Без памяти

      Огромная редкость — встретить элементы Европейской архитектуры в Османской империи. Однако был недалеко от Стамбула один роскошный дворец, построенный на Венецианский лад. А жил в нём никто иной, как Гритти — сын дожа прекрасной Венеции. Именно в тот замок сейчас направлялся Ибрагим. Паша был слегка взволнован, однако уверенности в себе у него было гораздо больше, чем волнения. Карета остановилась.       «Приехали!» — послышалось откуда-то снаружи. Паргалы вылез из повозки, поправил роскошный кафтан и надел свой визирьский головной убор. Он уверенным шагом направился ко входу дворца, там его низким поклоном встретили стражники.       — Доложите господину Гритти о том, что великий визирь Ибрагим паша приехал! — самодовольно произнёс Паргалы.       Через пару минут за воротами замка послышались какие-то звуки. Это сын венецианского дожа в спешке бежал встретить незваного гостя.       — Достопочтенный паша, добро пожаловать! — произнёс Гритти.       Ибрагим кивнул головой в знак приветствия и прошёл в ворота.       — Паша… Я и сам собирался сегодня приехать к Вам во дворец. Вы, вероятно, знаете о разгромах в портах. Пострадало несколько моих суден с товаром, а это очень крупный ущерб. Я хотел просить помощи.       — И об этом я с тобой тоже хотел пообщаться. Однако… Основная тема моего визита совсем иная.       — Слушаю Вас, паша.       — Я хочу приобрести два поместья в Венеции, и мне нужен надёжный человек, который сможет реализовать моё желание. И в качестве такого человека я выбрал тебя.       — О, паша, это большая честь для меня! — Гритти восторженно улыбнулся и поклонился Ибрагиму — прошу Вас пройти внутрь.       Сын дожа протянул руку и пропустил Паргалы перед собой в прихожую дворца, которая в свою очередь вела в нарядный зал.       — Господин, присаживайтесь… Я полагаю, наш разговор не будет коротким.       — Верно. Однако я сразу хочу предупредить тебя, Гритти. Моя просьба должна остаться между нами. Никто не должен узнать, зачем и для кого ты покупаешь поместья.       — Паша, разумеется. Могу ли я подвести Вас?       — Я доверяю тебе, однако… Помни, при малейшем желании я могу самым жестоким образом наказать тебя в случае обмана.       — Я не имею права забывать об этом, Ибрагим паша.       — Вот и славно! — Паргалы улыбнулся. — А теперь перейдём к сути. Как я уже сказал, мне нужно два поместья в Венеции. Одно пусть будет огромным, настолько огромным, насколько ты сможешь найти. В нём должны с максимальным комфортом ужиться четыре человека. Более того, там необходимы слуги. И причём… Это должны быть проверенные и надёжные люди. Помни, вся ответственность лежит на тебе! И конечно же, прилегающая территория тоже должна быть огромной, а главное — защищённой. Для этого нужно нанять стражников. Ну как, уяснил?       Гритти потупился в потолок, закатил глаза. Он и не представлял, что просьба Ибрагима окажется такой сложной.       — Да, паша, конечно, я всё уяснил. А что же насчёт второго поместья?       — Это не принципиально. Скажу даже больше… Это не обязательно должно быть поместье, достаточно и небольшого уютного домика. Но главное, чтобы он находился далеко от того первого поместья, конечно же, насколько это возможно. Вопрос финансов пусть тебя не беспокоит. Мой карман потянет абсолютно любую затрату. Запроси необходимое количество средств у моего слуги Махмуда, и сегодня же он привезёт их.       — Получается, дело, порученное мне, имеет срочность?       — Да. Чем раньше ты исполнишь мою просьбу, тем лучше. Для тебя, в первую очередь, — Ибрагим посмеялся, а затем похлопал Гритти по плечу.       — Паша… А как же мои убытки, полученные из-за разгрома порта?       — Не переживай. Я уже предпринял все необходимые меры.       — Благодарю вас!       — Не стоит. Но а я поблагодарю тебя тогда, когда на руки получу документы на свои будущие жилища.       — Всё будет сделано в лучшем виде, паша.

