Приручение Тьмы (Leashed Darkness)

Абрахам распахнул шторы в своей спальне и вздохнул, радуясь теплу солнечного света. Прошли дни, а может и недели, с тех пор как он в прошлый раз наслаждался лучами солнца. Ему обязательно нужно найти способ сделать своего вампира невосприимчивым к солнцу. Правда, все его эксперименты в этом направлении с участием других вампиров провалились, но ведь теперь у него есть Алукард. Он намного сильнее неофитов и уличных отбросов, которых Абрахам использовал раньше. С этими мыслями Хельсинг накинул плащ, и направился в комнату Алукарда. Абрахам сощурил глаза, когда вошел в тьму комнаты, и, нахмурившись, пробрался к окну, чтобы сдернуть с него плотное покрывало и пустить в помещение хотя бы немного света. - Просыпайся, Алукард, - проворчал человек, разглядывая холм на постели, а потом сдернул одеяла. Количество крови удивило его. Алукард, свернувшись калачиком, лежал в центре постели, а бинты и простыни были ярко-красными от крови. Хельсинг склонился над вампиром и медленно повернул его, стараясь не разбудить. Резко разбуженные немертвые могли быть слишком…возбужденными, и часто, не раздумывая, набрасывались на ближайший объект. Он видел многих неосторожных смотрителей, которые пострадали от когтей разбуженных тварей. Абрахам сжал запястья вампира и слегка потряс: - Просыпайся, - негромко позвал он, сильнее сжимая руки немертвого. Даже снова начав иссыхать, Алукард не очнулся от дневного сна. Абрахам зарычал и потянул вампира из постели, рассчитывая, что удар о пол заставит того проснуться. Боль от удара вырвала Алукарда из забытья. Он зарычал, и поднял на Абрахама пылающий яростью взгляд, не узнавая стоявшего перед ним. Какое-то время вампир боролся, хотя сил в обескровленном ослабленном организме почти не осталось. Потом, узнав, он опустился на пол, тяжело дыша, и взирая на Хельсинга потухшими глазами. - Хозяин, - прохрипел вампир, окончательно проснувшись. Недовольно посмотрев на немертвого, Абрахам отпустил его запястья и начал разматывать окровавленные бинты с одного из предплечий Алукарда. - Ты должен научиться спать ночью и действовать днем, Вещь, - бросил он, заканчивая снимать повязку, и изучая продолжавшую медленно кровоточить рану. Алукард не двигался, не сводя потускневших глаз с Абрахама. В комнату едва-едва, но просачивался солнечный свет, и вампир понял, что одеяло, которое он накинул на окно, было снято. Немертвый попробовал отнять у человека руку, потому что инстинкты кричали, что нужно прятаться от такой опасности, тем более, когда он в таком состоянии. Абрахам зарычал, крепче вцепляясь в запястье вампира, другой рукой хватая его за подбородок и поворачивая к себе. - Не дергайся, - предупредил Хельсинг, потом заставил Алукарда подняться с пола и сесть на край кровати. – Похоже, придется заняться твоим лечением. Не двигайся с этого места. Не дожидаясь ответа вампира, Абрахам быстро вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Алукард вздрогнул, опустил глаза и начал зализывать рану на руке, собирая текущую кровь. Скрипнув, дверь открылась, и вампир, оторвавшись от раны, увидел вошедшую и остановившуюся горничную, которая широко распахнутыми глазами смотрела на немертвого. Девушка открыла рот, и быстро захлопнула дверь. Алукард тихо рассмеялся, прислушиваясь к удаляющимся шагам и стуку сердца служанки. Вскоре вернулся Абрахам, в сопровождении четырех мужчин. Точнее трое из них тащили довольно неопрятного четвертого, похоже, матроса. Алукард дернулся, уловив запах еды в воздухе, но не шевельнулся, уставившись на Абрахама. - Как я уже говорил, мои действия финансируются короной, - Хельсинг, скрестив руки на груди, не отводил взгляда от вампира. – Учитывая количество образцов, размещенных здесь, мне нужно иметь источник пищи для них. Его Величество обеспечивает меня отбросами общества. Из-за твоих ран, ты можешь выпить этого человека… Как только эти слова слетели с губ Абрахама, Алукард зарычал, бросился к пленнику и, обхватив руками жертву, глубоко