Приручение Тьмы (Leashed Darkness)

После той ночи прошёл почти год, всё радикально изменилось. Алукарду ещё повезло, что Абрахам не кастрировал его сразу по возвращению в поместье. Хозяин лишил его одежды, оставив один ошейник, и снова приковал в подвале. Обслуживающий персонал лабораторий сразу же накачали вампира наркотиками, чтобы подчинить приказам человека. Сначала Алукард решил, что это и есть ад. Абрахам пытал его несколько недель подряд. Жестоко избивая его в последующие после проступка дни, человек давал вампиру кровь худшего качества раз в несколько дней. Абрахам кормил его мёртвой животной кровью, что можно сравнить с гнилой пищей по человеческим меркам, но Алукард не мог пренебрегать любой подачкой. Иначе бы Абрахам не кормил его всю неделю, пока вампир не стал бы готов вылизать миску дочиста. Каждую неделю его так же избивали. А ночью, если у Абрахама было свободное время, человек на несколько часов удостаивал слугу визитом. Хеллинг приносил с собой какой-нибудь новый инструмент и мучил немертвого до тех пор, пока вампир не падал на грязный пол. После первых четырёх-пяти недель Абрахам стал приходить через несколько дней, потом недель. Когда наступил четвёртый месяц его заключения в тесном подвале, Алукард, прикованный за лодыжку к стене, сжимался на полу каждый раз, когда открывалась дверь. Он не знал, что ожидать – пищу или боль. Алукард всё больше сходил с ума. Часто он ловил себя на том, что часами смотрит на плиту пола, считая на ней пылинки, или вспоминает далёкие дни, когда он ещё был человеком. С каждым посещением, Абрахам казался всё страшнее и менее человечным. Временами Алукард был не в состоянии понять английский. Абрахам стоял над ним, рычал приказы на каком-то непонятном языке, который только вносил хаос в сознание вампира. Если же Алукард пытался заговорить, Абрахам ударял по печати, чтобы заставить раба страдать, рыча при этом что-то о надоевшем румынском акценте. В этот момент Алукард мечтал избавиться от всего своего прошлого, в том числе и акцента, и прочих привычек. Даже когда Абрахама не было в камере рядом с немертвым, этот человек продолжал мучить вампира. Алукард вытягивался вдоль стены днём, или когда ему казалось, что сейчас день. Слишком много обрушилось на разум вампира, потому его внутренние часы могли сместиться. А потом Абрахам без всякой причины бил по печати, вымещая гнев и вызывая кошмары. Алукард просыпался в муках, сжимаясь от боли в теле и ужаса видений. Пытаясь избавиться от боли, Алукард начинал в безумии рвать свою плоть когтями. Хотя он и исцелился в самом начале, но теперь его сил едва хватало просто на поддержание жизни. Заходя в камеру, Абрахам видел забрызганные свежей кровью пол и стены и израненного вампира, забившегося в угол. Чтобы остановить это, Абрахам сковал руки Алукарда за спиной, зафиксировав локти и запястья металлическими кольцами. А так же вставил в рот зверя металлический брусок, чтобы тот не кусал себя, хотя такая мера и затрудняла кормление вампира; Абрахам не снимал кляп, с удовольствием наблюдая как зверь пытается есть в таком положении. Но самый ужасный день был, когда Алукард узнал, что это ещё был не ад. Он понял, что не знал, что такое ад… но теперь ему пришлось узнать. *** Холодная вода, выплеснутая ему на лицо, вернула вампира в чувство, хотя его сознание так и не прояснилось до конца, а взгляд никак не мог сфокусироваться. Доктор посмотрел на немертвого и отрывисто сказал что-то другому посетителю, которого Алукард не видел. Вампир был подвешен к потолку за запястья. Много месяцев назад, когда его впервые вытащили из камеры по приказу Абрахама, доктора пробурили в его дёснах крошечные отверстия, вставив туда какие-то провода, а так же проделали разрез в щеке, что позволило