Без памяти

      Хатидже совсем не спалось. Она всё бродила по главному залу своего дворца в ожидании гостей. Вдруг за окном послышались какие-то звуки. Услышав их, госпожа радостно прильнула к окну. Снаружи показалась карета.       «Это, должно быть, Махидевран с Мустафой», — с уверенностью подумала она, и, прождав пару минут, пошла встречать своих гостей. Подбежав к двери, на пороге султанша увидела чем-то обеспокоенную Валиде.       — Матушка? — чересчур удивлённым голосом спросила Хатидже. Она была ошеломлена приезду своей матери.       — Здравствуй, дочка. Паша дома?       — Вы приехали к нему?       — Мне нужно переговорить с ним насчёт одного вопроса, связанного с Сулейманом.       — Неужели ты приехала для того, чтобы помириться с братом? — обрадованно и воодушевлённо поинтересовалась Хатидже.       Валиде тяжело вздохнула.       — Можно сказать и так…       — Здесь есть одна уже подготовленная комната. Вы можете остаться в ней.       — Ты, получается, уже кого-то ждала?       — Да, Махидевран с Мустафой вот-вот с минуты на минуту должны приехать.       Валиде удивлённо покачала головой.       — Но зачем? Да ещё и в столь поздний час…       — Я не знаю. Сама Махидевран мне ничего об этом не говорила, об их желании погостить мне рассказал Ибрагим. Ну а я всегда рада гостям!       — Ибрагим?       — Да, Ибрагим… Он часто общается с Махидевран, потому что занимается обучением шехзаде.       — Ты так и не ответила, где он.       — Он у повелителя. Тот пригласил пашу на званый ужин. Они так давно не общались наедине… Я искренне рада за них!       Валиде сжала кулаки: «О, Аллах, убереги от беды!».       — Повели служанкам проводить меня до покоев. И, как только Махидевран приедет, пусть зайдёт ко мне, я и с ней давно не общалась.       Хатидже довольно кивнула, а затем дала слугам указание проводить Валиде в её покои.