погрузил свои клыки в толстую сильную шею. Смотрители вскрикнули, отскакивая назад и заворожено наблюдая, как вампир и пленник падают на пол, где человек еще пытается сопротивляться, но потом затихает. Хельсинг был несколько недоволен тем, что немертвый прервал его речь, но усмехнулся, смотря на кормящегося вампира. Приятно было видеть, как проклинавший его преступник стал пищей для его вещи. Алукард полностью высосал мужчину, но продолжал пытаться высосать самые остатки крови из уже пустых сосудов. Абрахам наклонился, положил руку на плечо вампира и оттащил его от трупа. Смотрители подхватили мертвеца и понесли в подвал, чтобы сжечь его до того, как он превратится в упыря. Абрахам молча взял небольшой кинжал и срезал окровавленные бинты, с удовлетворением отметив, что раны немертвого уже полностью затянулись. Алукард продолжал сидеть на полу, слизывая оставшиеся капли с губ и между зубов, и урчал от приятного вкуса свежей теплой человеческой крови. Вампир почти не спал прошедшие четыре дня и четыре ночи, а потому, сытый, чувствовал, что заснет сейчас там, где сидит. Тут в комнату вбежал один из слуг. Его глаза расширились, когда он заметил сидящего на полу немертвого, но слуга не сводил взгляда с Абрахама: - Эм…Доктор Хельсинг, вас хочет видеть посланник. От Его Величества. - Это очень хорошо, - довольно произнес Абрахам, жестом останавливая слугу и кивая. Хельсинг снова перевел взгляд на вампира у его ног. Тот, наконец, зашевелился, но лишь для того, чтобы совсем опуститься на пол. Абрахам нахмурился и наклонился, собираясь поднять немертвого, одновременно отдавая распоряжение слуге: - Скажите, чтобы он подождал в моем кабинете, я скоро приду туда. И пришлите кого-нибудь, чтобы поменял здесь постель. Слуга кивнул и поспешил удалиться. Абрахам же вытащил полусонного вампира из комнаты, довел до своей спальни и бросил там на свою кровать. Хельсинг быстро задернул занавески, чтобы Алукард оставался в тени. - Можешь поспать три часа, - недовольно проговорил Абрахам и направился в кабинет. Алукард не двигался, ошеломленный силой окружавшего его запаха – все вокруг него сильно пахло Абрахамом. Печать тихонько зазвенела, и вампир замурчал, перекатываясь на живот и утыкаясь лицом в подушку. Алукард вздрогнул, зарываясь в одеяла и тоже пропитываясь запахом хозяина. Он испытывал странное чувство привязанности и преданности к хозяину, и знал, что это снова было действие печати, но это не могло изменить этого ощущения. Алукард вскоре заснул, прячась под одеялами от встающего над деревьями солнца. Как и обещал, Абрахам вернулся черед три часа и разбудил вампира при помощи печати. Алукард резко открыл глаза, вдохнул и сел, чуть не упав при этом с кровати. - Вставай. Наступило время сегодняшнего урока, Вещь, - бросил Абрахам, подходя ближе и держа в руках что-то сильно похожее на длинную цепь с петлей ошейника. – Сегодня ты будешь узнавать свойства печати. Пойдем. Абрахам накинул ошейник через голову вампира и закрепил на его шее, потом потянул за поводок, затягивая крепление сильнее. Алукард соскользнул с постели, следуя за Хельсингом. Ему не нравилось то, что его ведут на поводке, словно какое-то животное, но он не рискнул заметить это человеку. Они вошли в просторный кабинет, шторы были распахнуты и солнечный свет заливал комнату. Алукард зарычал и дернулся в сторону, стараясь спрятаться в тени Абрахама. Солнце жгло его глаза и кожу, не прикрытую даже покрывалом. Ошейник сильнее сдавил его горло, когда вампир попытался броситься обратно к выходу из комнаты. Абрахам зарычал, втаскивая Алукарда в комнату и закрывая дверь. Алукард с придушенным рычанием опустился на пол, в надежде укрыться в любой доступной тени от солнечного света, который сжигал его кожу и иссушал тело. Абрахам вздохнул, бросил поводок и подошел к окну, чтобы опустить шторы, так, чтобы комната освещалась только несколькими светильниками и огнем камина. - Мы очень скоро будем работать с этой проблемой, - сказал Хельсинг, стоя над вампиром со