вставлять трубку и подавать химические составы сразу за зубы, в горло, заставляя беспомощного вампира их глотать. Другие провода были закреплены по всему телу зверя и предназначались для выполнения различных задач. Алукард не видел здесь Абрахама, и даже не улавливал его запаха. Было похоже на то, что хозяин отправил вампира сюда после всего для вечного наказания. Как символ, что Абрахам не отпустил вампира, оставался только ошейник, который никогда не снимали доктора. Иногда Алукард видел других вампиров, когда врачи втаскивали их в камеру немертвого для каких-то очередных кошмарных манипуляций. При этом он заметил, что мало кто из этих несчастных созданий выходил отсюда, большинство из них умирали, не выдерживая химических препаратов. - Не давайте ему спать, - пробормотал кто-то рядом. – Нужно записать его реакцию на эту смесь. Вампир застонал, с трудом разбирая слова, хотя звучавшие голоса давали понять, что мучители еще не ушли. Кто-то схватил немертвого за подбородок, запрокидывая голову. - Держите его, как бы трудно не было… Чьи-то руки схватили голову Алукарда, удерживая её неподвижной. Дышать через нос стало трудно, и вампир зашевелился, легко преодолевая сопротивление удерживающих его людей. Пальцы доктора отодвинули веко вампира, обнажая красный глаз. Зрачок немертвого сузился, как у ящерицы. Алукард вздрогнул и глухо зашипел, сквозь связанные челюсти. Он не мог понять, что приближается к его глазу, и не мог сопротивляться. У него не было больше сил. Игла попала точно в зрачок с хирургической точностью. Алукард не вздрогнул и не издал ни звука, когда металл проник в его глаз, но стоило человеку начать вводить жидкость, как вампир стал слабо сопротивляться. Чем больше голубой жидкости поступало в чувствительный орган, тем сильнее Алукард дергался, глухо ряча сквозь зубы. Доктор вытащил пустой шприц и с интересом наблюдал за изменением цвета от красного до фиолетового. То же они ввели и в другой глаз, делая какие-то пометки и записи, а потом оставили вампира на ночь. Алукард висел, дрожа и сжимаясь, когда приходилось закрывать обожженные глаза. Ему казалось, что кто-то проткнул его глаза серебряной иглой. Прошёл почти час, прежде чем боль стала стихать. Хотя, может быть, дело было не в этом, а он просто привык к ней, отвлекая своё внимание на другие вещи, чтобы заглушить мучительные спазмы. Алукард слегка приподнял голову, стараясь что-нибудь разглядеть в темноте. Это было невозможно… Даже в абсолютной темноте вампир видел так же хорошо, как человек ясным днём. К тому же врачи должны были оставить хотя бы немного света. Почему же он ничего не видит? Страх пронзил вампира – похоже, он ослеп. Прошло три дня, и Алукард отметил, что зрение начало медленно восстанавливаться. Невероятно, но оно даже стало острее, чем раньше. Даже не до конца восстановившись, он мог разглядеть самые мелкие предметы у противоположной стены. *** Абрахам не интересовался состоянием своего вампира в течении двух лет, с тех пор как отправил его в лабораторию. Он поручил учёным повторить на Алукарде те эксперименты, которые благополучно закончились с другими вампирами. В принципе же он приказал улучшить своего зверя, сделать его сильнее и опаснее любого другого сверхъестественного создания. Хотя он узнавал у докторов, как идёт дело с Алукардом, сам Хеллсинг никогда не появлялся поблизости, зная, что при его приближении воздействие печати успокоит вампира и даст тому надежду. С тех пор как он получил власть над этим существом, сила вампира возросла в сотни раз. Правда, полностью её возможности можно было узнать, только после снятия печати. И тем не менее, теперь Алукард был защищён от многих опасностей: не зависел от изменения температуры, а так же на него перестали влиять солнечный