Приручение Тьмы (Leashed Darkness)

Запись в журнале № 82. 24 декабря 1886 года. Похоже, что объект довольно хорошо отреагировал на порку. Кажется, теперь не будет сопротивлений, и приказы будут выполняться в точности. Удивительно, что может сделать небольшое наказание. Интересные побочные явления подготовки: объект с тех пор не разговаривает, но следует за мной повсюду, сгорбившись, и заметно вздрагивает при виде или упоминании орудия наказания. Только сегодня, когда я заметил, что он не слушает меня, стоило мне упомянуть кнут, как он вздрогнул и сосредоточился. Я кормил это свежей кровью, пока оно не стало выглядеть достаточно прилично для завтрашней вечеринки. Я пригласил многих докторов и учёных со всей страны, а так же почти всех известных лордов. Это отличный шанс для меня показать, чего я добился. Волосы объекта приобрели тот же темно-чёрный цвет, какой они имели, когда оно прибыло в Англию. Я считаю, что это связано с количеством потребляемой им пищи. Когда оно существовало впроголодь, они были светло-серого цвета, когда оно голодало абсолютно – белоснежными, теперь же, когда оно наелось, они стали чёрными. Так же стоит отметить некоторые наблюдения за кормлением вампиров через рот. Повторять опыт не рекомендуется, потому что сначала нужно научить ручного вампира не кусаться. При уменьшении потребления крови, их дёсны становятся белоснежными. Но определяющим фактором служит язык. Он является одним из наиболее часто используемых органов этих тварей (объяснение длины?) и применяется при осязании воздуха, как у змей, для общения, кормления и, вероятно, других неизвестных целей. Когда вампир голодает, язык остаётся последней кровоснабжаемой частью тела. Если язык становится сухим и белым, значит, вампир полностью истощён. Я не сказал объекту о завтрашнем дне, потому что хочу проверить, как он будет слушаться меня на людях. Я буду продолжать угрожать ему кнутом, потому что это вызывает положительную реакцию. На его плоти ещё остались следы первого (и, скорее всего, не последнего) наказания. Большинство, правда, уже зажили, хотя некоторые ещё остаются и, видимо, не собираются исчезать. Надо будет уточнить этот вопрос. Я надеюсь, что мне удалось его сломать, хотя я замечаю странные искры в его глазах, но думаю, что это его разум пытается справиться с раздавленной волей. Объект сопротивлялся помещению в солнечную комнату, особенно после упоминания о пропущенных им при восстановлении семи часах. Сейчас мой раб сидит там, и я могу слышать в своей голове его крики. Я надеюсь, что такие жестокие действия накануне приема смогут обуздать его нрав, но с вампирами ни в чём нельзя быть уверенным до конца. Их поведение непредсказуемо, особенно у таких диких, как Алукард. Он будет полностью ручным через четыре недели, когда я представлю его королю. Нет никаких сомнений. Абрахам Ван Хельсинг. Абрахам откинулся назад, глядя на высыхающие в журнале чернила. Когда он уже заканчивал писать, вампир, кричавший не переставая, смолк, и теперь человек спрашивал себя, не убило ли солнце его слугу. Абрахам направился к солнечной комнате. У вампира оставался ещё час или около того. Алукард свернулся клубочком на полу, плоть его была обгоревшей, от неё шёл дым, но солнце, похоже, уже не причиняло такую же боль вампиру, как раньше. Абрахам усмехнулся, останавливаясь над тварью. - Хорошо, очень хорошо! Вот видишь, ты быстро вырабатываешь иммунитет! Очень скоро солнце совсем не будет тебя беспокоить! – Хельсинг присел рядом с существом и погладил его мягкие чёрные волосы. Абрахам разыскал довольно пыльный костюм для Алукарда среди старых вещей своего отца, хотя они и висели на плечах и бёдрах вампира. Сапоги найти было