Рассвет

Это была дивная осенняя ночь - одна из тех безлунных ночей, когда звезды особенно ярки и крупны, а в воздухе еще ощущаются запахи лета. Дворец османского падишаха постепенно погружался в сон, и это, несомненно, играло на руку рыжеволосой султанше, которая наконец решилась покинуть свою комнату, ставшую для нее невольной темницей. Время для легкой прогулки было выбрано просто идеально: девушки из гарема и подавляющее большинство прислуги уже мирно посапывали в своих постелях, да и вероятность столкнуться с кем-нибудь из членов султанской фамилии сводилась к нулю. С трудом отделавшись от назойливого внимания Сюмбюля Аги, Хюррем, закутанная в темную накидку с капюшоном, ловко проскользнула мимо нескольких постов со стражей и стремительно устремилась вглубь огромного дворцового сада. Лесные угодья Хазбахче были настолько обширны, что любой человек, особо не ориентирующийся в этой местности, мог с легкостью заблудиться. Однако Хюррем это не грозило. За те долгие пятнадцать лет, что она провела в этом дворце, ей не раз доводилось бродить по запутанным лесным тропкам, скрываясь от посторонних глаз. Она, как никто другой, превосходно знала дорогу сквозь непроходимую чащу, мелкие ручейки и прочие природные препятствия, раскинувшиеся во владениях великого Падишаха. Погрузившись в мысли о своей непростой судьбе, женщина совсем не заметила, как вышла на свою любимую полянку. Поваленное многолетнее дерево, лежащее у небольшого ручья, не раз служило ей импровизированной скамейкой в часы тягостных размышлений и душевных переживаний. Хюррем рассеянно огляделась по сторонам. Некоторые деревья уже начинали сбрасывать свою листву, обильно украшая поляну разноцветным одеялом. Султанша тяжело вздохнула, прикрыв глаза, после чего задумчиво посмотрела на небо. Тускло мерцавшие в полумраке звезды напоминали рассыпанные по небосводу крупинки соли. Где-то на севере виднелось созвездие, которое Лука однажды предложил назвать в её честь. «Лука, уже поздно, нам пора возвращаться. Матушка рассердится на меня, - юная Александра окинула своего жениха укоризненным взглядом и покачала головой. «Завтра мы обязательно увидимся, обещаю!» «Александра, посмотри, какие сегодня яркие звезды! – художник мечтательно улыбнулся, чуть крепче сжав руку любимой. «Видишь то созвездие? Посмотри, как оно красиво и загадочно мерцает! Вот оно, присмотрись! «Вижу, вижу! И правда, очень красиво!» Александра придвинулась поближе к Луке и прищурилась, внимательно рассматривая небосвод. «Интересно, а как оно называется? Жаль, я ничего не знаю о звёздах». «Оно называется…» Лука демонстративно наморщил лоб, делая вид, что пытается что-то вспомнить. «Созвездие Александры! Да, оно именно так и называется!» «Лука!» Девушка смущенно захихикала, чувствуя, как к пухлым щекам приливает румянец, и ласково взъерошила волосы жениха. Хюррем покачала головой и болезненно зажмурилась, подавляя подступившие слёзы. Женщина с горечью осознавала, что ни один мужчина не любил её так, как Лука – искренней, бескорыстной, жертвенной любовью, лишенной эгоизма. Но сейчас у нее совершенно не было времени предаваться трогательным воспоминаниям юности. Хюррем пришла сюда, чтобы вдали от дворцовой суеты обдумать дальнейшие действия. Придуманный накануне план окончательно оборвёт все незримые ниточки, связывающие первую жену падишаха с мужем, и поставит жирную точку в истории легендарной Роксоланы. Она прекрасно понимала, к чему может привести ее поступок, но отступать не собиралась. Слишком долго она играла роль послушной марионетки в руках могущественного кукловода. Слишком долго она подчинялась воле своего господина, покорно исполняя его волю. К своему удивлению, славянка не испытывала ни капли страха – ничего, кроме отчаянной решимости. Видимо, предательство любимого человека что-то окончательно оборвало внутри нее. Внезапно, боковым зрением, Хюррем заметила какое-то легкое движение в дубовой роще позади себя. Женщина ощутила, как по спине побежали мурашки. Пытаясь унять возникшую дрожь в руках, она судорожно вцепилась в юбку. "Кто-то следит за мной!"