***

      Тот самый роковой момент вот-вот настанет. Колени перестали трястись, и уже твёрдой походкой Ибрагим направлялся в комнату султана. Каждый шаг, приближающий его к заветной двери, был судьбоносным. Вот в непосредственной близости уже показались стражники, а вот они уже кланяются и протягивают руки, чтобы открыть створки той самой двери. Ибрагим закатил глаза и ступил за порог покоев падишаха. Но, к удивлению, они были пусты. Взор Паргалы сразу же обратился к приоткрытой двери, ведущей на террасу. Заметив это, паша сразу же смекнул: Сулейман сейчас там. Воспользовавшись моментом, Ибрагим подбежал к камину и положил за него маленькую шкатулку, так неудобно закреплённую у него за поясом. Затем он поспешно подошёл к подносу с едой и вылил в один из стаканов с щербетом заранее заготовленное снотворное. Вдруг сзади послышался скрип балконной двери и негромкие шаги. Ибрагим сунул пустой флакон к себе в рукав и обернулся. Перед ним с широкой улыбкой на лице стоял намокший от дождя султан.       — А ведь какое было чистое небо! — произнёс он, — Я и не думал, что сегодня может начаться дождь…       — Повелитель, к сожалению, погода подвластна лишь великому Аллаху.       — Паргалы, ты как всегда прав! — удовлетворённо произнёс Сулейман.       Сняв с себя тёмно-синий узорчатый атласный жилет, и повесив его на бортик своей кровати, султан разместился поудобнее на большой мягкой подушке, лежавшей около подноса, полного разной еды.       — Присаживайся, Ибрагим, приятного тебе аппетита!       — Благодарю, мой государь, — паша мило улыбнулся и тоже опустился на подушку.       «Слава Аллаху, что султан сел с той стороны, где стоит стакан, в который я подлил снотворное…», — с облегчением подумалось ему.       — Паргалы… — после некоторой паузы начал Сулейман, — а я ведь ещё до пропажи Хюррем хотел устроить такой ужин. Но её исчезновение просто сбило меня с ног. Я был сам не свой всё это время. А сейчас я, кажется, смирился…       — Повелитель, вы не из тех, кто любит сдаваться. Смирение — совсем не для таких выдающихся людей, как вы! Вспомните все наши военные походы, вспомните, как мы неоднократно усмиряли бунтующий народ нашей великой державы. Да, было трудно, но вы никогда не опускали руки. И сейчас не должны.       — Хюррем пропала бесследно. Последние ниточки, которые могли бы привезти нас к ней уже оборвались. И в этом я виню лишь себя. Какой же я падишах, если не уберёг даже одного самого дорогого мне человека?       — Вы настолько сильно любите госпожу?       — Настолько.       — И даже готовы отдать за неё свою жизнь?       Падишах многозначительно посмотрел на Ибрагима, но затем с бескрайней горечью в груди произнёс:       — Готов.       Этот твёрдый и короткий ответ султана сразил Ибрагима наповал. Он думал, что Сулейман возмутится этим вопросом и вновь напомнит своему визирю о том, кто он такой: слуга, подчинённый, раб…       — Нет, повелитель, я не допущу такого поворота событий. Вы, дай Аллах, проживёте ещё долгую и счастливую жизнь, полную завоеваний и побед! Да и к тому же наша империя не сможет без вас…       — Ибрагим, мне есть, на кого оставить наше государство.       — Повелитель, кого же вы имеете ввиду?       — Моих славных подрастающих наследников, и, конечно же, тебя — моего великого визиря и самого преданного друга!       — Меня?.. — поражённо спросил Ибрагим. Он явно не ожидал услышать таких слов от повелителя. «Уж слишком сильно этими словами государь приблизил меня к себе, к султанскому трону…», — ни без испуга подумалось озадаченному паше.       — Тебя, Паргалы, тебя! Раньше я не говорил об этом вот так открыто, но теперь… Ты у меня один единственный друг. Ты — человек, с которым я могу делиться личными мыслями и переживаниями. Ещё одним таким человеком была Хюррем…       На несколько мгновений султан смолк, но потом вновь продолжил:       — За всю мою жизнь кроме тебя у меня не было друзей… Кроме тебя не было никого и никогда…       Большой ком подкатил к горлу Ибрагима. Он пытался вздохнуть, но ничего не выходило.       «Повелитель любит меня и ценит, а я…», — паша не успел закончить свою мысль в голове, как маленький ножечек со стороны падишаха упал с подноса и до крови порезал руку султана.       — Повелитель, вам не больно?       — Это ерунда. На поле брани бывало и посильнее порежут! — сквозь лёгкий смех проговорил султан.       В знак уважения Ибрагим тоже посмеялся, хотя ему совсем было не до смеха. Неожиданно в его голову пробралась мысль: «А ведь теперь мне совсем не придётся делать рану повелитель самому, так как она у него уже есть. Всё идёт слишком идеально без каких-либо отклонений. Это и приятно, и пугающе одновременно. Что ж, посмотрим, что из этого выйдет…»       Султан и паша ещё долго разговаривали на разные темы, однако в отличии от Ибрагима, сам падишах практически не ел. Время всё шло, а он так и не притронулсялся к своему щербету. Это обстоятельство начало слегка нервировать Паргалы.

