Без памяти

      Когда Паргалы доехал до своего дома, на улице уже стемнело. Выбравшись из кареты, он направился во дворец, и на большом мраморном крыльце он заметил прогуливающуюся Хатидже.       — Ибрагим! — воскликнула она и накинулась на шею мужа.       — Здравствуй, моя госпожа! — с улыбкой на лице произнёс паша.       — Прости, я, не дождавшись тебя, уже поужинала, но если хочешь, я сейчас же прикажу тебе накрыть…       — Не стоит, я совсем не голоден. — Ибрагим провёл пальцами по щеке Хатидже. Внимательно вглядываясь в её лицо, он продолжил: — Мне нужно написать два очень важных письма. Не знаю, сколько времени это займёт... Так что не жди меня, ложись спать, а я, как только закончу, присоединюсь к тебе.       Хатидже расстроенно посмотрела на своего Паргалы — она хотела провести остаток этого вечера со своим любимым мужем, а он, как обычно, занят… И знала бы она, что этот вечер у них последний! Вцепилась бы тогда в него, да так, что он ни за что и никогда не отошёл бы от неё даже на шаг. Но султанша отступила.       — Хорошо… Но я не буду засыпать. Буду ждать тебя в нашей постели. Ладно?       Ибрагим снова улыбнулся:       — Конечно. И всё же я предупредил, что могу быть поздно…       — Для любви нет времени, Ибрагим. И ты это знаешь… Даже лучше меня.       Ибрагиму показалось, что в этот вечер его Хатидже была особенно мила. Поэтому он не удержался и нежно поцеловал её в щёку. Для султанши же это было хорошим знаком: «Он хоть и охладел ко мне в последнее время, но всё равно меня любит, — подумалось ей, — Любовь… Она ведь не кончается, она ведь вечно живёт в наших сердцах. Просто когда-то пламя её сильнее, а когда-то — тише…»

***

      Прошло несколько часов с того момента, как Ибрагим вернулся в свой дворец. За это время он успел написать два прощальных письма для жены и султана Сулеймана.       Писать подобные послания безумно трудно. Ведь на душе начинают скрестись кошки, слёзы ручьём начинают литься из глаз… Последний раз… Последняя встреча… О, как же Паргалы ненавидел это жуткое слово «последний»! И нет ничего ужаснее, чем осознание того, что что-то происходит в последний раз. И этого больше ни за что и никогда не будет. Никогда.       В последний раз он ночует в своём дворце. В последний раз выходит на свою огромную террасу и в последний раз видит эту красивую звёздную турецкую ночь. В последний раз он окидывает взглядом свои владения, ведь уже завтра они перестанут принадлежать ему…       Паша прошёл в свою комнату, положил прощальное письмо для жены в стол и лёг на кровать. Хатидже изо всех сил боролась со сном, но тот всё-таки её одолел. Она спала, закутавшись в одеяло, тихо дыша в свою мягкую подушку.       — Султанша моя, будешь ли ты плакать, когда я уеду? Не надо… — шептал Паргалы, — Не плачь… Я не достоин твоих слёз. Я тебя предал. Потому что нашёлся в этом мире человек более невинный, чем ты. Более невинный, но не потому что не совершал в этой жизни грехов, а потому что не знает о том, что такое грех, и не помнит в своей жизни ни одного греховного деяния. Как малое дитя, верит лжи, надеется на чудо. Но нет чуда, а лжи не суждено стать правдой. И я тоже хочу избавить себя от прошлого, и, как она, хочу очиститься от всех грехов. Хочу, искренне желаю этого, но всё же знаю, что не выйдет. Ведь память то у меня останется… Зато будет шанс начать всё с чистого лица.       Паргалы повернулся на бок и затушил последнюю свечу, стоявшую возле его кровати.       — Спокойной ночи, моя дорогая Хатидже, — прошептал он жене на ушко, — Спокойной ночи, Ибрагим! — пожелал он сам себе. И это был последний раз, когда он назвал себя Ибрагимом. Ведь скоро у него будет совершенно другое имя… Какое? Он ещё не придумал, да и это совсем не важно. Время покажет, время всё разрешит.