- догадалась султанша. Тем временем таинственная фигура постепенно продвигалась вперёд, осторожно обходя небольшие ямки и грязные лужицы. Резким рывком Хюррем вскочила на ноги и обернулась. Незваным гостем оказался, к её немалому удивлению, Великий Визирь Ибрагим Паша, застывший, как мраморное изваяние, в нескольких метрах от поваленного дерева. Даже сейчас, в сумерках ночи, она сумела разглядеть на его лице самодовольную ухмылку, причины которой были ей непонятны. Хюррем, мысленно проклиная себя за излишнюю беспечность, нахмурилась и мрачно посмотрела на своего врага. Эффектное и крайне неожиданное появление ставило нахального грека в заведомо выигрышное положение при разговоре. Ещё не хватало терпеть его злорадство и насмешливые замечания! Хюррем гордо расправила затекшие плечи и яростно выпалила: -Ты совсем, что ли сошёл с ума? Что тебе здесь нужно? Некоторое время зять падишаха безмолвно и крайне бесцеремонно разглядывал перепуганную славянку с ног до головы. Видеть самую таинственную женщину в империи в таком виде - это несомненная удача. Помедлив с ответом ещё несколько секунд, он все же нарушил молчание и сладко пропел: -Я тоже рад видеть Вас, моя госпожа! Осмелюсь заметить, что, избавившись от своих драгоценностей и роскошных диадем, Вы производите более живое впечатление. Если бы не знакомые золотые локоны, сверкающие ослепительным блеском при свете звёзд, то я принял бы Вас за прекрасную лесную нимфу, осматривающую свои владения под покровом ночи. Хюррем, как и любая другая женщина, любила комплименты, однако это был не тот случай. Она чувствовала, что эта встреча в лесу не была простой случайностью. Очевидно, что Великий Визирь настойчиво искал возможность переговорить с ней наедине, без лишних свидетелей. Пропустив мимо ушей восхищённые слова Ибрагима, славянка настойчиво продолжала: -Вы не ответили на мой вопрос, Паша! Что вы здесь делаете? Султанша была явно не настроена на доверительную беседу, и Ибрагим это понимал, но спугнуть супругу своего друга ему совсем не хотелось. Стряхнув с кафтана опавшие листья, грек, наконец, сказал: -Очевидно, то же, что и Вы, Хюррем Султан, - гуляю! Мой личный лекарь всегда говорит, что прохладный вечерний воздух благотворно влияет на здоровье человека, снимая напряжение прошедшего дня. Я склонен доверять словам ученых мужей, известных своей мудростью. Кроме того, подобные прогулки помогают мне обдумывать то или иное решение. Иногда весьма полезно отвлечься от круговорота государственных дел и взглянуть на существующую проблему под совершенно другим углом. К слову, я гуляю здесь практически каждый вечер по несколько часов, однако Вас, Султанша, я вижу здесь впервые. Впрочем, не стану скрывать, что мне ещё не доводилось гулять по ночному саду в такой приятной компании! – губы Ибрагима скривились в лукавой ухмылке. - Теперь позвольте поменяться с вами местами. Что ВЫ здесь делаете, моя госпожа? – в его голосе зазвучали более резкие нотки. Женщина презрительно фыркнула и прищурилась, дернув плечом. Отчитываться о своих передвижениях перед заносчивым интриганом она не обязана. Какое ему дело до того, чем она занимается? -Я что, на допросе? – процедила она, сверля Ибрагима гневным взглядом. – Меня, может, заточили в темницу по обвинению в государственной измене? Ты забываешься, Паша! С какой стати я должна отвечать на твои вопросы? Ибрагим усмехнулся, закатив глаза. Прошло уже столько лет, а Хюррем до сих пор ему напоминает ту самую дерзкую и наглую девицу, посмевшую упрекать его за слишком близкую дружбу с султаном. До сих пор во время их словесных перепалок перед его внутренним взором предстает образ юной рыжеволосой девушки с горящими от гнева глазами, заявившей ему, чтобы он держался подальше от её Повелителя. Что ж, придется действовать более разумно и хитро, как полагается истинному политику. Обойдя безжизненное дерево с другой стороны, Великий Визирь молча уселся на него. Плавным движением руки грек предложил уже