Позарез

      В конце тоннеля не было света. Не было встреч с давно ушедшими, прозрений или возвращений к истокам. Только пустота и тьма. А после свет — уже совсем реальный, перед глазами, от которого они заныли и заслезились.       Гвен проморгалась, стараясь избавиться от пятен, плавающих перед взором, стерла слёзы и заозиралась, чтобы понять, где находится.       — Мисс Бирмингем? — спросил мягкий голос. — Как вы себя чувствуете? Есть дискомфорт где-то?       — Где Каст? — бесшумно спросила она, игнорируя вопросы.       — Мисс Бирмингем! — позвали её снова, Гвен ощутила, как перед глазами машут ладонью. — Пожалуйста, сосредоточьтесь. Что по ощущениям?       — Все нормально, — проронила Гвен, хотя нормально себя совершенно не ощущала.       Все тело сковало, будто затекла каждая его часть, двигалось оно с трудом, Гвен до сих пор не могла понять даже, в каком положении находится — еще и зрение некстати отказывало — но точно знала, в каком положении сейчас быть должна.       — Где Каст? — невидящим взором прожгла она стоящих перед ней. — Он жив? Он выжил?       — Мисс Бирмингем, — напряженно перебил её человек — теперь она увидела — в белом халате. — Пожалуйста, отвечайте на наши вопросы. Нам нужно проверить реакции тела.       Тело. Гвен на мгновение вернулась в реальность, поднесла ладонь к глазам и с трудом разглядела белую кожу. Маленькая женская ладонь, видеть которую она почти отвыкла.       — Моё тело… — проронила она шепотом. — Я вернулась…       Доктора задавали десятки неуместных вопросов, Гвен старалась отвечать на все, не в силах отвести взгляда от своих худых ног, спутанных волос, переломанных ногтей. Не верилось, что она смогла-таки вернуться.       — Проверьте реакцию ещё раз, — распорядился доктор. — Глазные нервы могут быть не в порядке, она плохо видит.       Гвен насильно положили на подушки, подключили к капельнице, заставили закрыть глаза, выкрикивали какие-то команды друг другу, пока она пребывала в шоке просто от мысли, что все-таки выжила. Про Каста все упорно молчали, но в какой-то момент Гвен поймала себя на мысли, что сон накатывает уж слишком неестественно, и поняла, что ответов уже не дождется.       Она этого не знала, но следующей глаза открыла Рипли. Поглядев несколько минут в потолок, она просто подняла голову, оглядывая происходящее. В палате на стульчике около её кровати, сгорбившись, спала мама.       — Мам, — позвала Рипли. — Эй, мам!       Та встрепенулась и вымученно заулыбалась.       — Ох, доченька! — шепотом проговорила она, перебираясь на кровать к Рипли и обнимая её.       Только обняв мать, она осознала наконец, что обнимает её своими собственными руками.       — Как… я… снова я?.. — кашлянула она.       — Да, Рипли, — кивнула, гладя её голову, мама. — Поверить не могу, что ты была… не в себе!       Рипли пропустила это мимо ушей. Она откинула одеяло, осмотрев свое уже такое непривычно худое телосложение, а после глянула на мать.       — Я буду жить? — глупо переспросила она.       Мама рассмеялась сквозь плач, снова прижав дочку к себе.       — Конечно, будешь, дорогая, — покивала она. — Подстрелили ведь тело того парня, а не твое…       — Где он? — всхлипнула она непрошенные слезы. — Где Солт? И Каст? Как они?       — Ох, не знаю, Рипли, я ведь тут с тобой сижу все это время, — повинилась мама.       — Иди! — скомандовала Рипли. — Иди узнай, как там мои друзья!       Мать послушалась, она ушла, а Рипли откинулась назад на подушки, вспоминая, что та сказала ей. Не поверила, что она была не собой!       Не выдержав, Рипли рассмеялась, зажмурив глаза. Это было до того нелепо, грустно и смешно одновременно, что она не смогла сдержать слёз. Рипли знала, в ней так говорит чудовищный пережитый стресс, но всё же… Проклятье, родня так до конца ни о чем и не догадалась! Даже родители Гвен догадались! Даже сестра Каста! Даже её собственный пёс!       