернослив и со смехом повернулся к Алукарду. - Ты ешь фрукты? Странное чудовище. Не смей больше есть из моей тарелки без моего разрешения! – приказал он сквозь смех, жалея, что не видел, как Алукард высасывает клубнику. Алукард решил считать это своей маленькой победой, еще раз облизнулся и улыбнулся. Абрахам внес новую запись в свой журнал, отметив на полях, что вампиру неожиданно понравилась клубника. Через пару часов Алукард, посчитав, что комната уже безупречна, подошел к Абрахаму, сияя от удовольствия, что смог выполнить приказ без особых проблем. Хотя один раз человек отчитал его за то, что вампир случайно намочил одну книгу пока мыл пол… Хельсинг осмотрел комнату и улыбнулся вампиру: - Хороший мальчик. Ты хорошо поработал. Будем считать, что вазочка клубники, которую ты съел, была твоей наградой. Идем, этой ночью ты будешь спать здесь, - жестом приказав вампиру следовать за ним, Абрахам отвел немертвого в одну из комнат прислуги, которая была рядом с его собственной спальней. Алукард с улыбкой вошел в комнату и, оглядевшись, сдвинул брови. Он резко обернулся к Абрахаму, так что повязка на спине натянулась. - Хозяин…мой…гроб? – с надеждой спросил он. Абрахам нахмурился и схватил Алукарда за горло, заставляя запрокинуть голову и опуститься на колени. - Ты почти убил моего слугу прошлой ночью, неоднократно ослушивался меня днем и так и не научился просить правильно. Нет, спи под кроватью или в сундуке, если так хочешь где-то спрятаться. Но право спать в гробу ты еще не заслужил! – Он толкнул тварь на пол около кровати. Алукард заскулил, ощупывая горло кончиками пальцев и чувствуя, как драгоценная кровь проступает сквозь ткань повязки. Он не посмотрел на Абрахама и не ответил ему, продолжая сидеть на том месте, куда его бросили. Когда Хельсинг ушел, Алукард поднял голову, глухо зарычал и забрался в кровать, радуясь тому, что одеяла оказались очень плотными. Оставив свою накидку на стуле, вампир забрался под одеяла и простыню. Ночь застала и хозяина, и вампира лежащими без сна. Алукард был ночным чудовищем, потому, несмотря на сильную усталость и то, что он спал два дня и одну ночь тому назад, внутренние часы немертвого упорно утверждали, что время не спать, а бодрствовать. Абрахам лежал в своей спальне совсем рядом с комнатой своего вампира. Он с удовольствием вспоминал моменты наказания вампира и даже додумывал новые возможные моменты. Хельсинг облизнулся и улыбнулся своим мысленным картинкам, чувствуя возбуждение от их вида. Он надеялся, что специальный костюм для вампира будет готов к завтрашнему дню. Абрахам приложил много сил, разрабатывая его. Так же он заказ специальный кнут с серебряными нитями, который должны были доставить вместе с костюмом к вечеру. Новая Вещь принесла новые возможности в его жизнь, и даже стала фундаментом для одного большого замысла. Семейное наследие – и Алукард станет его основой. С некоторыми…улучшениями, разумеется.