свет, чеснок и крест. Из докладов Абрахам знал, что врачи сейчас работали над улучшением физических качеств вампира – его зрением, слухом и другими чувствами, а так же увеличивали его природную силу. Скоро придёт время посетить питомца, но пока докладов достаточно. И хотелось верить, что тварь сохранит хоть какой-то рассудок к моменту окончания экспериментов. Сейчас же Алукард, кажется, близок к безумию, потому наверняка будет окончательно сломлен и готов повиноваться приказам. Хотя какая-то часть человека надеялась, что этого не случится, и он сможет получить удовольствие от наказания слуги. *** Пока врачи продолжали вводить химикаты и элексиры в его тело, Алукард страдал от страшной внутренней боли. Последние здравые мысли ускользали из его сознания. Не оставалось ничего, кроме боли, которая единственная связывала его с реальностью. В эти дни Алукард чувствовал свою странную радость, когда снова испытывал боль, понимая, что это последнее, что он может ощущать и наслаждаясь этим оставшимся у него чувством сполна. В один из этих бесконечных дней, Алукард висел на цепях и смотрел на врача своими ярко-красными горящими глазами и с усмешкой ожидал, когда учёный снова причинит ему боль очередным экспериментом. Даже в состоянии полного истощения, глаза вампира безумно сияли от нетерпения. В этот день Абрахам решил навестить его. Человек стоял в дверях, глядя на вампира со странным выражением на лице. Алукард прищурил глаза и тихо замурлыкал от удовольствия. Печать подействовала на него, словно Абрахам был наркотиком, вознося вампира на высоты блаженства даже от простой близости с этим человеком. - Почему его не кормили? Вы не заботитесь о моей собственности? – Абрахам оглядел врачей, которые, похоже, несколько смутились при этом вопросе. - Извините, сэр Хеллсинг. Мы были слишком погружены в процесс... - Вы не обеспечиваете ему надлежащего ухода, - Абрахам прервал говорившего, нахмурился и подошёл к Алукарду. – Отпустите его, и оставьте на неделю в покое. Как прогресс? Учёные встрепенулись, и главный доктор шагнул вперёд: - Мы почти закончили основную часть работы. Но мы не узнаем всю степень улучшений, пока Вы не освободите его, или не снимете ряд ограничений. Но его физические параметры многократно возросли. Врач улыбнулся, кивая головой в сторону Алукарда, чьи глаза странно блестели. - Так же мы заметили кое-что необычное. Он, кажется, получает удовольствие от боли, Сэр. Абрахам нахмурился, пристально посмотрев на Алукарда. - Неужели? Тогда будущие наказания доставят ему достаточно радости, верно, Алукард? – усмехнулся Абрахам и повернулся к врачам, чтобы задать следующий вопрос. Без сомнения, Хозяин. Мой Хозяин. Вы ведь не хотите лишить меня этого удовольствия? Не так быстро. Абрахам моргнул и быстро обернулся к вампиру: - Кто-нибудь трогал его печать? Врачи вздрогнули и подобрались, услышав нотки гнева в голосе Абрахама. - Мы не затрагивали никакую магию, сэр, - нервно ответил начальник лаборатории. Абрахам прищурился и наклонился к вампиру, заглядывая в широко распахнутые глаза, полные безумия: - Ты можешь мысленно говорить со мной? Все твои ментальные способности были заперты печатью. Слабый звук раздался сквозь связанные челюсти Алукарда, даже в своем истощенном состоянии он нашел силу, чтобы поднять голову и широко открытыми глазами посмотреть на человека. Зрачки вампира сузились, фокусируясь на лице его хозяина. Вы не знаете? Возможно, Вы удивитесь, мой Хозяин, что печать ослабела от моей силы. Хотя, возможно, что просто в ней с самого начала были щели. Смех раздался из груди вампира, он откинул голову назад, отбрасывая отросшие белые волосы через плечо. Приказывайте, Хозяин. Дайте мне приказ! Дайте мне почувствовать вашу силу. Противопоставьте ее снова моей!