Утерев слёзы, Рипли глянула в окно, где уже рассвело. На душе было необъяснимо спокойно, хотя она и напряженно покусывала пальцы, вспоминая, какую паршивую картину застала в последние секунды, что была в сознании — КТЗ объяло огнём вслед за церковью, полиция выводила Рипли и Джейме на себе, а мимо несли носилки с телом Каста, вокруг бегали врачи, кто-то рыдал, тащили уже обгоревших мертвецов…       — Хоть бы ваш Бог и правда существовал, — прошептала Рипли. — Пускай он их спасет.       В палате по соседству открыл глаза Солт. Он спал урывками, и это было не первое пробуждение — так что последние новости уже слышал. Друзья его все-таки спасли, устроили в лаборатории настоящую разборку, пока Солт мирно пребывал в отключке.       Проснувшись в палате в первый раз, он подумал, что умер, ведь последним, что он помнил, были жуткие катакомбы, куда его приволок Сассекс, незнакомые лица и вопросы, вопросы — все, как один спрашивали про некоего Лаудена, грозились пытать, заставляя сознаться, кто он на самом деле. Солт не знал, что отвечать, так что казался кремнем, а после его усыпили.       Признаться, он не ожидал, что ещё когда-то увидит друзей и родных.       Шевельнув ногой, Солт ощутил пронизывающую аж до самого дышла боль, и замер. Вспомнил рассказ врача о ранах, которые не получал, но теперь придется расхлебывать. У койки, гладя по руке, сидел мрачнее тучи отец. Стоило Солту проснуться, как на него тут же воззрились с упреком.       — Значит, вот оно как, — крякнул отец. — Впервые в жизни мой сын сделал успехи в спорте, а это, оказывается, все это время был не он! Мало того — это была девчонка!       — Отличная, кстати, — сглотнул Солт, наконец осмысленно оглядывая себя.       Возвращение в тело не стало шоком, как не стало и колоссальной радостью: да, это снова был он. Потрясающе, нечего сказать. Привет, старая жизнь. Повезло, что хотя бы пули Мюррея не задели артерий, и доктора обещали быстрое восстановление, но перспектива костылей добавила серых красок в и без того мало похожее на сказку будущее.       — Спорить не стану, — кивнул отец. — Ну и что мне теперь с тобой делать, а? Художник, значит? Ученый?       — Я еще гей, — спокойно сообщил Солт.       Отец на мгновение побледнел, а после опустил взгляд вниз. Оба с минутку помолчали.       — Ну, а чего ты молчал-то? — вдруг спросил отец.       — Что гей? Да ты ж убил бы, — пожал плечами Солт.       — За это конечно! — ахнул папа. — Я про софтбол… ну если не нравилось?       Солт передернул плечами.       — Тебе нравилось, — ответил он. — Ты только так мной хоть немного гордился.       — Ой, а тебе будто сильно моя гордость была нужна, — буркнул отец.       Такая реакция была неожиданной, Солт даже поднялся в постели, с непривычки собираясь убрать волосы с лица.       — Ну знаешь, вообще-то, может, и нужна, — бросил он. Отец вопреки всему усмехнулся.       — Теперь-то уж я так горжусь, как мало кто может, — качнул головой он. — Накрыл подпольный картель антиправительственных спецслужб… даешь, сынок.       — Полагаю, там Гвен, Каст и Рипли по большей части все сделали, — поджал губы Солт.       — Ну, мы об этом никому не скажем, — подмигнул отец. Солт рассмеялся и хлопнул его по руке.       Новое пробуждение Гвен было куда приятнее: она почти сразу смогла разобрать, что находится в палате. И сразу подскочила на постели, едва поняла, что видит, слышит и контролирует движения.       В помещении никого не было, Гвен поискала глазами проводки, которые висели вокруг — но к ней уже ничего не было подсоединено. Решившись, она поднялась с постели и побрела прочь из палаты. На самом деле Гвен понятия не имела, где искать Каста, ей казалось, она должна почувствовать его нутром, как минимум потому, что столько времени провела в его теле. Потом она, конечно, вспомнила, что в его теле вообще не бывала, и от этого стало как-то грустно.       