успевшей успокоиться женщине последовать его примеру. Хюррем брезгливо поморщилась и демонстративно присела на противоположный край бревна, не глядя в его сторону. Славянка рассудила, что раз уж разговора с этим неприятным типом не избежать, пускай он держится на почтительном расстоянии. Невольный собеседник вызывал у неё лишь отрицательные эмоции. Именно так, в полнейшей тишине, они просидели несколько минут, раздумывая об удивительном случае, который свёл двух самых непримиримых врагов в таком неожиданном месте. Кроны деревьев пронзительно зашелестели на ветру и Хюррем, ощутив холодное дыхание ночи, непроизвольно поёжилась. Несмотря на то, что лето еще отчаянно продолжало отстаивать собственные позиции, с наступлением сумерек погода значительно менялась. Женщина мысленно уже не раз пожалела о том, что оделась слишком легко, но старательно не подавала виду. Ибрагим же, напротив, был облачен в теплый кафтан с меховыми вставками. Порывы ветра становились все сильнее, а лесной воздух все холоднее и визирь, внимательно следивший за каждым движением славянки, не выдержал: -Может, хватит уже ломать комедию, Хюррем? Я же вижу, что ты замёрзла! Не хватало еще, чтобы ты простудилась из-за собственного глупого упрямства! И куда только смотрят твои пустоголовые служанки? -Какое тебе дело до того, как я одеваюсь? И мы снова перешли на "ты"?- раздраженно бросила в ответ султанша, яростно сверкая глазами. Этот негодяй оставит ее в покое или нет? – Лучше следи за своей прислугой, Ибрагим! - Мы с тобой перешли на "ты" много лет назад, - снисходительно проговорил Ибрагим, глядя на нее, как на капризного ребенка. - Не вижу причин соблюдать бессмысленные правила дворцового этикета здесь, посреди лесной чащи. -А когда ты соблюдал эти самые правила? – прорычала Хюррем. - С самого первого дня все эти проклятые дворцовые законы трактуются лишь так, чтобы унизить меня и моих детей как можно сильнее! А мой венценосный супруг предпочитает смотреть на это сквозь пальцы, поощряя тем самым ваше беззаконие... Кстати, если уж зашла речь о беззаконии, Сюмбюль передал мне твою презренную тираду, касающуюся моей жалкой участи. Ибрагиму совершенно не хотелось ссориться, и он предпринял попытку сгладить острые углы, выставив свои слова в более выгодном свете. -Я лишь обрисовал возможные варианты на случай, если ты решишь совершить очередную глупую выходку и нападешь на будущую супругу Повелителя, – Визирь пожал плечами. - В этот раз Сулейман не пощадит тебя. Можешь мне поверить. Настоятельно советую тебе держаться подальше от этой женщины. Займись лучше воспитанием своих детей! Шехзаде Мехмед уже возмужал и ему необходима твоя поддержка и мудрые советы. Кроме того, я частенько выслушиваю жалобы учителей на неподобающее поведение шехзаде Селима и шехзаде Баязида. Мальчики на дух не переносят друг друга, и в будущем, если не предпринять серьезные меры, это может перерасти в кровавую вражду, способную погрузить Османскую империю в пучину хаоса. Твой долг, как матери, наставить их на путь добродетели. Хюррем почувствовала укол совести. Выслушивать подобные упреки от кого-либо, а тем более от ненавистного Ибрагима, было обидно. Однако в глубине души она прекрасно понимала, что в последнее время не уделяла детям должного внимания. Из раздумий ее вывел недовольный голос визиря: -До чего же ты упрямая женщина! Славянка даже не успела ничего сообразить. Ибрагим Паша оказался намного сильнее и проворнее. Не обращая внимания на сопротивление, он решительно натянул на ее плечи свой теплый кафтан и вернулся на место, торжествующе созерцая ошеломленное выражение лица султанши. Хюррем не была бы собой, если бы не попыталась отвергнуть неожиданную помощь от своего соперника. -Мне ничего не нужно от тебя! Сейчас же сними с меня свои жалкие тряпки! Ибрагим же оставался абсолютно невозмутимым. -Разумеется, я не собираюсь дарить тебе свои личные вещи. Я заберу их позже, когда твои белоснежные зубки перестанут отбивать чечетку. А пока, не вздумай противиться, иначе я привяжу