Без памяти

      Этой ночью Ибрагим не сомкнул глаз. Он лежал на свой постели на спине, уставившись в потолок. На протяжении всей ночи Паргалы не пошевелил даже пальцем. Эмоции, чувства и мысли переполняли его. Он думал о жизни, о том, есть ли в ней смысл. Он думал о любви, о дружбе, о том, каково это предать или быть преданным… Он размышлял и о том, что ждёт его после смерти. Будет это райский сад или же горячий огонь преисподней? А что, если после этой жизни будет другая: в другом теле, в другой эпохе? А важно ли это, и зачем вообще об этом думать? Ведь… Самое правильное — это жить настоящим: не прошлым и даже не будущим, а именно настоящим!       Слишком тяжело становилось на душе у Ибрагима этой ночью. Бывало и так, что на глаза наворачивались слёзы. «Да, это не по-мужски…», — признавался себе Паргалы… но уж слишком тяжёлая пора в жизни выдалась сейчас ему. С самого рождения он стремился к богатствам и власти и лишь сейчас впервые задумался о чём-то более важном: о счастье. И, казалось бы, стать счастливым совсем просто, но Ибрагим на своей собственной шкуре убедился, что это не так. Сколько судеб он загубит, достигая того желанного счастья? Это и ранимая Хатидже, которая сладко спала рядом с ним на постели… это и повелитель, который считал Ибрагима своим самым верным другом… это и дети Хюррем, которые останутся сиротами и вынуждены будут уехать со своей родины в купленное Ибрагимом поместье в Венеции… «Счастье — что же значит это красивое слово?», — думал про себя Паргалы, — «Суждено ли мне его познать?.. И если даже суждено, то каково будет всем остальным? Будут ли они тоже счастливы?».       Ночь проходила, а Ибрагим словно выгорал изнутри. Все его чувства и эмоции, кажется, совсем исчерпались… И сейчас, стоя в покоях Валиде султан, он был холоден и будто равнодушен ко всему. Со стороны можно было подумать, что он и не человек вовсе, а восковая фигура. Но нет… Несмотря на внешнее безразличие, внутри у него всё же оставалась душа, совсем не холодная, совсем не чёрствая, как могло бы показаться всем вокруг.       В покоях было три человека: Махидевран, Валиде и Ибрагим. Каждый из присутствующих здесь жаждал одной коварной цели — убить падишаха. И сейчас необходимо было придумать, каким образом будет осуществляться преступление.       Валиде всё охала и тяжело вздыхала, как вдруг в голову ей пришла интересная, как ей показалось, мысль:       — А что, — начала она, — Если настроить янычар против Сулеймана? Ведь воины уже давно требуют похода, а султан из-за последних событий не решается начинать войну. Он говорит, что ещё морально не готов к такому, однако перед янычарами это его совсем не оправдывает. Да и к тому же, наши воины любят шехзаде Мустафу. Пускай он ещё слишком мал… — Валиде на секунду остановилась, словно о чём-то задумавшись, — Я точно знаю, что Визири и члены совета готовы к войне, и что они могут организовать поход и без участия султана.       Махидевран в знак возражения слегка покачала головой:       — Ваш, госпожа, способ слишком сложен: он требует чрезвычайно много усилий. К тому же иметь дело с янычарами — то же самое, что и играть с огнём. Пламя может разрастись так сильно, что поглотит нас всех. Жертвой может стать не только султан Сулейман, но а также остальные ни в чём не повинные люди.       Госпожи дискутировали ещё долгое время, а Ибрагим всё молчал и молчал. Внезапно в комнате воцарилась тишина. Чувствуя неловкость момента, все три заговорщика посмотрели друг на друга. И именно в тот момент Паргалы произнёс:       — Чума…       — Паша, о чём Вы? — удивлённо спросила Махидевран.       — Чума. Она не щадит никого. Нет человека, который смог бы перед ней устоять. Чума — это то, что убьёт повелителя, не вызвав никаких подозрений со стороны… Это то, от чего ещё не придумали лекарства. «Ч-у-м-а» — всего четыре буквы, а такой сильный эффект.       — Впервые за столько времени внутренний дьявол Ибрагима, позволил ему улыбнуться, а буквально через пару мгновений из уст Паргалы полился устрашающий, истерический смех.       Махидевран и Валиде явно испугало такое странное поведение паши, однако заинтересованность предложенной им идеей перебила весь страх.       — Ибрагим, а ведь это воистину гениально! — воскликнула Валиде.       Тут же в разговор вновь включилась Махидевран:       — А как же мы будем реализовывать Вашу задумку, паша?       Ибрагим ехидно потёр руками и присел на диван рядом с Валиде.       — Всё очень просто! — заключил он, — На самом деле, этот план зарождался в моей голове на протяжении нескольких дней. Я продумал его до малейших деталей и вполне готов изложить его Вам.       — Но паша… — Слегка удивлённо начала Валиде, — Почему же вы молчали? Почему сразу не начали рассказывать нам об этом?       — Госпожа, я лишь ждал подходящего момента.       Этот ответ был сказан в стиле Ибрагима паши. Однако это был обман. Паргалы так долго молчал, потому что не мог решиться. Но не признаваться же ему в этом! Он уже давно дал себе слово не показывать свои слабости окружающим. И всё-таки, как уже можно было заметить, слабостей у него было много. Но справляясь с ними, Ибрагим становился всё сильнее и сильнее, что, несомненно, радовало его.       Ещё несколько часов подряд Великий визирь описывал со всеми мелкими подробностями свой план по убийству падишаха. Валиде и Махидевран восхищались рассказом Ибрагима, а иногда даже приоткрывали рты. По окончании рассказа Валиде вынесла вердикт, что именно так и будут действовать они в дальнейшем.

***

      Махидевран после встречи с Ибрагимом и Валиде вернулась в Топкапы воодушевлённая и жизнерадостная. Такой хороший настрой сбила лишь одна мимолётная мысль.       — Гюльшах! — в полный голос прокричала султанша.       Услышав голос Махидевран, служанка мигом метнулась к ней.       — Что Вам угодно, госпожа?       — Тот ага, Касым, кажется… Он ещё говорил нам о том, что Ибрагим паша изменяет Хатидже султан. Помнишь ли?       — Конечно, моя госпожа. Вы приказали избавиться о него, и Ваш приказ уже давно приведён в исполнение.       — Вот и славно. Потому что… Паргалы — крайне ценный для нас человек. И сейчас мы должны заботиться о его безопасности. Ничто не должно навредить ему в такое неспокойное и тяжёлое для нас время.       Махидевран со спокойствием выдохнула.       «О, Аллах! Я совсем не могу поверить, что ещё чуть-чуть, и мы с моим Мустафой снова будем счастливы!»