Отмерив шагами весь коридор, она наконец дошла до последней палаты. Там обнаружился какой-то незнакомый человек, и энтузиазм Гвен потихоньку стал таять.       Она пошла обратно, заглядывая сквозь стекла еще раз, но Каста нигде не было.       «Конечно, — стала убеждать себя она, — он может быть и в другой больнице. Ну что ты так разнервничалась?» Но убеждения не работали, слезы подступали к горлу, пока Гвен гнала от себя мысли, что совсем одна в этом коридоре.       Она уже успела привыкнуть к тому, что Каст был рядом с ней. К нему ей хотелось бежать, когда было плохо, приткнуться носом в плечо и пореветь, чтобы стало легче. Сейчас реветь хотелось невыносимо, по большей части именно оттого, что плеча рядом не было.       Подходя к своей палате, Гвен углядела фигуру внутри. Сердце замерло, а после застучало вдвое быстрее, она, не чувствуя ног, понеслась вперед, а на пороге застыла.       В палате на её кровати озадаченно сидела мать. Гвен ощутила себя максимально беспомощной, даже убежать сейчас не хватило бы сил.       — Гвен? — подняла голову мать. — Как ты? Тебе лучше?       — Что ты тут делаешь? — сглотнула Гвен.       — Мы с папой приехали забрать тебя. Тебя выписали, — пояснила Джоан.       Говорила это совершенно невинно, будто не было того кошмарного дня, когда она наставляла на дочь пистолет, когда вцеплялась чужими руками, заставляя предать все, что дорого. Ноги Гвен подкосились. Ничего ужаснее этого известия придумать она не могла, разве что если б ей уже точно сказали, что Каста нет в живых, впрочем, она и так уже поняла, что всеобщее молчание не означает ничерта хорошего.       — Я не… я хочу остаться, — пролепетала она. — Я сейчас…       Вышла из палаты и, не видя перед собой ни зги, босиком пошла прочь, не желая даже думать о том, что будет, вернись она назад. Гвен спустилась по лестнице, вышла на улицу, только когда лицо обдало холодным ветром, ощутила, что залилась слезами. Огляделась вокруг, боясь увидеть машину отца, но тут кто-то схватил за руку.       От неожиданности Гвен разрыдалась, но едва сквозь пелену слез смогла разглядеть лицо того, кто схватил, прижалась изо всех сил к Меган, с мокрыми волосами, в своем пушистом пальто, откуда ни возьмись, прилетевшей её спасти.       — Только не говорите мне, что он умер, — проревела Гвен. — Пожалуйста, не говорите…       — Тише, Гвен, — погладила та ее по голове. — Не шуми, пойдем со мной в машину.       Гвен забралась на пассажирское сидение с ногами, миссис Каст завела мотор и медленно вывела машину с парковки больницы.       — Вы меня им не отдадите? — шепотом спросила Гвен.       — Ни за что, моя девочка, — улыбнулась Меган. — И Уилли тоже не отдаст, вот увидишь.       Они причалили к Мемориальному Госпиталю Сибли меньше, чем через пятнадцать минут, но Гвен уже забыла, что плакала. Она соскочила с сидения, проносясь по лужам босиком, Меган позади окликнула, рассмеявшись и посетовав на то, что та непременно простудится. Гвен бежала.       Пока она пыталась разговорить девушку за стойкой администрации, санитары едва не забрали её с собой, приняв за сбежавшую из психиатрического, миссис Каст подоспела вовремя. Она была до того спокойна и улыбчива, что перед ней, словно открывались все двери. Гвен снова оказалась в её руках, угомонилась и послушно пошла, куда вели.       Но стоило ей подняться на нужный этаж и увидеть наконец через стекло родное (во всех смыслах) лицо, как последние метры она уже преодолевала не глядя.       — Уилли! — вскрикнула она, тут же начиная рыдать и забираясь к нему на постель.       — Осторожно! Осторожно, Гвен! — были его первые слова. — Убьешь! Я же подстреленный…       Она наконец прижалась к нему изо всех сил, выпуская пар и отпуская все свои страхи. Каст гладил её по спине, переговариваясь буднично с мамой, а Гвен все казалось, свершается какое-то чудо. Только что она едва не провалилась в преисподнюю, и вдруг — словно по мановению волшебной палочки — все переменилось. Каст был живой. Все снова было хорошо.       — Я думала, ты умер… — проревела она ему в плечо, когда Меган вышла из палаты.       — Не получилось, — усмехнулся он, отстраняя её от себя, чтобы взглянуть в лицо.       Она вспомнила последние секунды, что провела рядом с ним, свою обиду, боль, страх и злость на него — как он посмел пожертвовать собой? Как посмел, зная, что, кроме него, у неё ничего нет?       Высказывать что-то теперь было бессмысленно, хоть и очень хотелось, она просто прижалась к нему так крепко, как могла, чтобы ощутить наконец, что он здесь, настоящий, в кои-то веки в своем теле.       Это было ужасно непривычно — обнимать его, такого большого и статного, при этом быть такой тонкой и податливой, но Гвен ужасно быстро привыкала. Привыкала целовать, путаясь в своих волосах, чувствуя, как кожу покалывает его подбородок. Особенно приятно было быть такой легкой, взбираться Касту на колени и держаться за шею, ощущая силу его мышц.       А еще наконец слышать его слова, сказанные его голосом, чувствовать его запах, который теперь воспринимался совсем иначе, но совсем немного по-родному — недаром она присвоила всё его себе, пускай и всего на пару недель.       — Каст, — подала голос она, когда немного успокоилась у него на руках. — Я так и не успела тебе сказать. Прости меня.       Он вопросительно поднял бровь.       — За эту идиотскую выходку с той девицей, — напомнила она.       — Но ты же не изменяла, — уточнил Каст.       — Да, но я тебе всё равно сделала очень больно, — поджала губы она. — Я просто хочу сказать… Что больше я никогда не сделаю тебе больно, я обещаю.       Каст на это только улыбнулся и поцеловал её в макушку.       — Не нужно обещать, — ответил он. — Я и так знаю, что не сделаешь.       Прошло не меньше двух недель, прежде чем Уилла и Солта выписали. Оба наслаждались отдыхом как могли, потому что ни дня не обходились без гостей. Рипли и Гвен так хорошо выучили дорогу до обеих больниц, что могли пройти пешком с закрытыми глазами.       Каст шел на поправку немного медленнее — его раны были куда серьезнее, но огромного воодушевления добавлял тот факт, что он снова был собой.       Едва проснувшись в своем теле, пускай от боли не удавалось даже шевельнуться, а звон в ушах стоял такой, что хотелось добровольно позволить совершить над собой эвтаназию, но стоило Уиллу осознать, что он — снова он, как он почти силой мысли стал приходить в себя. Все давалось проще, даже исцеление от пуль, не говоря уже о простых бытовых действиях, по которым в собственной оболочке Каст так скучал. Еще пару дней он просыпался, словно в кошмарном сне — то выныривая из комнаты Гвен, где его стегали проводом, то из лап Мюррея, меняющегося лицами с миссис Бирмингем, а после его оставили и дурные сны.       Воспоминания стирались чрезвычайно быстро — чрезвычайно быстро он привык к истинному облику Гвен и друзей. Как и говорил — он всегда видел её собой, пускай для этого приходилось покрепче зажмуривать глаза.       Спустя пару недель наступил день выписки — а сразу за ним еще парочка знаменательных дней. Одним прекрасным солнечным утром субботы Гвен невозмутимо вытаскивала сумки со своими вещами из дома, не давая едва оправившемуся Касту поднимать их, чтобы швырнуть в машину.       — Гвен, ты не имеешь права! — угрожающе причитала Джоан, прыгая вокруг.       — Вообще-то имеет, — заметил Каст. — Четыре дня назад Гвен исполнилось восемнадцать, и теперь она может жить отдельно от родителей.       — Ты и так не появлялась с самой выписки! Где тебя носило, Гвен? — гневно спрашивал отец, стоя у дверей.       — Я жила у моей настоящей семьи, — с вызовом сказала Гвен, а после отряхнула руки и повернулась к Касту. — Всё. Это была последняя.       Он кивнул её родне на прощание и сел за руль, Гвен прыгнула на сидение рядом. Мотор зашумел, перекрывая выкрики, которыми напоследок пытались переубедить Гвен родители, но она откинулась на спинку, подтянув ноги, и довольно закрыла глаза. Разбирать вещи пришлось до вечера. Все эти две недели Гвен жила в спальне Каста, но теперь, приличия ради, собиралась уступить её хозяину.       Она как раз разложила белье в комод в гостевой, когда кожей почувствовала чье-то присутствие. Каст остановился, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. Бросив сумку, Гвен обернулась на него, приостановилась, почувствовав вдруг себя ужасно беззащитной перед ним, как молоденькая запыхавшаяся лань, замершая перед засевшим в траве хищником. Всё тело словно сковало что-то горячее, бьющее в печень и заставляющее взволнованно задыхаться. Гвен впервые смущалась перед мужским полом, не решаясь даже заговорить о том, о чем думала.       — Останешься? — весело спросила она, отворачиваясь, чтобы скрыть порозовевшие от неловкости щеки. — Поздно уже, дверьми греметь…       Неловко рассмеявшись, она стала старательно завязывать на затылке хвост, из которого всё валились мелкие пряди.       — Нет, — ответил Каст. — Пойду к себе, не буду смущать родню в первый же день. Скрыть за дерганными движениями обиду, наверное, не получилось, потому что сразу затем Каст усмехнулся.       — Но с тобой я ещё не закончил.       Тело Гвен покрылось мурашками, она снова неловко схватилась за свой хвост, сразу после почувствовав властную руку поверх своей. Каст стянул резинку с её волос, одновременно привлекая её спиной к себе, запуская ладони под одежду, прижимаясь губами к шее. Гвен только и успела, что повержено выдохнуть, а после закрыла глаза, мысленно мгновенно согласившись подчиниться чему угодно. Её бедра прижались к комоду, ладонями она заставила несколько пузырьков покатиться на пол.       — Вот это положение мне больше по душе, — промурлыкал Каст ей на ухо, почти полностью обездвижив, спасибо комплекции.       Гвен только диву давалась, какая же она, оказывается, впечатлительная — после всего-то, что они пережили — ладонью, дрожащей от робости, не глядя обняла его за шею и привлекла ближе. На плечах будто искры сыпались от прикосновений его губ, ноги подкашивались, заставляя вульгарно упираться задом в его бедра. Уиллем совсем не романтичным движением потащил вниз лямку её топа, одновременно оголяя живот, собирая ткань в кулак. «Как ребенок в конфетной лавке», — забавляясь, подумала Гвен. Она развернулась на каблуках, подвернув ногу, стянула топ и отпустила, оказываясь схваченной. Уже торопливо пальцы Каста справлялись с молнией на её юбке, спустили её вниз, помогая снять со щиколоток.       Оставшись в одном белье, Гвен впервые в жизни почти машинально прикрыла грудь, обняв себя рукой. Каст рассмеялся, отвёл её руку и подсадил на комод, тогда она притянула его ближе за ворот и заняла поцелуем.       В животе колотилась дрожь, по всему телу разливалось постыдное тепло, от каждого прикосновения его губ к её хотелось залиться смехом. Однако когда Каст поддел ладонью кружево у неё на бедрах, Гвен невольно отпрянула, схватив его за запястье.       — Что такое? — удивился он, причесывая назад другой рукой волосы, спавшие на лоб.       — Немного волнуюсь, — не веря своему рту, мяукнула Гвен.       — Ну… в отличие от меня, ты была к этому готова, — шепотом сказал он, улыбаясь заразительно, как никогда раньше.       — Мне кажется, — сглотнула Гвен, — что у меня это вообще впервые.       