несколько труднее, потому что пальцы вампира заканчивались когтями. Хотя, Хельсингу всё же удалось разыскать хорошую пару обуви на длинные ноги твари. После того, как всё это вычистили и надели на вампира, тот стал выглядеть вполне неплохо, хотя и был слишком бледен и явно нервничал. Алукард сидел у ног хозяина, а Абрахам, опираясь на перила балкона, оглядывал бальный зал и улыбался. Его рождественские приемы были известны тем, что странность в них удивительно сочеталась с приятностью. Они больше походили на соревнование между старыми друзьями и знакомыми докторами, которые приходили обсудить будущие и прошедшие эксперименты. Так же Хельсинг замечал, что современных ученых часто привлекает его подземелье и проводимые там исследования. Но сегодня он затмит всех, потому что совершил немыслимое, невообразимое. Абрахам Хельсинг приручил вампира. Хотя мало кто поймёт всю грандиозность этого, потому что для большинства Алукард известен как вампир, а не тот, кем он был до того, как стал слугой Хельсинга. Если бы все знали, они бы оценили его подвиг. Абрахам откинулся назад, наблюдая за Алукардом. На вампире был тонкий металлический ошейник. Поводок, привязанный к кольцу, присоединялся другим концом к ремню хозяина. Абрахам пытался что-то сделать с волосами чудовища, но это оказалось невозможным, словно непокорность раба нашла для себя такое выражение. Хозяин наклонился, запрокинул голову слуги, привлекая внимание: - Ты будешь вести себя хорошо и без колебаний подчиняться моим приказам. Если ты ошибёшься, я протащу тебя через весь зал и снова накажу. Алукард вздрогнул и слегка наклонил голову: - Да, хозяин, - прошептал он едва слышно. - Хороший мальчик, - Абрахам отпустил подбородок слуги и снова выпрямился. Вампир замер рядом с ним, прислушиваясь к стуку сотен сердец. Когда цепь натянулась, Алукард нерешительно последовал за человеком, сознание вампира начало проясняться. Звуки и запахи сотен людей возвращали его в реальность. Они остановились на верхней площадке лестницы, откуда был виден весь зал: - Добро пожаловать лорды, леди и джентльмены! Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать рождение Господа нашего на небесах, а так же чтобы обменяться ценными знаниями друг с другом. Поэтому я бы хотел представить вам свой эксперимент, - при этих словах он потянул за поводок, заставляя вампира выйти из-за спины и показаться гостям. – Это мой питомец, Алукард. Он – ручной вампир. Это заявление вызвало ропот в толпе, многие голоса звучали скептически. - Я вижу, что вы мне не верите, - усмехнулся Абрахам, потом повернулся к Алукарду и коротко приказал. – На колени. При этом человек слегка ударил по печати. Алукард вздрогнул и перевёл взгляд красных глаз с собравшихся людей на хозяина. Абрахам нахмурился, прищурил глаза и прошептал: - Подчиняйся. Это был ответственный момент, если чудовище не подчинится сейчас, Хельсингу придётся попрощаться со своей репутацией. Алукард склонил голову и опустился на колени, заметив, что рука Абрахама устремилась к скрытому под пальто кнуту. Весь зал молчал и со страхом наблюдал за тем, как один из самых жестоких монстров, стоит на коленях и совершенно послушен человеку. Большинство присутствующих были шокированы тем, что немертвый был на поводке. Абрахам усмехнулся, повернулся к толпе и провел рукой по волосам вампира. - Совершенно ручной. Вы все сможете погладить его этим вечером, но сейчас пора приступить к рождественскому ужину. Кто-то захлопал в ладоши, раздались восхищенные возгласы, но некоторые всё ещё стояли, не в силах сдвинуться с места. Абрахам направился по коридору в комнату, пока гости собирались в столовой. Хельсинг отстегнул цепь от пояса, и дернул