скрещенными на груди руками. Алукард поскуливал, но свежая кровь уже заживила солнечные ожоги. - Сегодня ты будешь узнавать свойства печати и то, как я могу управлять тобой через нее. Думаю, что это поможет тебе избавиться от пустой надежды, - процедил Абрахам, поднимая конец поводка и направляясь к своему рабочее месту. Сев, он прикрепил поводок к спинке кресла и улыбнулся Алукарду. – Когда я оставляю тебя где-то, я рассчитываю, что ты там и останешься. Печать позаботится об этом. Я хочу, чтобы ты в течение следующих двух часов изо всех сил попытался выйти из этой комнаты. Не будешь пытаться, я прикажу печати причинить тебе боль и оставлю тебя с ней наедине до конца дня. Абрахам с радостью отметил, что Алукард опустил голову. - Начинай, - приказал Хельсинг, махнув в сторону двери, а сам принялся разбирать отчеты и бумаги, лежавшие на столе. Алукард некоторое время смотрел на Абрахама, затем перевел взгляд на дверь и пошел к ней. Печать бросила вампира на колени, как только цепь натянулась. Заскулив, Алукард отшатнулся, посмотрел на человека, который никак не прореагировал, потом перевел взгляд на спинку кресла, на которой крепился поводок. Вампир встал, протянул руку к цепи, но быстро отдернул ее, когда печать загудела. Немертвый решил использовать разные способы, чтобы попытаться обмануть печать. Он повернулся спиной к креслу Абрахама и резко развернулся, чтобы сбросить конец цепи, но добился только того, что рухнул на пол, крича от боли. Абрахам обернулся черед плечо, сощурился, когда увидел, что вампир не шевелится, и слегка нажал на печать. Алукард снова вскрикнул, сел и прижался к креслу, непонимающе озираясь, пока не натолкнулся на взгляд человека. Тогда вампир захныкал, поднялся и пошел вокруг кресла, пытаясь резким движением сбросить кольцо цепи с него, но безуспешно, получая только новые уколы боли от печати. К концу первого часа, горло Алукарда болело от постоянно сжимавшегося ошейника, и он уже боялся дергать цепь, чтобы не натянуть ее снова. Но он все еще боялся гнева Абрахама за неисполнение его приказа. В это время Хельсинг поднялся, и Алукард, лихорадочно придумывавший новый способ сдвинуть цепь, дернулся, чтобы спрятаться за кресло, потому что человек строго посмотрел на немертвого. - Продолжай свои попытки, - приказал Абрахам и вышел из кабинета. Алукард мигнул, обошел кресло, на котором хозяин уже не сидел, и попытался перенести его через весь кабинет к двери. Но стоило ему только сдвинуть кресло с места, как печать ударила болью и не отпускала до тех пор, пока корчившийся в агонии вампир не поставил кресло точно в исходное положение. Прислонясь к креслу и переводя дыхание, немертвый обдумывал новую идею. Он выпрямился, оперся на спинку и, прежде чем печать успела прореагировать, надавил всем своим весом на дерево, ломая спинку, но не сдвигая сидение. Алукард улыбнулся, празднуя победу, и через мгновение устремился к двери. В следующую секунду печать ударила, швырнув вампира на пол с новой силой. Немертвый закричал и попробовал ползти, но продвинулся всего на несколько футов и с каждым дюймом агония от действия печати только усиливалась. Уже не в состоянии думать, Алукард в судорогах катался по полу, не понимая уже, где он находится. Сколько так продолжалось, вампир не знал, просто внезапно осознал, что над ним стоит Абрахам, а боль исчезла. Какое-то время Алукард не шевелился и просто лежал на полу, потом попробовал встать на четвереньки, и его вырвало кровью. Немертвый услышал шаги приближающегося к нему Абрахама и рухнул на бок, глядя на человека и тяжело дыша. - Я уверен, что теперь ты знаешь, действительно знаешь, что ты не можешь убежать, поэтому я заканчиваю твои два часа сейчас, - усмехнулся Хельсинг. Вампир с трудом сел и посмотрел на кресло. Абрахам уже заменил его и снова набросил цепь, немертвому не нужно было даже двигаться, чтобы почувствовать ограничение. Алукард со стоном обхватил себя руками и задрожал. - Хороший мальчик. Это случилось, когда ты был прикован. Но