Повисла густая, пьянящая тишина, после чего Каст наклонился, придвигая её ближе. А после и вовсе поднял на руки, на мгновение заставив взмыть в воздух, после чего Гвен растянулась на покрывале своей постели.       И она как будто придала уверенности, а может, сам Каст, так трогательно позаботившийся о ней, стоящий одним коленом на кровати, стаскивая с шеи запутавшуюся цепочку с каким-то маленьким медальоном. Гвен села, ухватила Уилла за рукав, привлекая к себе, он одновременно стаскивал бомбер и скидывал на пол ботинки. Гвен так привыкла обнимать свое тело, что теперь ей действительно всё было как будто в новинку: мужское туловище, тяжелые конечности, горячая кожа. Она не заметила, как пальцы стали скользить по обнаженной спине и плечам, как тяжесть чужого тела заставила вжаться в матрас.       «Неужели я отвыкла от мужика…» — почти невесомо пронеслось в её голове.       Гвен была даже этому рада. Всё оно стоило того: буквально растворяясь под столь желанными прикосновениями и поцелуями, Гвен думала, что ради такого стоило и поберечь невинность, будь это условием. Любовь к этому парню поразила её мозг, как какой-то живучий вирус, и теперь любое новое событие она воспринимала иначе — как можно было относиться по-старому к близости?       К тому, что она никогда ещё, говоря по правде, не совершала по любви. Из симпатии, мимолетного увлечения, скуки, мести, расчета и самоутверждения, но только не из искреннего желания отдать себя кому-то во всех смыслах, на которые была способна.       Теперь это было между ней и Кастом, только их — как будто только они двое на всем свете это умели.       В его объятиях было совсем не так, как обнимать его самой — Гвен чувствовала себя совсем хрупкой, зависимой и защищенной, она на мгновение подивилась своим недавним мыслям: «да какой из меня вообще мужик?..», а после удовольствие снова перемешало в голове все мысли. Вдруг захотелось делать романтичные глупости, сцепить свои пальцы с его, а Каст на всё поддавался, послушный и отзывчивый.       Такой, каким она и представляла его всегда, на том месте, где он всегда и должен был быть. Единственно любимый и идеально подошедший во всем. Несовершенный, ещё совсем немного неуверенный, но распаленный до предела, искренний и полностью принадлежащий ей — а на это Гвен даже и не надеялась, но была теперь совершенно счастлива это осознать. Потому что и сама больше себе не принадлежала.       «Господи, первая любовь после всего этого дерьма…» и «да зачем же я столько думаю».       Думать больше не представлялось возможным, потому что какие-то там небесные светила соединились у неё над головой или что-то вроде того, но Гвен даже на миг вознеслась к своим личным райским вратам, просто осознав, что это реальность. Было так хорошо, как не было ещё никогда и ни с кем.       Словно дымка сходила с обоих, пока Каст, забросив руку под голову, пытался отдышаться, а она искала глазами своё бельё, приглаживая волосы.       — Да уж, — шумно выдохнула Гвен, бросив взгляд на него. — А ты определенно умеешь пользоваться им лучше, чем я… — расхохоталась, задыхаясь, она, падая рядом с Уиллом.       Каст прикрыл лицо ладонью и бесшумно рассмеялся, а потом покивал.       — Ну… и как? — сглотнув, спросила она и повернулась на него. — Хочется отмыться и забыться?       Восстанавливающий дыхание Каст мерно изучил глазами потолок, а после улыбнулся.       — Нет, — ответил он. — Забываться не хочется точно. Хотя душ мне бы не повредил.       Гвен рассмеялась в ответ, прильнув к его плечу и целуя в разгоряченную шею. Каст обнял её, придвигая поближе, и закрыл глаза.       — Никуда ты не пойдешь, — проговорила она в полусне, прижимаясь щекой к всё ещё горячей коже на плече. — Всю романтику изгадить решил, мерзавец… Он только снова рассмеялся в ответ и причесал волосы, убрав с лица.       