его к тебе веревками! Хюррем обиженно отвернулась. Тон Паргалы был недопустимо резким и неподобающим, однако, как бы она ни противилась, кафтан визиря был невероятно теплым и комфортным. Не прошло и минуты, как на ее побледневших щеках выступил небольшой румянец. Ибрагим удовлетворенно усмехнулся. Он ожидал гневных проклятий, урагана эмоций или, на худой конец, показательного ухода во дворец, но ничего подобного не было и в помине. Славянка продолжала спокойно сидеть на месте, будто ничего и не произошло. Мужчина распознал в этом затишье добрый знак и решил воспользоваться удачной возможностью: -Даже самые сильные и независимые женщины время от времени нуждаются в помощи. Можешь не верить мне, но я не желаю смерти, ни тебе, ни уж тем более твоим драгоценным детям. Возможно я единственный человек в Топ Капы, который по-настоящему желает мирного сосуществования всех противоборствующих сторон, как бы наивно это не звучало…. Кстати, чуть не забыл! Ко мне утром сегодня заходил шехзаде Баязид. Твой сын увлеченно расспрашивал меня о новых кораблях, которые прибыли в Стамбул вместе с Барбароссой. Наследник престола изъявил желание совершить небольшую морскую прогулку вместе со мной и Хайреддином Пашой. Посоветоваться с Повелителем на эту тему я не успел – срочные государственные дела требовали моего внимания, поэтому я решил узнать твое мнение по этому вопросу. Тема касалась детей и Хюррем не могла более оставаться безучастной к болтовне Великого Визиря. Перспектива выхода Баязида в море на военном корабле, да еще и в компании Ибрагима, тревожила славянку. Кроме того, реакция Сулеймана на подобный поступок могла быть очень серьезной. Гнев падишаха мог затронуть её родного сына, а этого она никак не могла допустить. -Я категорически против этой авантюрной выходки. Сулейман и так достаточно часто в последнее время критикует Баязида. Не нужно подбрасывать ему лишний повод для наказания! Я не хочу, чтобы мой сын чувствовал себя лишенным отцовской любви. Ты должен отказать ему. Можешь сослаться на меня, если тебе так будет проще. Делай, что хочешь, но не впутывай моих сыновей в свои игры! Надеюсь, что мы поняли друг друга? Грек безразлично пожал плечами. -Как скажешь. Мое дело предложить. Впрочем, я слышал, что любовь к морским просторам появилась у юноши неспроста. Очевидно, что это передалось ему от матери, которая, бросая печальные взоры на Босфорский пролив, вспоминала о Родине, ныне покинутой…. А что, если ты сама отправишься вместе с сыном? Мраморное море стерегут корабли нашего флота, так что риска никакого. Отдаляться от столицы далеко мы не планируем, к тому же весь этот морской круиз займет самое большее - несколько часов. Сказать, что Хюррем удивилась – это значило, ничего не сказать. Внутренний голос подсказывал ей, что хитроумный грек собирался извлечь из этой ситуации определенную выгоду, но в чем могла заключаться эта самая «выгода», она не знала. В то же время, впервые в разговоре с Ибрагимом она почувствовала полное отсутствие фальши, которую научилась распознавать в людях много лет назад. Быть может, его предложение не таило в себе какой-то скрытый смысл, но женщина решила проявить осторожность: -Признаться, я удивлена твоей любезностью, Ибрагим! Я, конечно же, подумаю, но сомневаюсь, что мой обожаемый супруг одобрит эту затею. Кто бы мог подумать - ты так сильно заботишься о благополучии моих детей, что Махидевран необходимо всерьез подумать о твоей лояльности. Даже саркастическая концовка не омрачила общее впечатление от ответа, и Ибрагим решил закрепить достигнутый прогресс во взаимоотношениях: -Я служу лишь Повелителю и государству. Шехзаде – это наследники османского трона, и моей самой священной обязанностью является их защита, даже от собственных родителей, если потребуется. А Махидевран, безусловно, одна из главных опасностей для Мустафы. Она глупа, высокомерна и завистлива. Советы, которые эта недальновидная женщина дает своему сыну, однажды могут погубить его. Помнишь, как она управляла гаремной казной?