за поводок, заставив Алукарда встать прямо и замереть. - Ты колебался! Я не позволю тебе разорить меня этой ночью. Мне придётся наказать тебя, пока ты не сделал что-нибудь похуже! – он извлёк из-под пальто небольшой прут, который удлинился при резком движении руки человека. При виде трехфутового серебряного прута, больше похожего теперь на хлыст, Алукард вздрогнул. - Ты будешь мне подчиняться! Я не хочу уничтожать тебя этой ночью, - прорычал Абрахам, резко дёргая поводок и бросая вампира на стоящий рядом стол. Алукард заворчал, упав на стол, и попытался встать. Но хозяин толкнул немертвого назад, прижимая лицом к столешнице. - Не двигаться, - бросил Абрахам, отступая на шаг и спуская с вампира штаны. – Ты колебался, когда я отдал приказ. Жёсткий удар обжёг бёдра вампира. Алукард захныкал, дёрнулся, но не закричал. Хозяин ударил ещё раз, сильнее. Вампир заскулил и попытался увернуться. Абрахам поймал его за ошейник, грубо толкнул обратно и прижал. - Ты опять не исполняешь мой приказ! Видимо, наказание тебя ничему не научило, - яростно прорычал Абрахам и, удерживая вампира, сильно ударил его бёдра и зад серебряным прутом. Алукард снова начал вырываться после первых трёх ударов и закричал. Абрахам продолжал бить слугу, напоминая ему о его месте и о наказании две недели назад. Когда Хельсинг закончил, Алукард охрип и дрожал от ужаса и боли, а по щекам вампира струились слёзы. - Я просто обязан снова наказать тебя! – взревел Абрахам, сбрасывая замученного вампира на пол, и приказал, - лижи мои сапоги и благодари меня за то, что я не выпорол тебя снова. Алукард заскулил, пытаясь съежиться на полу и натягивая штаны. Когда ему это удалось, он поднял глаза на Абрахама, и тут же получил удар в голову серебряным прутом. - Слуга никогда не должен смотреть на своего хозяина без приказа! – швырнув тонкий стержень на стол, Абрахам потянулся за хлыстом, висевшим на поясе. Алукард удивленно вскрикнул, услышав свист кнута над головой, и инстинктивно свернулся на полу. - Возможно, у тебя не будет больше возможности поблагодарить меня за то, что я тебя не наказал, потому что мне придется это сделать! Алукард на четвереньках бросился к Абрахаму, когда второй удар кнута прошел рядом с его плечом. Вампир рухнул на пол у ног Абрахама, почти распластавшись на полу, как азиат во время молитвы, и пробежал кончиком длинного заострённого языка по его обуви. Абрахам посмотрел на своего вампира, и усмешка появилась на его губах: - Хороший мальчик, - Хельсинг запустил пальцы в полосы слуги, сжал их и притянул лицо вампира к сапогам, отдавая приказ. – Кажется, они потускнели, придай им блеск. Он продолжал удерживать голову вампира, пока тот снова не провёл языком по коричневой коже. Лишь затем Абрахам отпустил вампира, выпрямился и посмотрел на растерявшегося вампира. Хельсинг огляделся и, обнаружив деревянный стул, уселся на него и закинул ногу на ногу: - Продолжай. Алукард вздрогнул и, не спуская глаз с кнута, который все еще покоился в руках человека, приблизился. Он едва осознавал, что делает, медленно ползя вперёд. Снова стукнув когтями об пол, вампир сел у ног Абрахама. Алукард склонился вперёд, зажмурился и, высунув язык между нижними клыками, наклонил голову к сапогам Абрахама. - Ты снова колеблешься? – грозно прозвучал голос человека. Алукард задрожал сильнее, заметив движение кнута перед собой, и тут же наклонился еще ниже и принялся энергично вылизывать сапоги хозяина, желая избежать очередного наказания. Абрахам откинулся на стуле, не спуская с вампира внимательного взгляда голубых глаз и усмехаясь. Этот момент был слишком совершенным, всё было идеально. Его слуга, Король Немёртвых, стоит на коленях, дрожит при виде