Без памяти

      Уезжая от Валиде, Ибрагим чувствовал, как бешено колотилось его сердце. Сидя в карете, он нервно оглядывался по сторонам и мял в своих ладонях подол бархатного кафтана.       — Махмуд… — обратился визирь к своему слуге, — пускай, по дороге домой, мы навестим моего брата.       — Хорошо, паша, сейчас доложу ваши пожелания кучеру.       Через некоторое время карета Ибрагима подъехала к небольшому, но богато обустроенному домику. На порог, радостно размахивая руками, вышел мужчина. Это был Нико — брат-близнец Паргалы. Их внешность практически не отличалась, чего совсем нельзя было сказать о внутреннем мире. Ибрагим всегда был импульсивный, деятельный, в голове его часто рождались умные мысли и идеи. Нико же всегда был спокоен, иногда медлителен и предрасположен он был к ручному труду, нежели к умственному. Однако спокойными вечерами, глядя на звёзды, он никогда не отказывал себе в желании поразмышлять на «вечные» темы.       Выйдя из кареты, Ибрагим ступил на порог и обнял своего брата.       — Тео, добро пожаловать! Ты так давно не приезжал…       — Здравствуй, Нико! Работа не позволяла мне приезжать к тебе… Но не будем о ней. Как сам? Как отец?       — Отца ты сегодня не застал: он уехал по делам в Бурсу. А у меня всё хорошо, в общем, как и обычно.       Всем слугам Ибрагим приказал остаться ждать его снаружи, а сам вместе с братом зашёл внутрь дома.       — А у меня, Нико, тяжёлый груз на душе… Я знаю, чтобы стало легче, надо выговориться обо всём. А ты, пожалуй, единственный человек, которому я могу довериться полностью…       — Что же случилось, брат? — испуганно спросил Нико.       И вот, устроившись на мягком диване поудобнее, Ибрагим рассказал обо всём, что случилось с ним за последние дни: и про то, как он похитил и обманул Хюррем, и про то, какие чувства он начал к ней испытывать. И конечно же, он рассказал о самом страшном — о предложении Валиде, на которое он буквально час назад дал своё согласие.       — Понимаешь, Нико… — начал разъяснения Паргалы, — Посадив на трон Мустафу, я брошу шехзаде Хюррем в жестокие руки палачей. Конечно, мне не хочется, чтобы она вспомнила своих детей, но… Если это произойдёт? Если спросит: «Как они? Что с ними?» И что я отвечу? Я не смогу смотреть ей в глаза… Умру от мучительных угрызений совести.       — Тео, ты ли это? Ты ли мой добрый и благородный брат? Способен ли ты на то, чтобы убить повелителя? Ведь именно он дал тебе всё, что у тебя есть сейчас… Помню, он в моём присутствии назвал тебя братом, а ты назвал его также в ответ. Меня переполнила ревность, но в следующее же мгновение я порадовался за тебя! Не каждый человек сможет найти себе преданного и хорошего друга. А ты нашёл. И вот сейчас эта дружба рушится. А была ли она вообще? Ты решился стать убийцей, решился на самый большой грех, который только может быть на земле. И лишать жизни ты собрался не предателя или врага… А друга! Что уж там… Таким образом ты и сам становишься предателем!       — Нико… Тебе сложно понять… — Ибрагим тяжело вздохнул. — Я разрываюсь между двумя сильнейшими чувствами, дружбой и... Чем-то жарким и совершенно непонятным. И ни от того, ни от другого я не хочу отказываться. Жизнь султана без его любимой супруги превратилось в тленное существование. Я каждый день наблюдаю его мучения, и мне самому становится плохо… Однако… Смогу ли я теперь уступить ему Хюррем? Тогда, когда сблизился с ней до невозможного? Когда узнал её настолько близко, насколько даже она сама себя не знает? С султаном она мучилась, каждую секунду боролась за свою жизнь, терпела измены. Судьба дала и мне, и ей шанс на новую жизнь. И я не упущу этого шанса. Мы оба уже никогда не станем прежними. А повелитель и вправду начал сходить с ума. Его поступки настолько безумны, что даже его мать от него отвернулась. А я просто избавлю его от мучений. И и из убийцы я превращусь в заботливого ангела-хранителя. И если заглянуть правде в глаза, то я был им всегда.       Нико закрыл лицо руками. Ему стало жалко брата. Чувство к жене султана породило в Ибрагиме массу безумных и крайне жестоких идей. Нико понял, что спорить с Тео и отговаривать его не имеет никакого смысла.       — И как же ты защитишь детей Хюррем, если всё-таки осуществишь свой план?       — Пока не знаю, я думаю над этим… Главное, не сделать хуже.       «Куда уж хуже», — подумал про себя Нико.       — Брат, — дрожащим голосом продолжил он, — Что я могу тебе сказать? Обдумай всё ещё хотя бы разок… Я верю: ты сможешь разрешить эту ситуацию правильно, руководствуясь своей совестью и своим светлым разумом.       Ибрагим и Нико снова обнялись. Вдруг послышался громкий стук в дверь. Братья вышли в коридор и открыли её. На пороге стоял посланник из главного дворца.       — Великий Визирь Ибрагим паша хазретрели! Я по приказу повелителя отыскал вас и прибыл сюда, чтобы сопроводить вас во дворец Топкапы.       — В столь поздний час? — удивлённо спросил Паргалы.       — Да, паша хазретрели. Государь собирает внеплановый совет. Дело крайне важное!       — Хорошо, я иду, — ни без испуга произнёс Ибрагим.

***

      — Во имя милостивого и милосердного Аллаха я открываю заседание совета! — громко произнёс султан. — За этот день наше государство постигло две беды. Первая — пираты разгромили три наших крупнейших порта. Есть жертвы. Материальные потери просто колоссальны. Но это ещё цветочки по сравнению со второй проблемой… И это… Чума! Все члены совета начали испуганно переглядываться между собой. Всех взбудоражила новость о приходе страшной неизлечимой болезни. Лишь Ибрагим стоял, не двигаясь, с каменным лицом. На одно мгновение на его лице появилась улыбка.       — Вот, что убьёт тебя, великий султан Сулейман, — подумалось ему. Чума!