Без памяти

      Второй визирь совета Айяз паша сидел на крыльце своего особняка и кого-то ждал. Он всё оглядывался по сторонам и периодически закатывал глаза. Это ожидание его явно утомляло. Вдруг из-за угла дома показалась чья-то фигура. Она направлялась прямиком к сидящему на крыльце мужчине.       — Добро пожаловать, Мустафа паша!       — Здравствуй, Айяз!       Мустафа паша тоже был визирем совета дивана. Однако на иерархической лестнице он стоял чуть ниже Айяза.       — Что стряслось? По какой причине ты позвал меня?       — Что ж, не буду томить и перейду сразу к делу. Ты знаешь о нашей общей проблеме. Это ненасытный Паргалы Ибрагим.       — Ты хочешь начать действовать против него, паша?       — Хочу. Я уже нанял очень надёжных людей, которые будут за ним следить. Может быть, это как-то поможет нам собрать на него компромат.       — Рискованную игру ты затеял, мой дорогой друг! Но я полностью на твоей стороне. Помимо слежки… Имеем ли мы какой-то конкретный план?       — К сожалению, пока нет. Но я думаю над этим. А пока хочу заручиться лишь твоей поддержкой.       Мустафа улыбнулся.       — Я могу изучить переговоры, которые Ибрагим вёл с иностранцами. Может быть, там мы найдём что-нибудь интересное.       — Да, это будет очень кстати.       Айяз нагнулся и взял в руки тюрбан, который лежал на крыльце, где недавно сидел визирь. Он покрутил головной убор в руках, затем надел его себе на голову и произнёс:       — А теперь нам пора на собрание.       — Да, ты прав, паша, уже пора.       Двое развернулись и отправились во дворец Топкапы.