кнута и вылизывает языком его сапоги. Этот момент навсегда останется в его памяти. Хельсинг почувствовал, что возбуждается от этого зрелища и откинул голову назад, гнев постепенно отступал, уступая место более приятному чувству. Странная мысль пришла в голову человека: «Не слишком хорошая мысль вставить член в клыкастую пасть». Но это можно легко исправить. Печать. Алукард не мог ни нанести вред своему хозяину, ни ослушаться его приказа. Абрахам снова посмотрел вниз, заметив, что существо почти закончило, и сапоги сверкали. Алукард сел, уставившись в каменный пол, чувствуя желание немедленно забиться в угол и рассыпаться в пепел. - Хороший мальчик, - довольно усмехнулся Абрахам, и поднял подбородок вампира носком сапога. – Теперь ты мне поможешь еще кое в чем. Абрахам встал и, смотря прямо на вампира, начал расстёгивать штаны. Глаза Алукарда расширились, он задохнулся, затряс головой и шарахнулся в сторону. Хозяин прищурился и взмахнул кнутом: - Не смей меня ослушаться, - предупредил он. Алукард вздрогнул, зажмурился и, всхлипывая, уткнулся в пол. - Если я почувствую твои зубы или клыки, мне придётся сделать из них ожерелье. – Абрахам наклонился, схватил вампира за волосы и запрокинул его голову. – Открой рот. Абрахам и Алукард поздно прибыли в столовую, хотя все их ждали, и обед не начинался без хозяина дома. Алукард шёл за Хельсингом, и поводок всё так же был пристёгнут к поясу человека. Вампир выглядел больным и заметно дрожал. Никто не спросил, что произошло, но все гости заметили хлыст, когда Абрахам отбрасывал полы плаща, и могли догадаться о причине задержки. Хельсинг уселся во главе стола, произнёс короткую речь о том, что стояло на праздничном столе, и все приступили к еде. Дамы говорили о своём, мужчины обменивались мнениями о политике и делах. Абрахам уселся, щёлкнул пальцами и указал вампиру на пол у своих ног. Алукард испуганно вздрогнул, по-детски широко распахнул глаза. Искры безумия во взгляде вампира, которые раньше отметил Хельсинг, снова вернулись и, похоже, стали даже более заметны. - Сидеть, - прищурившись, приказал человек. Алукард почти рухнул на пол настолько далеко, насколько позволяла цепь, и прислонился к ножке стола. Он смотрел на гостей и гадал, удивились бы они, если узнали, что случилось несколько минут назад. Вкус спермы хозяина жег рот, вызывал тошноту и спазмы желудка. Вампир прижался к ножке, не обращая внимания на происходящее вокруг, и чуть не вскрикнул, когда маленький мальчик, подобравшись сзади, с любопытством ткнул его в плечо. Ребёнку было года два или чуть больше. Дитя молчало, Алукард не шевелился, сузив зрачки и глядя на мальчика. Мать ребёнка, заметив пропажу, двинулась вдоль стола и ужаснулась, увидев, как близко ее дитя от вампира. Схватив сына, женщина поспешила занять своё место, сердито отчитывая захныкавшего малыша. Алукард посмотрел на хозяина, не поднимая взгляд выше его груди, затем снова откинулся назад, мелко дрожа от унизительности своего положения. Перед вампиром появилась чаша свиной крови, и он потянулся к ней, чтобы поднять, радуясь, что можно будет избавиться от ужасного привкуса во рту. - Без рук, - мягко приказал Абрахам. Алукард замер на полпути, отдернул руки и снова прижался к ножке стола. – Ты не голоден? Ты не скоро сможешь получить ещё. Алукард вздрогнул от голоса хозяина, но только стиснул зубы и уставился в пол. - Очень хорошо. Тебе придётся снова поголодать, чтобы понять, что кровь для тебя это подарок, - вампир услышал, как Абрахам хлопнул в ладоши, вызывая слугу, который наклонился, чтобы поднять чашу. Алукард зашипел и подался вперёд, сверля подошедшего человека взглядом красных глаз. Слуга попятился, бросив взгляд на