И удивительное дело: и Хюррем, и Ибрагим не смогли удержаться от смеха. Воспоминания о коротком и бесславном правлении «несостоявшейся Валиде» не вызывали ничего, кроме искреннего хохота. Сколько времени ещё длилась эта беседа, никто из них не знал, но при расставании, Хюррем вдруг осознала, что сегодня Ибрагим открылся с совершенно новой стороны.

***

Хюррем заметно нервничала. Дело, которое привело её к самому мудрому кадию Османской империи, было крайне деликатным и невероятно рискованным. На протяжении долгих лет Эбуссууд эфенди был ей верным помощником в делах, касающихся благотворительных учреждений и строительства новой мечети. Впутывать в эту историю такого человека ей совсем не хотелось, но выбора не было.С каждым днём круг людей, которым можно безоговорочно доверять, стремительно сужался. Рисковать было нельзя, потому что даже одна незначительная ошибка могла привести к краху. Лошади остановились. Выглянув в окошко, славянка тяжело выдохнула. Обратной дороги нет. Теперь, что бы ни случилось, нужно идти до самого конца. Мраморный павильон был излюбленным местом встреч для знатных представительниц гаремной иерархии. Сколько хитроумных интриг было придумано здесь, под сводами этого монументального сооружения. Сколько удивительных союзов заключено. Сколько невинных жизней загублено. Ответы на эти вопросы едва ли когда-нибудь станут известны. Верховный Кадий Стамбула уже был на месте. Заложив руки за спину, седобородый мудрец с огромным интересом рассматривал старинный орнамент. Этот любознательный человек никогда не упускал возможности узнать что-то новое - столь велика у него была тяга к знаниям и самосовершенствованию. Звуки приближающихся шагов, разносящиеся по всему комплексу, оторвали его от разглядывания изысканного узора. Законная супруга падишаха всегда вызывала у него трепетное восхищение. Немногие люди жертвовали столько сил и средств на благотворительные цели. И эти старания не были напрасными. Кадий Эфенди лично видел огромное количество обездоленных людей, получивших помощь, благодаря Хюррем Султан и её личному вакфу. Бездомные получали крышу над головой, голодные - горячую пищу, а те, кто страдал телесными недугами - квалифицированную помощь опытных лекарей. Подобные дела не могли не найти отклик в душе этого богобоязненного человека. Ответив на изысканный поклон мудреца учтивым кивком головы, Хюррем приблизилась к нему на расстояние вытянутой руки и, приказав Сюмбюлю аге караулить вход от незваных посетителей, тихонько сказала: -Добро пожаловать, Эфенди! Благодарю Вас за то, что вы согласились встретиться со мной, несмотря на огромное количество дел, требующих немедленного рассмотрения лучшим Кадием Стамбула. -Не стоит благодарности, Султанша. Если Хасеки Султан вызывает меня на встречу, то я незамедлительно соглашаюсь. Очевидно, у Вас ко мне какое-то срочное дело. Или же вы нуждаетесь в моем совете? -И то, и другое в определённом смысле. Да действительно, мне отчаянно необходима Ваша помощь в одном очень серьёзном и рискованном деле. Никому другому не под силу найти выход из того безнадёжного положения, в котором я сейчас оказалась. Я не буду ходить вокруг да около, и раскрою Вам все подробности. Как Вы знаете, наш Повелитель принял решение обручиться со своей наложницей и сделать её своей законной супругой. Помешать тому я не могу, да и признаться честно, не хочу. Все эти печальные события приносят мне нестерпимую боль, но сейчас не об этом. Предавшись унынию, я погрузилась в чтение религиозных книг, надеясь найти утешение в вере. Пролистывая очередной увесистый том, я совершенно случайно наткнулась на очень интересный текст. В нем говорится об одной женщине незнатного происхождения, которой удалось расторгнуть брак со своим мужем, несмотря на богатство и властное положение последнего. С тех самых пор эта удивительная история не выходит у меня из головы. Я буду с Вами предельно откровенна, эфенди! Могу ли я рассчитывать на то, что и в моем конкретном