если ты свободен, и я приказываю тебе оставаться на месте, то действие будет тем же самым, - заметил Абрахам. – А сейчас пришло время научить тебя другим особенностям печати. Вставай. Хельсинг развернулся, снял поводок с кресла и потянул, заставляя вампира подняться, потом взял немертвого за подбородок и заглянул в красные глаза. - Я контролирую твою боль, наслаждение и передвижение. Ты уже знаешь про передвижение. Я могу удерживать тебя на месте и могу запретить тебе входить куда-либо. Полагаю, что ты уже понял эту часть. Алукард задрожал и отвел взгляд, не желая смотреть в жестокие кристально-голубые глаза Абрахама. Он не желал знать, что этот человек может сделать с ним. Для вампира уже было очевидно, что тот может сделать все, что пожелает. Абрахам отстегнул поводок, оставляя только ошейник. - Пойдем, - Хельсинг развернулся и распахнул шторы, открывая дверь на большой балкон. Алукард вскрикнул, почувствовав внезапный солнечный свет, и метнулся за письменный стол, ища укрытие. - Я сказал, ПОЙДЕМ, - повторил Абрахам громче, ухмыляясь и прислоняясь к перилам балкона. Хельсинг ударил по печати, сжимая ее внутри твари. Алукард вскрикнул, падая на пол, кровавые слезы оставили дорожки на его щеках. Он заставил себя выбраться из-под стола, борясь с солнечным светом и поскуливая от страха перед угрожающей пульсацией печати. Кожа вампира начала шипеть и дымиться на солнце. Алукард рухнул к ногам человека, крича от боли в заживо сжигаемом солнечном светом теле. Абрахам с довольным видом наклонился, схватил вампира за ошейник и потащил его по полу обратно в комнату, потом закрыл балконную дверь и опустил шторы. Кожа немертвого продолжала дымиться, но раны начали понемногу затягиваться. - Тебе придется повиноваться мне во ВСЕМ. Я контролирую тебя, твою боль, движения…и наслаждение, - произнес Абрахам вкрадчивым голосом, опускаясь рядом с вампиром и касаясь волос твари. Тело Алукарда уже полностью восстановилось, и все раны затянулись. Абрахам выпрямился, когда вампир сел. Хельсинг усмехнулся и, вместо того, чтобы как раньше ударить по печати, погладил ее, даже приласкал. Глаза вампира расширились, в них зажглась жажда, а сам немертвый упал на спину, вздрагивая. Алукард посмотрел на Абрахама, перевернулся на четвереньки, подполз к смертному, тяжело дыша, и схватил того за полы плаща, чтобы подняться на ноги. Вампир отчаянно теснее прижался к Абрахаму. Хельсинг не шевелился, лишь улыбался и не отпускал печать. Алукард поскуливал, не понимая, что с ним происходит. Его когти рвали одежду Абрахама, а обнаженное тело сильнее прижималось к телу человека. - Пожалуйста, Хозяин, - тихо попросил вампир, утыкаясь лицом в человеческую шею. - Нельзя, Вещь, - улыбнулся Абрахам, довольный эффектом воздействия печати, и ударил по печати, с насмешкой наблюдая за распахнувшимися глазами немертвого, перед тем, как тот с криком рухнул на пол и скорчился у ног человека. Абрахам отвернулся от твари, сел на кресло и, поставив локти на стол, положил подбородок на скрещенные пальцы. Он наблюдал, как вампир, пошатываясь, поднимается на ноги, дрожа от ужаса и унижения и понимая, что с ним только что сотворил человек. - Я дождусь твоей смерти, - прорычал Алукард, едва не падая обратно на пол от слабости. - Без сомнения, - спокойно ответил Абрахам. – Ты будешь принадлежать всем главам семьи Хельсинг до самого конца. Раздался стук в дверь, и Абрахам отвлекся от вампира, разрешив стучавшему зайти. Вошедший дворецкий во все глаза уставился на обнаженного вампира в углу, но потом, вспомнив, зачем он здесь, отвел взгляд и поднял коробку. - Это только что прибыло, Доктор, - он опустил коробку на кресло и, не дожидаясь приказа, поспешил покинуть комнату. Абрахам поднялся, посмеиваясь над реакцией слуги, и открыл коробку. - Ах, я ждал, что они прибудут сегодня, - довольно потянул Хельсинг, извлекая из коробки длинный хлыст. Глаза Алукарда расширились, когда он заметил серебряный блеск кнута. Рукоять хлыста была цвета слоновой кости и похожа на