Абрахама. - Ешь, Вещь, или уберут. Алукард посмотрел на чашу, закрыл глаза, заставив себя не слышать человеческие голоса вокруг и не думать, что ему приходится есть как собаке перед ними. Он наклонился вперёд, за несколько минут вылакал все и облизнулся, возвращаясь на прежнее место. Абрахам натянул поводок, притягивая к себе слугу, и положил руку на голову вампира. Алукард тряхнул головой, попытался сбросить руку, но хозяин лишь сильнее натянул цепь. Алукард был благодарен за кровь, счастлив, что избавился от привкуса хозяина во рту, но чувствовал отвращение при воспоминаниях о недавних событиях. Поводок натянулся, и вампир был вынужден положить голову на бедро человека, в опасной близости от того самого места. Алукард захныкал и ещё раз попытался отстраниться, но Хельсинг крепко держал его за ошейник. - Ты хорошо себя вёл… ты получишь награду, - улыбнулся Абрахам. Алукард, не обращавший внимание на окружавших его смертных и не слушавший их разговоры, не мог осознать, что сейчас Хельсинг показывал шоу со своим «ручным» вампиром половине дворянства. Окровавленный кусок сырого мяса коснулся его рта, и Алукард, моргнув, откинул голову, открыл рот и проглотил кусок. Хотя вампиры и не могли до конца переваривать твёрдую пищу, мужчины-вампиры отличались любовью к поеданию свежего мяса убитых людей. Абрахам изучал это необычное поведение, но ещё не понимал, как чудовища переваривают это мясо. Поэтому он решил, что мужские особи в состоянии поглощать белки и другие витамины так, что совсем не остается не переработанного продукта. Это стало основанием для появления его теории, что мужчины-вампиры имеет два желудка, в то время как женщины только один. Абрахам предложил своему домашнему чудовищу ещё один кусочек мяса и с удовольствием наблюдал, как тот не побрезговал подачкой, быстро проглотив кусок, и, кажется, ждал добавки. Хельсинг скормил вампиру последние несколько кусочков окровавленного мяса с маленького блюдца и запустил пальцы в волосы твари, поглаживая его как кошку или собаку и продолжая разговаривать с гостями. Хельсинг убедился, что надежно закрепил конец поводка вампира на крюке в стене и усмехнулся, наблюдая, как тварь забилась в угол как можно дальше от человека. Абрахам направился в толпу, чтобы потанцевать и пообщаться. Алукард сидел на полу, поскуливал и жался к стене, не спуская взгляда красных глаз с окружавших его людей. Вскоре небольшая толпа окружила его, а один из смертных даже имел наглость присесть и начать посвистывать вампиру как собаке. Алукард старался не обращать на них внимания и своим свирепым видом старался держать людей от себя подальше, но так чтобы при этом не разозлить Абрахама. Еще один мужчина подошёл к нему, присел рядом и обратился как к животному. Алукард вздрогнул, прищурился и ощетинился. Но похоже, что угроза не подействовала, потому что человек всё же опустил руку на голову вампира. Алукард вздрогнул и постарался освободиться, но человек не убрал руку. Совсем наоборот он медленно начал гладить волосы вампира, улыбаясь и шепча что-то на неизвестном даже для немертвого языке. Кажется, китайском. Алукард посмотрел на человека, всё ещё надеясь улизнуть. Перед ним действительно был китаец, что отчасти объясняло причину такой безрассудности. Когда таких как ты много, можно рисковать. Алукард заскулил, сразу теряя весь свой ужасный вид и желая только оказаться как можно дальше от смертных, например, в своей камере. Настоящей пыткой была невозможность съесть всех этих людей. Китаец, улыбаясь, сидел рядом с вампиром и медленно поглаживал его по голове. Когда же другой рукой человек предложил вампиру клубнику, тот очень удивился и подозрительно посмотрел на