***

      — Во имя Аллаха я открываю наше заседание! — торжественно объявил султан и опустился на мягкие подушки дивана. Затем падишах махнул рукой, и его примеру последовали все остальные.       — Основной проблемой, которую мы затронем сегодня, — продолжил султан, является Персидский вопрос. На восточных границах у нас неспокойно, и это нужно уладить… Начало переговоров мной уже положено. Но… Судя по всему, наши враги не намерены легко соглашаться на выгодные нам условия. Прежде чем выслушать ваши мнения, члены совета, я хотел бы дать поручение Великому визирю.       — Да, повелитель. Я слушаю Вас, — произнёс Ибрагим.       — Паргалы, сегодня вечером ты отправишься в персидский посольский двор. Доложишь им всё то, что сейчас мы обсудим на этом совете. Посмотришь на их реакцию. Отчёт о своей поездке предоставишь мне завтра к обеду.       Главный паша покорно поклонился.       — Будет сделано, повелитель!       — Вот и славно.       Заседание дивана продлилось несколько часов, а по завершению все его участники направились по своим делам. Ибрагим был недоволен поручением падишаха. На этот день визирь имел другие, более интересные планы. Возмущаясь и негодуя, он поднялся в свой кабинет, находившийся недалеко от покоев султана, и написал какое-то письмо. После Ибрагим решил спустился к портнихам, которым вчера отдал серьёзное и весьма объёмное задание. Он с лёгкостью добежал до дубовой двери, за которой сидели работящие женщины.       — Добрый день, паша! — Воскликнули портнихи при виде появившегося перед ними визиря.       — Приветствую вас! Вы сшили три наряда, о которых я просил вчера?       — Сшили, паша. Не ели, не пили, ночь не спали… Всё работали, не покладая рук. — одна из портних встала и поднесла Ибрагиму новые платья.       — Молодцы! Хорошая работа. Вечером мой слуга привезёт каждой из вас обещанное вознаграждение. Но только не забывайте. Это, — сказал паша, грозно указав пальцем на наряды, которые держал в руках, — тайна! И если о ней кто-нибудь узнает… Вы лишитесь своих языков.       — Мы никому не скажем, паша, будьте уверены.       Ибрагим хитро улыбнулся и покинул комнату. Упаковав платья в неприметный мешок, он отправился в свой дворец.       Добравшись туда, Паргалы сразу же ринулся прятать недавно сшитую для Хюррем одежду. Он успел сделать это очень вовремя, потому что буквально через пару мгновений, в комнату, где находился Ибрагим, зашла его жена.       — Дорогой! Ты уже вернулся? — девушка подошла сзади и обняла своего супруга за плечи.       — Вернулся, Хатидже. Но ненадолго. Скоро отправлюсь в посольский двор, повелитель дал мне такое задание.       — Очень жаль… Я надеялась, что мы проведём оставшиеся полдня вместе.       — Не расстраивайся, любимая. У нас впереди ещё много счастливых дней.       — Это хорошо… И всё-таки я немного расстроилась.       — Может, чтобы не скучать тут, ты поедешь к Валиде?       — Это была бы хорошая идея. Я уже давно думаю к ней съездить.       — Вот и отлично. И я буду за тебя спокоен.       Ибрагим поцеловал Хатидже в щёку и приказал готовить для неё карету. Не прошло и десяти минут, как великий визирь уже махал вслед жене, уезжающей с территории дворца.       Позади себя Ибрагим почувствовал какое-то движение. Он обернулся.       — А, Махмуд ага, это ты. Надеюсь, всё прошло гладко?       — Да, паша. Султанша благополучно доставлена в охотничий домик. Я дал госпоже несколько указаний по сохранению её безопасности. Также во служение ей я оставил трёх девушек, а при входе на территорию домика приставил двоих беев.       — Прекрасно! — Ибрагим самодовольно улыбнулся, — А что насчёт второй моей просьбы?       — Вчера вечером после Вашего поручения я сразу же направился в город и встретился с эфенди, который изготавливает яды. Я передал ему Ваше пожелание слово в слово, а также дал ему на работу срок до сегодняшнего дня. Тот человек выполнил своё обещание. Две бутылки: с ядом и противоядием стоят под столом в Вашем кабинете, паша.       — О, Махмуд! Как же я рад, что у меня есть такие преданные слуги, как ты!       Ага поклонился в знак благодарности за столь приятный комплимент.       Когда Ибрагим взял в руки два заветных флакона, его посетило приятное волнение: «Вот оно! То, что заставит мою пленницу изрядно помучиться».       Приоткрыв дверь своего кабинета, паша подозвал калфу.       — Пусть мне приготовят баню.       — Хорошо, господин. — Женщина поклонилась и побежала выполнять порученное ей дело.       Прихватив с собой бутылки, Ибрагим пошёл в комнату, где недавно спрятал мешок с платьями для Хюррем. Он вытащил одно и начал внимательно его разглядывать. Множество мыслей в тот момент приходило в его голову и тут же из неё уходило. Мыслительный процесс визиря прервала калфа.       — Паша, хамам готов.       — Хорошо.       Из небольшого шкафчика Ибрагим достал весьма толстые кожаные перчатки.       — Хатун! — вновь позвал служанку Паргалы.       — Что вам угодно, господин?       — Вот… Возьми эти перчатки, то платье и бутылки, стоящие рядом с ним. Всё это отнеси в баню.       — Хорошо, паша. — Служанке показалось странным поручение её господина, однако она не имела права задавать лишних вопросов, и поэтому покорно отправилась исполнять приказ Великого визиря.       Тем временем Ибрагим снял свой кафтан и переодел его на лёгкий шёлковый халат. Затем он быстро вышел из комнаты и направился в хамам. Зайдя внутрь, паша взял тазик и положил туда платье, после вытащил пробку из бутылочки с ядом.       «Жаль ли мне тебя, Хюррем?.. Нет, ни капельки не жаль! Ты всё это заслужила». — Ибрагим ехидно засмеялся. Он надел те толстые кожаные перчатки, которые недавно достал из шкафчика. Паша глубоко вдохнул жаркого воздуха, наполняющего баню, и начал выливать содержимое бутылки на платье. Яд пропитывал каждый сантиметр ткани будущего наряда Хюррем.       — Отлично, теперь пусть платье немного побудет в этом тазике. А я пока помоюсь.

***

      Приехав в Топкапы, Хатидже сразу же отправилась к матери. Девушка уже давно её не видела и успела по ней соскучиться.       — Доченька, как я рада, что ты приехала! — радостно воскликнула Валиде султан.       — Матушка, как Вы поживаете?       — Прекрасно, Хатидже, жизнь, кажется, налаживается. — Сказав это, Валиде призвала дочь присесть рядом с ней. Та любезно исполнила просьбу матери.       — Налаживается?.. Странно. Я знаю, что брат очень грустит из-за пропажи Хюррем, он не спит, не ест…       — Хатидже, — Валиде взяла свою дочку за руку, — время лечит. Сулейман начал постепенно приходить в норму после своего потрясения. Он начал переговоры с персами, созвал совет дивана… А слуги доложили мне, что этой ночью он крепко спал, а утром очень сытно позавтракал. Траур моего сына по Хюррем проходит. Ещё немного, и он совсем позабудет эту рыжую змею, которая не давала нам покоя в течение многих лет. Хюррем нет, и любовь Сулеймана к ней, которая, казалось, не иссякнет никогда, начала исчезать. И это прекрасно!       Хатидже помотала головой.       — О, моя Валиде, можно ли так?.. Мне всё-таки жаль Хюррем, какой бы она ни была.       — Дочка, какая же ты у меня наивная!       Обе госпожи посмеялись.