длинный слегка затупленный клык, покрытый серебром и украшенный причудливым узором. - Прекрасно, не правда ли? – усмехнулся Абрахам, поглаживая рукоять и смотря на Алукарда блестящими прищуренными глазами, потом внезапно вытянул руку в сторону вампира и громко щелкнул кнутом перед пораженным немертвым. Алукард быстро отскочил в тень дальнего угла. Хельсинг рассмеялся, свернул хлыст и аккуратно положил его на стол, заглядывая в коробку за следующей вещью. Он извлек на свет странный кожаный костюм, весь состоявший из ремешков и пряжек. - Подойти, - приказал Абрахам, рассматривая наряд и не глядя в сторону вампира. Алукард медленно приблизился, с любопытством рассматривая странную вещь. Абрахам обернулся, нахмурился и дернул за цепь, заставляя вампира приблизиться. - Я обещал тебе одежду, вот она, - сказал он в ухо Алукарду, вкладывая костюм ему в руки. – Одевайся. Алукард отскочил, как только человек выпустил его, и с интересом начал рассматривать одежду. С некоторым трудом вампир сообразил, как надеть костюм, и тогда радость от получения одежды сменилась ненавистью, когда немертвый понял, что это одеяние позволяет Абрахаму делать. Ремни и пряжки покрывали весь костюм, даже точнее сказать они и были самим костюмом. Ремни можно было расстегнуть, чтобы обнажить любую часть тела немертвого. Абрахам приблизился, обходя вампира и посмеиваясь. Хельсинг начал затягивать ремни, и Алукард зашипел, когда костюм плотнее прижался к его телу, обхватывая его как вторая кожа. Вампир неловко переступил на месте – кожаный костюм был новым и потому слишком жестким. Абрахам с улыбкой ослабил ошейник, чтобы застегнуть воротник на шее Алукарда. Вампир зарычал и дернул головой от неприятных ощущений. Абрахам со злостью отвесил немертвому пощечину: - Тихо и стой ровно! – рявкнул он, хватая Алукарда за шею и встряхивая его. Вампир замер, слегка поводя плечами от неудобства. Закончив с ремешками, Абрахам отступил и улыбнулся, отметив небольшие кольца на запястьях и лодыжках для крепления цепей. Несколько долгих ночей провел Хельсинг за проектировкой этого костюма и теперь, наблюдая за стесненными действиями вампира, человек испытывал удовлетворение. - Теперь можно его проверить, - Абрахам отступил, взял кнут и щелкнул им в воздухе слева от немертвого, который отскочил в сторону, не спуская с человека глаз. – Посмотрим, насколько хорошо моя новая игрушка подействует на тебя. Подойди к стене, положи на нее руки и не двигайся. Хельсинг хотел, чтобы немертвый прочувствовал кнут, рассчитывая, что так вампир будет более послушен в дальнейшем. Алукард задрожал и отступил на шаг. - Не сопротивляйся мне, - ярость свернула в глазах Абрахама. – Делай, как я приказал! Вампир помотал головой и отступил еще на шаг, его босые ноги беззвучно скользили по плиткам пола. Тогда Абрахам ударил по печати, и Алукард с криком рухнул вниз. В тот же момент хлыст опустился на спину немертвого, но потом Хельсинг с усмешкой отступил. Тесный костюм так же исполнял роль панциря, защищая вампира от легких атак. Его Вещь будет убивать, а, значит, ей не помешает защита. Алукард втянул воздух, перекатился на ноги и отступил к стене. Он почувствовал удар, но серебро не коснулось его тела, как раньше. Абрахам сделал несколько шагов, подходя к вампиру, развернул его и ткнул носом в стену. - Стоять, - прорычал Хельсинг, прижимая немертвого к стене и расстегивая несколько пряжек костюма, чтобы открыть спину, а затем усилил приказ небольшим давлением на печать. – Не двигаться. Встав в нескольких шагах за спиной вампира, Абрахам пропустил кнут между пальцами, замахнулся и обрушил удар на спину немертвого. Алукард закричал, чувствуя стекающую по спине кровь. Немертвого обдало холодом, когда он услышал смех человека. Серебряный кнут второй раз опустился на его спину, оставляя новую полосу боли в его плоти. Вампир снова вскрикнул, дернулся в сторону и тут же упал, сбитый печатью. Абрахам досадливо прищелкнул языком, подошел к упавшей раненной твари, ухватился за один из