случае подобный исход вполне вероятен? Эбусууд Эфенди был поражён. Таких прецедентов в истории исламского законодательства ещё не было, да и вряд ли когда-нибудь появятся. Хюррем Султан была единственной рабыней в истории, ставшей законной супругой Падишаха. Именно поэтому и случаев развода в таких семейных парах попросту не существовало. Старик испытующе посмотрел в прекрасные глаза славянки и увидел там непоколебимую решимость. -Я правильно понял Вас, Султанша? – переспросил Эбусууд. - Вы собираетесь расторгнуть законный брак с нашим Повелителем? -Да, Эфенди. Все именно так. И как можно скорее! Вы сможете мне помочь? -Это дело обещает быть самым сложным и запутанным, - задумчиво проговорил кадий. - Вы же понимаете, что падишах придёт в ярость, едва только услышит о ваших намерениях. Боюсь, что шансов на благоприятный исход практически не существует. Развод нанесёт серьёзный ущерб репутации Повелителя, и он ни за что на свете не допустит, чтобы ваша задумка была реализована до конца. Давайте немного пофантазируем и предположим, что Вы достигли успеха, и развод вступил в свою силу. Первым шагом султан Сулейман вам запретит любое общение с детьми. Кроме того, Вы в одночасье останетесь без защиты перед лицом своих врагов, а их у Вас немало! Вы лишитесь всех своих богатств и титулов, а это может коснуться и вашего благотворительного вакфа. Не думаете же Вы, что падишах оставит подобное оскорбление без ответа? Будьте уверены, что некогда пылкий возлюбленный превратится в озлобленного человека, мечтающего об отмщении. Вы действительно хотите развода? Хюррем уверенно кивнула, несмотря на слёзы, что беззвучно капали из голубых глаз, пока старик произносил свою трепетную речь. Ходжа Челеби почувствовал укол совести. Ему было очевидно, что эта очаровательная женщина находится на краю пропасти. Как поведёт себя султанша при неудачном исходе, он боялся даже себе представить. Эбуссууд горько усмехнулся. На этот раз судьба приготовила ему тяжелейшее испытание. Помощь госпоже в этом деле может навлечь султанский гнев на всю его семью. Возможно, даже он лишится своей почетной должности Верховного судьи. Последствия такого исхода были поистине ужасны. С другой стороны, оставить эту несчастную женщину наедине со своими проблемами было огромным грехом, за который, без всяких сомнений, его жестоко покарают на Страшном Суде. Выбирая между муками земными и муками вечными, кадий, не задумываясь, выбрал первое. В конце концов, высокий пост ему итак придется оставить через год-другой. Делать было нечего, и эфенди решил не томить султаншу долгим ожиданием: -Хорошо, я помогу вам, Султанша! Обещать сейчас ничего не могу, но я приложу все возможные усилия для того, чтобы освободить Вас из этих брачных оков, в этом можете не сомневаться! В первую очередь Вам необходимо успокоиться. Спешка и необдуманные действия ни к чему хорошему нас не приведут. Не говорите пока никому о своих намерениях. До поры до времени это должно оставаться в тайне. Я хорошенько обдумаю нашу стратегию, соберу необходимые сведения и сообщу Вам, когда в этом деле появится хоть какая-то определенность. До тех пор, советую Вам ничего не предпринимать и держаться как можно дальше от всевозможных скандалов. А теперь, если позволите, я вынужден откланяться. Предстоит много работы.... Хюррем не верила своим ушам. Назначая эту встречу, она не особо верила в то, что Ходжа Челеби согласится помочь, вступая в противоборство с самим падишахом. Не сдерживая слез благодарности, славянка радостно воскликнула: -Спасибо вам... Я не знаю, как Вас благодарить! Вы даже не представляете себе, от чего спасаете меня! Эбусууд Эфенди лишь смущенно улыбался. -Не стоит, Султанша! Хорошие люди должны помогать друг другу в тяжёлых ситуациях. Чем мы будем отличаться от диких зверей, если забудем о помощи ближнему? Как сказано ранее, я передам через Сюмбюля агу вести, когда появятся первые результаты по нашему делу. Всего доброго, Султанша! Берегите себя!