***

      После разговора с Гритти Ибрагим дал несколько указаний Махмуду аге и сам отправился в охотничий домик к Хюррем. На сегодняшний вечер паша построил великолепные планы, не связанные ни с политикой, ни с дворцовыми интригами. Он ехал с мыслью о том, что совсем скоро обнимет дорогого ему человека, посмотрит ему в глаза, увидит его улыбку.       Паргалы скакал на коне к заветному охотничьему домику без сопровождения слуг и стражи. Всех их он отправил в другое место, куда хотел пойти на прогулку с Хюррем. В страстном ожидании тех волшебных минут, он гнал своего скакуна всё быстрее и быстрее. И вот, наконец, заветный охотничий домик. Паша привязал лошадь к воротам, а сам скорее побежал в дом.       Хюррем, как и во все прежние разы, сидела в своей комнате на кровати. На коленях у неё лежала плоская деревянная дощечка, а сверху листок бумаги. Маленьким угольком она что-то чертила, однако издалека Ибрагим не смог разобрать, что это было. Скрип двери заставил султаншу оторваться от своего дела.       — Тео, это ты… Я уже начала скучать.       — Моя Хюррем! Ты даже не представляешь, насколько тоскливо было мне без тебя, однако обстоятельства не давали приехать к тебе чуть раньше.       Госпожа тяжело вздохнула и продолжила возить угольком по листку бумаги.       — Ты что, обиделась на меня? Но я ведь исправился, приехал! — раззадорено произнёс Ибрагим. Он сделал шаг вперёд и вопросительно посмотрел на рисунок Хюррем. — Раньше ты не любила рисовать…       — У меня и сейчас скверно получается…       — А кто это?       — Это… Муххиби… Его образ, светлый взгляд; простодушная, добрая улыбка — это всё не выходит у меня из головы. И вот мне захотелось его нарисовать. Это странно, я знаю. Но какая-то волшебная сила тянет меня к этому человеку, какое-то необычное чувство окутывает меня с ног до головы, когда я думаю о нём…       Весёлый настрой Ибрагима исчез. Паша слегка нахмурился и присел рядом с Хюррем. Где-то с минуту они молчали, как вдруг Ибрагим набрался силами, взял руку султанши и произнёс:       — Муххиби, это, всего лишь, сон… Короткий и ничего не значащий сон…       — Но ведь нам снятся только те люди, которые когда-то встречались в нашей жизни! — невзначай произнесла Хюррем в ответ на высказывание Ибрагима, — Возможно, Муххиби, тот человек, который играл важную роль в моей жизни… Возможно… Это ниточка из моего прошлого!       — Это всего лишь домыслы, догадки… Наше прошлое — это то, чего больше никогда не будет. Не стоит к нему тянуться, не стоит оборачиваться назад. Аллах не просто так забрал твою память. Он дал тебе возможность начать новую жизнь! Зачем искать человека, который, возможно, был в твоей жизни очень давно, если есть человек, который готов сейчас отдать всего себя ради тебя одной? Оглянись вокруг. Этот призрачный Муххиби… Где он? Его нет… Зато я здесь. И я держу тебя за руку, я дарю тебе своё тепло. Не там, где-то далеко в прошлом, а сейчас.       Хюррем отложила листок. Она посмотрела на Ибрагима, и из глаз её потекли слёзы. Паргалы обнял её, чтобы успокоить, однако слёзы всё не останавливались.       — Тео, ты ведь правду говоришь, не обманываешь?       — Ну разве позволила бы моя совесть тебя обмануть?       — И ты правда ни за что и никогда не бросишь меня? И будешь защищать?       Ибрагим на мгновенье замолчал. Он словно задумался. Эта пауза слегка напугала султаншу, и она посмотрела Паргалы в глаза.       — Я… долго думал, что же за чувство посетило моё сердце. Я словно сошёл с ума, я стал готов порвать за тебя совершенно любого. Даже самого близкого мне человека. Быть может, это... Любовь? Жестокая, беспощадная и вместе с тем до боли прекрасная.       