ремней костюма и рывков поднял Алукарда на ноги, снова прижимая его к стене. - Когда я оставляю тебя где-нибудь, ты должен стоять там, - рявкнул Абрахам. – Пять ударов за то, что ты не подчинился мне. Алукарда трясло, и он отчаянно желал избежать новых ударов серебряного кнута – раны на спине были очень глубокими из-за серебра и пылали болью. Горло вампира сжалось от страха, но он прижал ладони к стене. - Хо…зяин… Прошу… - Просишь что, Вещь? – Абрахам усмехнулся и, облизнув пересохшие губы, снова встал за спиной вампира. Алукард прикрыл глаза, сглотнул: - Я буду подчиняться… При этих словах Абрахам рассмеялся. - Уже неважно, подчиняешься ты или нет. Я буду делать с тобой то, что пожелаю, - усмехнулся Хельсинг, наблюдая за тем, как дрожит немертвый, и подходя к нему ближе, чтобы прошептать почти в самое ухо. – Вылижи мне ботинки, и я отменю удары. Вампир покачнулся, но больше от ярости, чем от страха. Его глаза под все еще закрытыми веками полыхнули ярко-красным светом, а длинные когти впились в стену. - Я не стану это делать, ничтожный смертный! Я бы разорвал тебя на кусочки, если бы не эта черная магия, которую такой набожный человек, как ты, использовал против меня! – когти вампира крошили каменную стену и оставляли в ней глубокие борозды, когда Алукард поворачивался к Абрахаму, чтобы, обнажив острые зубы, встретиться взглядом с человеком. Один короткий миг хозяин и вещь одинаково с яростью смотрели друг на друга. - Очень хорошо, Вещь. Похоже, придется твоему обучению перейти на новую ступень. Ты так быстро все забыл? Я. Управляю. Тобой. – Абрахам чеканил слова полным ярости голосом, потом отбросил хлыст и ударил по печати с такой силой, что Алукард мгновенно потерял сознание и рухнул на пол. *** Алукард застонал, медленно выплывая из облака боли. Прямо перед собой он увидел два коричневых ботинка и тут же снова застонал, обхватывая себя руками. Вампир несколько удивился, что он снова был обнажен, но не сильно расстроился, что его лишили такого костюма. - Он очнулся. Идем, - раздался голос откуда-то сверху. Грубые руки подхватили вампира и вытащили его на яркий обжигающий солнечный свет. Алукард закричал и попытался вырваться из крепко державших его рук, но люди безжалостно втолкнули его в тесную клетку, в которой он начал бешено биться о прутья, надеясь сломать решетку, но, как оказалось, они были покрыты серебром, поэтому все попытки освободиться были тщетны. Абрахам отступил на шаг, кивком отпуская трех смотрителей, которые помогли ему и теперь наблюдали, как вампир поджаривается на солнце. Изначально он планировал подвергать немертвого воздействию солнечного света, рассчитывая, что так у того выработается иммунитет, но сейчас это было просто отличным наказанием. Хельсинг отвернулся от кричащего вампира, опустился на стоящую рядом деревянную скамейку и подставил лицо солнцу. На небе было несколько облаков, и одно из них надвигалось на солнце, но оно было недостаточно большим, чтобы скрыть его надолго. Сад был прекрасен в это время дня, даже в холодные зимние месяцы. До Рождества оставалось всего две недели, и ему нужно было еще подготовить все для званого ужина. Пора уже начать приготовления. Абрахам снова посмотрел на клетку, в которой продолжал биться вампир, кожа немертвого обугливалась и осыпалась под воздействием света. Клетка была установлена в саду еще в самом начале экспериментов и использовалась для уничтожения тех объектов, кто убивал смотрителей. Эти твари служили примером для других. Абрахам передвинулся на скамейке, чтобы посмотреть на зимние цветы, и лишь слабо улыбнулся, вздрогнув от очередного крика вампира. Возможно, что теперь тварь дважды подумает, стоит ли говорить с ним так непочтительно. Облако закрыло солнце, и сад погрузился в тень. Крики Алукарда стихли, но вампир все еще пытался выбраться из клетки. Услышав карканье, Абрахам поднял взгляд и увидел несколько ворон. Эти птицы собирались здесь каждый раз, когда в клетке оказывался новый приговоренный. Уборщикам оставалось