***

      Приказав слугам готовить ещё одну комнату в своём дворце, Хатидже по-прежнему ожидала Махидевран с Мустафой. За окном вновь послышался шум: сейчас это точно должны были быть они. Хатидже искренне надеялась, что больше не будет незваных гостей, просто потому, что она не была к ним готова. Лёгкие опасения Хатиже развеялись, как только на пороге появилась черноволосая султанша со своим сыном.       — Здравствуйте, госпожа! — с улыбкой произнесла Махидевран.       — Тётушка! — воскликнул маленький наследник и бросился в объятия Хатидже.       — Ох, как я вас заждалась. Но у нас ещё один важный гость — это наша Валиде.       У Махидевран от неожиданности округлились глаза.       — Интересно, зачем же она приехала?       — Матушка сказала, что хочет поговорить с Ибрагимом о нашем повелителе. Она была очень обеспокоена. Видимо, её ссора с султаном, знатно расшатала ей нервы. А знаешь, как только я сказала матушке, что и ты скоро будешь здесь, она захотела поговорить с тобой. Зайдёшь к ней?       — Разумеется.       — А я пока поиграю с Мустафой, если ты не против…       — О, Хатидже, разве я могу быть против? Мой шехзаде так любит тебя, просто души в тебе не чает.       Хатидже ласково улыбнулась:       — Я постараюсь не дать нашему Мустафе заскучать!       Махидевран любезно кивнула, откланялась и пошла в покои к Валиде. Зайдя в них, она застала обеспокоенную султаншу, стоящую спиной к двери и рассматривающую мрачный уличный пейзаж за окном.       — Госпожа, Хатидже сказала, что вы желаете меня видеть. На самом деле, я собиралась сама завтра ехать к вам.       Валиде резко обернулась и строгим взглядом посмотрела на Махидевран.       — Зачем же?       Махидевран проверила, плотно ли закрыта дверь за её спиной. Лишь после этого она продолжила:       — Дело в том, что задуманный нами план должен осуществиться сегодня.       Внутри Валиде всё будто бы перевернулось. Конечно, она поняла, о чём говорила Махидевран, однако до последнего ей не хотелось в это верить.       — Какой план? — дрожащим голосом спросила Валиде.       — Ну как же… Конечно же тот план по устранению повелителя, инициатором которого были вы сами.       «Неужели я опоздала?», — отчаянно спрашивала сама себя Хафса султан.       — Нееет! — громким голосом закричала она и бросилась к двери.       Махидевран схватила госпожу за плечи и попыталась успокоить.       — Валиде, что с вами?       — Ибрагим! Он убьёт моего сыночка! Убьёт его!       — Но ведь вы сами этого захотели…       — Я передумала, передумала! Я люблю своего сына больше жизни… Это проклятый гнев затмил мне глаза. Я не хочу, чтобы Сулейман умер, не хочу! Не хочу!!!       На нервные крики матери прибежала Хатидже.       Валиде султан всегда отличалась спокойствием и размеренностью, именно поэтому всем было до боли непривычно наблюдать за столь странным и даже ненормальным поведением госпожи. Первые несколько секунд Хатидже в ужасе смотрела на происходящее действие, однако затем сразу же дала распоряжение служанкам, чтобы те привели лекаря.       — Мама, что с тобой?       — Ибрагим убьёт Сулеймана, останови его!       — Нет, ты что… Разве может такое случиться? — недоумевая, произнесла Хатидже, — с чего ты это взяла? Нет-нет, это какой-то вздор!       Махидевран испугалась, что сейчас Валиде выдаст все их секреты и поэтому попыталась заговорить Хатидже, чтобы та перестала слушать крики своей матери. Но вот как раз прибежал лекарь. В руках у него был флакон с успокоительным.       — Это, несомненно, поможет.       Валиде, практически не сопротивляясь, выпила лекарство и легла на постель. Через несколько минут она уже была тиха и спокойно, но плакать она так и не перестала.       Выйдя из покоев, Хатидже поинтересовалась у лекаря:       — Скажите, что же это могло быть? Валиде раньше была самым спокойным человеком, которого я только знала…       — Скорее всего это произошло из-за многочисленных нервных потрясений, с которыми столкнулась госпожа за последнее время. Ведь всем известно об их ссоре с султаном.       — Я уверена, матушка и брат скоро помирятся. А вы пока можете идти. Возможно, завтра утром я позову вас ещё.       — Хорошо.       Старый лекарь поклонился и ушёл куда-то в глубины дворца.       Хатидже ещё несколько минут удивлённо стояла в раздумьях.

***

      — Ох, Паргалы, сколько весёлых и жизнерадостных историй ты знаешь, мне бы так!       — Повелитель, я уверен, в вашей жизни будет много забавных историй, без них никуда. Ведь жизнь, она полосатая: сейчас полоса чёрная, а завтра будет белая.       — Ты всегда морально помогал мне. С самого того дня, как мы познакомились.       — Я отчётливо помню тот день…       — Ты великолепно играл на скрипке! Жаль, что сегодня ты не взял её, я давно не слышал твоей игры…       — В следующий раз я обязательно возьму инструмент с собой.       Султан улыбнулся. И вдруг он потянулся к роковому стакану с щербетом и за один раз выпил больше половины налитого туда напитка.       — Пока мы с тобой разговаривали, у меня знатно пересохло в горле…       Спустя пару секунд глаза падишаха начали закатываться, и тело его завалилось на бок.       — Повелитель? — негромко окликнул Ибрагим султана.       Затем Паргалы, слегка потормошил Сулеймана за плечо, и, убедившись окончательно в том, что тот спит, поспешил к шкатулке, спрятанной за камином. Положив шкатулку у изголовья повелителя, Ибрагим взял платки, лежащие сверху подушки, на которой он сидел, и обмотал ими свои руки. Затем аккуратно открыл шкатулку и достал оттуда заражённую тряпку. Неожиданно паша почувствовал, что ему не хватает воздуха. Для этого он встал и глубоко, что есть силы, вздохнул. Ибрагим стоял над неподвижным, лежащим на полу телом великого падишаха.       В этот судьбоносный момент, кажется, своё движение остановила целая вселенная. Всё, абсолютно всё, включая самого Ибрагима, замерло в ожидании того, что же будет дальше.