К горлу Хюррем словно подкатил ком. На душе ей стало ещё тяжелее, чем было прежде. Она ещё не могла разобраться в своих чувствах, ещё не могла понять, может ли она ответить Тео взаимностью. От этого Хюррем стало стыдно. Она понимала, насколько хорош её верный друг, насколько добра и открыта его душа, однако… Она совсем не помнила, что значит любовь, не помнила, каково это, любить… А любила ли она раньше? Голова Хюррем начала наполнятся вопросами, а ответов как не было, так и нет…       Госпожа недвижимо сидела и смотрела на Ибрагима. Вдруг она сама прильнула к нему и прислонилась головой к его плечу.       Ибрагим и без лишних слов понял, что Хюррем ещё не готова ответить ему взаимностью. Однако он был счастлив, что смог собрать все свои силы в кулак и наконец-то признаться в том, что совсем недавно начал к ней чувствовать.       — Ну всё, не плачь… Я не хочу, чтобы ты плакала, — Паша достал из своего рукава шёлковый платок и вытер им заплаканное лицо Хюррем, — Я приготовил для тебя сюрприз… Однако он не здесь. Для этого нам надо будет выйти за территорию этого дома. Ты согласна?       — Конечно! Я уже давно хотела прогуляться за пределами этого поместья. Но одна я боялась… А с тобой я ничего не боюсь!       После этих слов и Ибрагим, и Хюррем с улыбкой посмотрели друг на друга. Затем, не спеша, они спустились вниз.       — Ехать недолго, поэтому, я надеюсь, ты будешь не против, если до места назначения нас обоих довезёт мой верный конь?       Хюррем взглянула на скакуна и погладила его.       — Конечно, не против… Я только за!       Ибрагим помог Хюррем взобраться наверх. Затем, он и сам запрыгнул на коня, расположившись сзади госпожи. После они выехали за пределы поместья, и слуги закрыли за ними ворота. Выехав из леса на дрогу, лошадь понеслась вскачь. Свежий ветер обдувал волосы Хюррем, а Ибрагим периодически окунался в них, чтобы насладится их ароматом. Впервые за долгие дни султанша почувствовала себя свободным и вольным человеком, ей по-настоящему захотелось жить!       Вот вдалеке показалось морское побережье.       — Тео, мы направляемся к морю?       — Да, моя Хюррем!       Доскакав до пункта назначения, Ибрагим заставил коня притормозить. Чуть позже они остановились у небольшого обрыва.       — Приехали. Вот здесь то место, которое я хотел тебе показать.       Паргалы спрыгнул со скакуна сам, а затем помог сделать это Хюррем. Ибрагим взял её за руку и помчался к морю. Там их уже ждал большой натянутый шатёр, мягкие подушки на песке, подносы с едой и напитками.       Хюррем широко раскрыла глаза от удивления:       — Неужели это всё для меня?       — Конечно для тебя! Всё самое лучшее… лишь… для тебя…       Рыжеволосая госпожа сняла с себя туфельки-лодочки, развела руки и начала крутиться на тёплом песке. Ибрагиму так понравился эта забавная затея, что он так же снял свою обувь, затем длинный бархатный жилет, и оставшись в одной рубашке и штанах, тоже начал кружиться. Двое: Паргалы и Хюррем, будто малые дети, резвились, смеялись и танцевали на морском побережье. Немного подустав, они оба легли на песок, чтобы отдышаться.       — Тео, посмотри, какое сегодня красивое небо!       — И вправду, оно прекрасно!       — Посмотри… — Хюррем показала пальцем на проплывающее над ними облако, — На что оно похоже?       — Оно похоже на меленькую кудрявую овечку… А вон то?       — А то похоже на карету…       Вот с такими до безумия странными и в то же время милыми разговорами Ибрагим и его рыжеволосая спутница провели своё время на побережье. И вот, наконец, настала темнота. Ветер стал прохладным, и на улице заметно похолодело. Паргалы накинул на Хюррем свой жилет, а затем развёл костёр. Немного погревшись, Ибрагим начал разговор.       — Знаешь… На этом мой сюрприз ещё не закончился. В этот вечер я решил раскрыть тебе всего себя. И я покажу тебе то, что часто спасает меня одинокими грустными вечерами… Я покажу тебе то, что так хорошо помогает забыться… то, что после долгого дня, проведённого с множеством лживых людей, помогает и самому не стать таким же лживым…       Ибрагим отодвинулся от костра и залез в шатёр. Оттуда он достал скрипку.       Через несколько мгновений Паргалы уже начал играть. Он плавно стал водить смычком по струнам и не спеша зажимать пальцами узенький гриф инструмента. От рук Ибрагима исходила музыка, певучая, спокойная. Она до глубины души тронула Хюррем. Та сидела на песке, и словно обворожённая смотрела на Ибрагима и его скрипку. «Музыка — это прекрасно!» — подумала она про себя, — «Но ещё прекраснее, когда мелодия исходит от такого хорошего человека, как Тео».       Ибрагим всё играл, а время летело незаметно. Вот последняя и самая протяжная нота, и вот снова тишина. Паргалы отложил инструмент на уже похолодевший песок. Хюррем захлопала в ладоши.       — Тео, твои руки творят настоящие чудеса! Ты с каждым разом всё больше и больше приятно удивляешь меня…       — Скрипка — это неотъемлемая часть моей жизни. Это не просто инструмент… Здесь моя душа. — На этих словах Ибрагим подвинулся ближе.       Хюррем улыбнулась и поцеловала Ибрагима в щёку.       — Большое спасибо тебе за вечер, Тео! Да и не только за вечер… За всё! Ты, действительно, очень много для меня сделал, ты спас меня, ты… — Вдруг Ибрагим прислонил свой указательный палец к губам Хюррем.       — Не говори ничего, прошу… Одно то, что ты не отвергла меня после моих столь откровенных слов, больше любой благодарности… Один твой лёгкий поцелуй в щёку, один твой взгляд… дороже вообще всех слов… Я готов молчать всю жизнь.       — Тео… Мне с тобой и просто молчать нравится. Ты хороший.       «Сейчас прекрасный момент для того, чтобы она сказала, что тоже полюбила меня… Чтобы она сказала, что готова уехать со мной хоть на край света», — подумал про себя Ибрагим. Но Хюррем не прочитала его мыслей. Она лишь встала, отряхнулась и тихо произнесла:       — Не пора ли нам домой? А то… Меня уже клонит ко сну…       Ибрагим грустно вздохнул.       — Конечно. Сейчас только потушу костёр.       — А как же всё остальное?       — А всё остальное уберут мои верные помощники.       На пути обратно Ибрагим заметил, что Хюррем и вправду устала. Она практически уснула у него на руках, сидя на лошади. Добравшись в охотничий домик, при помощи слуг, Паргалы аккуратно снял её с коня и донёс до постели.       — Сладких снов, моя рыжеволосая госпожа! — нашептал он ей на ухо и покинул дом.

***

      Как только Ибрагим приехал к себе во дворец, у входа его встретил Махмуд.       — Господин, добро пожаловать!       — Здравствуй, ага! Ты всё прекрасно организовал, спасибо тебе за это, проси, чего пожелаешь.       — Что вы, паша, мне достаточно лишь служить Вам верой и правдой. Кстати говоря, я встречаю Вас здесь, прямо у порога, не просто так.       — Что же стряслось?       — Мне пришло очень срочное извещение от Валиде султан. Завтра она ждёт вас и Махидевран султан у себя в старом дворце, чтобы обговорить точный план действий. Однако, каких действий, она не сказала.       «Действий, по свержению повелителя!» — прокрутилось в голове у Ибрагима, однако озвучивать он это не стал.       — Хорошо, спасибо, Махмуд, я всё понял. А теперь приготовь мне хамам.       — Будет сделано, мой господин!