собрать только пепел и кости тварей. Снова послышалось карканье, одна из птиц опускалась к вампиру. Ворона сквозь решетку клюнула обугленную плоть, заставив Алукарда вздрогнуть и попытаться поймать ее. Пока вампир отвлекся, птица, резко взмахнув крыльями, перелетела на другую сторону клетки и вырвала из спины немертвого приличный клочок мяса. Алукард зарычал, снова разворачиваясь к вороне. Остальная стая опустилась на клетку и начала клевать вампира как раз в тот момент, когда солнце вышло из-за облака и продолжило жечь его тело. Абрахам лишь посмеивался, наблюдая за происходящим со своей скамейки. Когда приблизился полдень и крики Алукарда сменились хрипами, Абрахам поднялся, отогнал птиц и осмотрел обугленное и окровавленное тело, которое когда-то было вампиром. - Теперь ты готов мне подчиняться? Ему послышался тихий всхлип вампира, и Хельсинг с усмешкой открыл клетку, закрепил поводок на шее Алукарда и потащил вампира через сад. Тот снова вскрикнул и безрезультатно пытался найти тень, чтобы спрятаться от солнца. Оказавшись внутри дома, вампир не пытался ни стоять, ни двигаться, а только опустился на пол, с трудом дыша и дожидаясь, когда тело хоть немного регенерирует. Абрахам остановился, давая вампиру время для исцеления, и присел рядом, чтобы провести рукой по волосам немертвого. - Следующей ночью ты поможешь мне заново населить клетки внизу. У нас осталось мало объектов для исследования. Но я получил информацию о вампирском гнезде здесь, в Лондоне, и ты поймаешь их для меня. Алукард со стоном протянул руку и схватился за плащ Абрахама, притягивая его к себе. Хотя он и боялся этого человека, разум вампира был еще затуманен недавней сильной и долгой болью. Печать же лишь усиливала это желание – забраться к человеку на колени и разрыдаться от перенесенных страданий. Абрахам удивленно моргнул, но обнял Алукарда за плечи и помог тому подняться на ноги. - Пойдем. Ты будешь спать в моей комнате этой ночью. Сегодня прибывают гости, и я не хочу, чтобы кто-нибудь из них натолкнулся на тебя. Хельсинг, поддерживая повисшего на нем почти всей тяжестью вампира, вел его по коридору, в то время как смертельные когти сжимали его плащ. Абрахам усмехался, позволяя немертвому цепляться за него. Добравшись до спальни, Хельсинг провел своего вампира в угол и накинул конец цепи на вешалку, оставляя поводок достаточной длины, чтобы немертвый мог спокойно улечься. - Теперь спи. Ты получишь еду перед завтрашней ночной охотой, – с этими словами Абрахам открыл шкаф, вытащил несколько подушек и одеяло и бросил их перед Алкардом, после чего сразу вышел из комнаты. Алукард всхлипнул, закрыл глаза и сглотнул подступающие слезы. Этот человек довел его до того, что ему придется выслеживать своих же сородичей, чтобы они страдали в этом вампирском аду в подвале. Его плоть все еще горела от продолжительного воздействия солнца, а холодный пол был так приятен. Притянув к себе подушки и соорудив из них подобие убежища, прикрытого сверху одеялом, Алукард забрался внутрь и закрыл глаза, проваливаясь в сон. *** Закрыв дверь спальни, Абрахам отправился в кабинет, проверить работу горничных, которые должны были убрать следы недавнего урока. Он удовлетворенно отметил, что пол и стены сверкают чистотой, а новая картина закрывает царапины от когтей вампира. Хельсинг сел за стол и принялся изучать отчеты вскрытий, целью которых было сравнить внутреннее строение вампиров и людей. Желудки тварей были больше и напоминали желудки африканских летучих мышей «вампиров» - такие же эластичные, чем, пожалуй, и объяснялся постоянный и сильный голод. Были странности и в строении других органов, вероятно, необходимых для поглощения крови и переноса ее в кровеносную систему. Нужно было продолжить исследования, а для этого требовалось больше объектов. Стук в дверь отвлек Хельсинга от отчетов, и он поднял голову, приглашая посетителя войти. Дворецкий распахнул дверь, пропуская в кабинет старого друга Абрахама – Джошуа, вместе с его женой и тремя детьми.