подарок. Китаец только усмехнулся, продолжая протягивать ягоду. Алукард быстро схватил её и к удивлению и развлечению окружающих высосал из неё сок. Он отбросил высушенный плод в сторону, посмотрел на китайца и усмехнулся, когда тот поднял руки вверх, показывая ладони, щёлкнул пальцами и словно из воздуха достал очередную клубнику. Алукард схватил ягоду и вновь мгновенно осушил ее, а китаец поднялся и взъерошил волосы немертвого. - Даже Носферату стоит отмечать Рождество, - прошептал человек, развернулся и пошел сквозь толпу, вскоре скрывшись с глаз вампира. Немного успокоившись, Алукард облизал губы, слизывая остатки сока, и посмотрел на следующего человека, который подошёл к нему. Вечер понемногу подходил к концу, гости распадались на группки, громко смеялись и желали друг другу счастливого Рождества. Алукард обрадовался тому, что люди оставили его в покое, после того как Абрахам вернулся и разогнал толпу. Хозяин раздавал какие-то бумаги, но вампир не смотрел на него, лежа на полу и вздыхая. Человек, уже час наблюдавший за ним, выбрал этот момент и медленно подошёл к Алукарду, вынуждая того подняться. Вампир устал от постоянных прикосновений и собирался прогнуть этого смертного, надеясь, что Абрахам не рассердится. Алукард замер, когда мужчина приблизился, его красные глаза уловили сверкание серебряного лезвия в руках человека. Вампир насторожился впервые с тех пор как познакомился с человеком с клубникой, и предупреждающе зашипел. Абрахам заметил шум на другом конце комнаты и поморщился, когда увидел агрессию вампира на подошедшего гостя. Зарычав, Абрахам нажал на печать, заставив Алукарда вскрикнуть, упасть на колени и заскулить, вцепившись пальцами в волосы. Решив, что тварь больше не причинит вред гостю, Хельсинг вернулся к отбору возможных кандидатов в свою будущую организацию. Человек усмехнулся, радуясь тому, что Абрахам отвернулся, и присел на корточки рядом с Алукардом. Он повернул нож так, что тот свернул на свету, и, схватив вампира за волосы, тихо прорычал. - Это тебе за то, что ты сделал с моими дочерью и сыном, - нож вошёл в спину немертвого, заставив того запрокинуть голову и закричать. Абрахам оказался рядом в ту же секунду, на его лице застыло яростное выражение: - Робинс, - прошипел он, ударяя мужчину кулаком в висок и отбрасывая его в сторону, а потом достал нож из спины вампира. Алукард сделал выпад в сторону мужчины и зарычал. – Я бы скормил тебя ему, но тогда Кристи останется совсем одна. Не смей нападать на то, что принадлежит мне! – вскричал Абрахам продолжая наносить удары Робинсу, и когда тот потерял сознание, приказал слугам унести мужчину. Абрахам присел рядом с Алукардом, отметив, что тот был скорее разозлён, чем серьёзно ранен, и, покачав головой, улыбнулся: - У меня есть для тебя подарок. Ты сегодня вёл себя хорошо, если не считать прежних колебаний, поэтому ты его получишь. Абрахам проводил последних гостей и, пока слуги убирали залы, повёл немертвого в свою комнату. Там хозяин поставил перед вампиром небольшую миску крови и миску клубники. - Это моя кровь. Ешь, но не мусори, - приказав так, Абрахам рухнул на кровать и провалился в сон. Алукард с радостью уничтожил еду, облизнулся и посмотрел на спящего хозяина. Печать сделала вампира ласковым и послушным, несмотря на ужасы ночи. Желание свернуться рядом с человеком и спать было нестерпимым, хотя разум требовал попытаться уйти из этой комнаты. Алукард отвернулся от Абрахама, борясь с печатью, и улёгся в своё гнёздышко из одеял и подушек на полу. Слезинки прокатились по его щекам, и вампир тихо зарычал, утренние воспоминания начали стираться из его памяти, поскольку он все глубже и глубже погружался в ад с каждой ночью.