Дни пошли необычайно спокойно, особенно после того, как из школы таинственным образом пропал новый, слегка назойливый психолог. Четверка так и не призналась никому из полицейских, кто именно кого пришил — тем более что Джейме и его отец были в опале.       Он всего раз встретился с Солтом и Рипли, навестив его в больнице, чтобы по секрету сообщить, что в бегах он и мистер Лауден вполне осознанно — КТЗ сгорела вместе с церковью Мюррея, а это значило, что последний набор бесценных датчиков остался в теле бездомного, где был заперт его отец. Судя по тому, что тот остался в полном здравии после того, как аппаратная вместе с лабораторией выгорели дотла — тело мистера Лаудена хранили где-то в другом месте, а значит, у него было, чем заняться. Он сохранил технологию, как мечтал, а Джейме, как мечтал, уничтожил КТЗ. С оговоркой, конечно, что сделал это не один — а благодаря новым друзьям.       Джейме держал связь с Солтом, который, особенно после всего пережитого, предпочитал находиться в курсе развития технологии обмена. Гвен, Рипли и Касту он так и не признался, но они считали, что Солти был не прочь еще немного походить в теле какой-нибудь симпатичной девчонки.       Он сам не думал об этом — одна только возможность уже развязывала руки, так что, пускай это и приносило потенциально довольно много неудобств, но Ривьера решил еще немного времени провести в своем собственном теле. Тем более, что он до смешного быстро привык снова быть парнем.       Одним из вечеров он возвращался с архитектурных курсов, решив прогуляться пешком. Уже на подходе к дому он понял, что отец занят — послышался его характерный прикрик. Зайдя в ворота, Солт воззрился на то, как папа нещадно гоняет по двору Рипли, зашвыривая её мячами.       — Пап, дай ты ей немного продыху! — поприветствовал он.       — Руку тверже, Рипли! Не маши, как тряпкой! — рявкнул отец. — Привет, сынок! — кивнул он Солту. — Ужин уже готов, скажи маме, мы сейчас подойдем!       Рипли помахала в знак приветствия, не в силах произнести ни слова от одышки, но сияла, как начищенный медяк.       Солт пошел в дом. Скинув тубус с плеч в прихожей, он стянул кеды и пошел в кухню на запах приправ. Сандра суетилась на кухне, что-то жестикулируя мужу в окно.       — О, Солти, ты дома, слава богу! — обрадовалась она. — Этих не дождешься! Садись, дорогой, я сейчас подложу тебе ножек…       — Каких ножек, мам? — возмутился Ривьера. — Я вегетарианец, запомнишь ты когда-нибудь?       Мама только бросила лопаточку назад в сковородку, ударив себя по лбу, а после рассмеялась, всплеснула руками и, не выдержав, подскочила, чтобы прижать голову сына к себе.       — Как же я по тебе скучала, мой дорогой!       Рипли делала успехи. Уже через пару недель она готовилась вновь сыграть на матче — стараниями мистера Ривьеры в школе открыли немногочисленную, но очень боевую женскую сборную. Солт, Гвен и Каст неотступно сопровождали её на играх в качестве зрителей, больше всего обычно предвкушая, как Рипли в очередной раз «нечаянно» отобьет мяч прямо по физиономии своего любимого капитана Локхарта.       Она продолжала мстить ему за издевательства над телом Солта, а кэп, судя по всему, был от неё без ума, потому что безропотно всё терпел.       — Неужели тебе и вправду нравится этот козел? — приглушенно проговорил Солт, поравнявшись с ней, пока Рипли завязывала шнурки на спайках.       — Бить его приятнее, чем всех остальных, — отшутилась Рипли, Ривьера только довольно рассмеялся и хлопнул её по плечу, молча желая удачи.       Свисток вновь объявил начало игры, трибуны зашумели, игроки разбежались по полю, уже привычно и спокойно проигрывая на подаче противника. Наконец пришла очередь Рипли бить, она так лихо лупила по мячу, что троица её друзей лишь удивлялась — как это Долли не догнал, кто именно играл вместе с ним на чемпионате — Солт, едва вернувшись в тело, из команды ушел. Однако, похоже, кэпу было не до мыслительных процессов: он довольно лакал какой-то лимонад, сидя на трибуне, а через мгновение получил мячом прямо в свой идеальный пресс и от неожиданности едва не подавился, закашлявшись и согнувшись пополам.       — О, я такая неловкая, извини! — наигранно посочувствовала Рипли, сложив руки рупором.       — Отличный удар, зайка… — просипел кэп, силясь улыбнуться и сползая на пол.       Когда свисток ознаменовал конец игры, еще раньше, чем успели порадоваться выигрышу Солт, Гвен и Каст, на нижнем ряду подскочил мистер Ривьера.       — Так их! Так их, Рипли, да! — проорал он, подхватывая свою воспитанницу за пояс и потрясая ею, как призом. — Видали? Видали?       Она расхохоталась, пока друзья спускались с трибун, поравнявшись с впервые пришедшими на стадион родителями Рипли.       — Вот это ты выбрала вместо фармацевтики? — сдержанно, но еще не отойдя от шока, промолвила мать.       — Ага, — довольно ответила Рипли. — Классная же тема, видела, как я запулила? До луны!       Она в сердцах обняла родню, которая не в силах была вымолвить больше ни слова, а после обернулась на подошедших Солта, Каста и Гвен.       — Поздравляю, — сказала Гвен, похлопывая её по плечу. — Ты на коне, Рипли.       — А что? Мы все на коне! Вы в кои-то веки сняли номер, Солти теперь архитектор, даже Долли на его счет заткнулся! А я люблю софтбол, и если кто-нибудь вздумает вякнуть слово против — я возьму биту и размозжу ему череп! — воинственно заявила она. — Пожалуй, за это я и люблю софтбол… — задумчиво добавила Рипли.       Дорогу ей преградил Локхарт, которому она нечаянно едва не заехала битой прямо по лбу, но, кажется, кэп к этому уже успел привыкнуть.       — Рипли, я вот что хотел… ну это… ты, может быть, хочешь там… пойти, может, куда-нибудь выпить, а? — подмазался он.       — Это что, свидание? — вскинула бровь она. — Ну, не знаю-не знаю, Долли… Я с друзьями вообще-то думала отметить.       Солт, Гвен и Каст покивали, с укором воззрившись на кэпа, тот поежился.       — Ну да, можно и так сказать, — пожал плечами он. — Ну мы же один раз уже того…       — Ой, у тебя всё об одном! — сокрушенно воскликнула Рипли, ударив себя в лоб. — Ты — животное, Локхарт! Черт с тобой, пойдем…       — Я не живо… погоди, Рипли! — с подозрительным видом вскинул голову капитан, кажется, что-то вспомнив. — Эй, у меня пара вопросов!       Она сделала вид, что не расслышала, взмахнув битой, Солт сдержал хохот и пошел к своим родителям, которые хотели сделать фото. Гвен и Каст знаком дали понять, что найдут его позже, и пошли в сторону здания школы, чтобы перекусить.       — Как думаешь, у них что-то выйдет? — кивнула на кэпа Гвен.       — Ох, чтобы у кого-то что-то вышло с Рипли, придется попотеть, — усмехнулся Каст. — Разберутся. Теперь-то благодаря всей этой ерунде у Рипли комплексов, глядишь, поубавилось…       — Не у неё одной, — с намеком выдала Гвен, входя вместе с ним в школьные двери.       Оба проходили мимо школьников, наконец спокойно, не боясь получить тычок или едкое замечание. Остановившись на минутку у шкафчика, чтобы захватить бутылку с водой, Каст вдруг остановился и кивнул Гвен в сторону.       — Погляди, — сказал он.       Около кабинета школьного психолога собственной персоной стоял, глядя на учеников и уперев руки в бока, доктор Рэкью.       — Он что, и вправду психолог? — не выдержав, ошарашенно рассмеялась Гвен.       — Похоже на то, — качнул головой Каст. — Ох, не завидую я следующему, кому он решит помочь.       Гвен расхохоталась. Словно услышав это, доктор Рэкью обернулся на неё и Каста и, узнав их, тепло улыбнулся, махнув рукой. Они только сдержанно кивнули в знак приветствия, а в ответ их встретил торжествующий, добродушный и мудрый взгляд.