Рассвет

Новость об окончательном разрыве султанской четы была сродни разорвавшемуся пушечному ядру. Многочисленные калфы, евнухи и простые наложницы, забросив свои повседневные дела, вовсю обсуждали произошедшее и строили предположения о дальнейшей судьбе Хюррем Султан – женщины, осмелившейся бросить вызов самому падишаху и заявить о своих правах. Сюмбюль ага едва не сорвал горло, покрикивая на обленившихся сплетников и призывая их к порядку, но все было тщетно – гарем гудел, словно растревоженный пчелиный улей. Весть о разводе венценосных супругов, разумеется, не могла обойти стороной и их детей. Мехмед, Михримах, Селим, Баязид и Джихангир были глубоко потрясены тем, что их мудрый и справедливый отец, которого они глубоко почитали, поступает с их матерью, своей законной женой, ради которой в свое время пошел против семьи, хуже, чем с надоевшей рабыней на одну ночь. Неужели умерла их любовь – та самая любовь, о которой до сих пор ходят легенды? Посовещавшись, братья и сестра отправились в покои матери за объяснениями. Опальная султанша тем временем собирала вещи и готовилась к отъезду в ссылку. Преданная служанка Назлы, помогавшая ей, то и дело с тревогой смотрела в лицо своей госпожи, боясь, что у нее случится нервный срыв. Но Хюррем держалась спокойно и уверенно, даже несколько отрешенно – если раньше при одной мысли о разлуке с Сулейманом ее нутро вспыхивало пламенем, то сейчас она не испытывала ничего, кроме безразличия. Увидев вошедших в ее покои детей, Хюррем оторвалась от сборов и мягко улыбнулась. Михримах, сдавленно охнув, подбежала к матери, схватила ее за руки и взволнованно затараторила: – Валиде, Валиде, что же это происходит? Неужели те грязные слухи, которые ползут по гарему – правда? Что произошло между Вами и Повелителем? Назлы, понимая, что Хюррем необходимо переговорить с детьми наедине, отложила шкатулку с украшениями, и, поклонившись, выскользнула из покоев. Хюррем одобрительно посмотрела ей вслед, радуясь ее проницательности и тактичности, после чего жестом указала детям на диван. Как только шехзаде и юная султанша уселись рядом, Хюррем откашлялась и тихо заговорила: – На всё воля Повелителя. Он принял такое решение, и не нам обсуждать его. Воля падишаха – это закон. Мехмед и Михримах напряжённо переглянулись. Разлад между родителями до сих пор не вызывал у них серьёзного беспокойства – они были уверены, что рано или поздно любовь отца к матери окажется сильнее гаремных правил, ведь до сегодняшнего дня ни одна женщина не могла заменить падишаху его Хюррем Султан. О возможном разводе родителей они и подумать не могли. – Чем же Вы так провинились перед отцом, что он решил развестись с вами? – поинтересовался Мехмед. – Что стало причиной? Хюррем горько усмехнулась: – С чего ты решил, сынок, что мысль о разводе принадлежала ему? Селим и Баязид вздрогнули, в ужасе глядя на мать. Михримах прижала тонкие пальцы к губам и звонко ахнула. – Вы хотите сказать, что вся эта история от начала и до конца – ваших рук дело? – ошеломленно прошептала она. – Валиде, но как… Славянка сглотнула, превозмогая боль. – Ни один огонь не будет гореть, если не подбрасывать в него дрова, - вздохнула она. - Сперва он начнет слабеть, после же превратится в слабо тлеющие угли, и в конце концов от него останется лишь пепел, который развеет ветер. Моя любовь к Повелителю выгорела дотла. Я больше не могу жить с вашим отцом под одной крышей. Мое сердце больше не может выдержать той боли, которую он мне продолжает причинять своими изменами. Его женитьба на Фирузе сломила меня и уничтожила мою любовь. Я никогда не смогу простить ему это предательство и унижение. Смущенный Мехмед прикусил нижнюю губу и посмотрел по сторонам в поисках поддержки, но так и не нашёл её. Селим и Баязид, опустив голову, молчали и выглядели крайне подавленно. Михримах и Джихангир, заплакав, прильнули к матери, словно боялись, что она вот-вот исчезнет и оставит их. Шехзаде осторожно коснулся руки матери и робко проговорил: – Валиде, я понимаю Вашу обиду, но зачем же идти на такие крайние меры? Вы же сами знаете, что отец – Повелитель всего мира, и ему положено иметь гарем. К тому же, Вам всегда удавалось побеждать своих соперниц. Неужели Вы бы не смогли справиться с Фирузе хатун и вернуть почитающиеся Вам любовь и уважение Повелителя? Что же изменилось? Женщина растерялась – она совершенно не знала, как объяснить взрослому сыну то, что сейчас творится в ее душе. В этом отношении ей было гораздо легче с дочерью, которая понимала её с полуслова. Не придумав ничего подходящего, славянка решила озвучить именно эту мысль: – В первую очередь, я сама. Мехмед, мой дорогой сынок, ты мужчина, ты шехзаде, который сам имеет право иметь гарем. Едва ли тебе удастся по-настоящему понять те чувства, которые я сейчас испытываю! Запертая в золотой клетке, я буду вынуждена доживать свою жизнь в полном одиночестве и неволе, глядя на счастье вашего отца и его очередных пассий. Подумай хорошенько, такой жизни ты желаешь мне? Такой неожиданный и очень эмоциональный ответ заставил задуматься не только Мехмеда, но и остальных детей Хюррем. Смущенные шехзаде и султанша осознали, что, в сущности, ничего не знали о другой стороне жизни своей великой матери. Мехмед почувствовал небывалый стыд и поспешил извиниться: – Простите Валиде, я никогда не задумывался о том, как Вам тяжело жилось все эти годы. По привычке, мы думаем лишь о себе, в то время как Вы много раз рисковали своей жизнью ради нашего счастья. Безусловно, Вы заслужили право на собственный выбор. Мы же, как любящие дети, должны принять выбранный Вами путь, а не корить Вас за него. Выделив последнюю фразу, наследник посмотрел в глаза братьям и сестре, словно его решение должны были принять все. И если до этого момента Хюррем удавалось сдерживать слезы, то после откровенной речи первенца по ее бледным щекам потекли солёные дорожки. – Мехмед, ты даже не представляешь себе, насколько сильно я горжусь сейчас тобой! – растроганно проговорила она. – Такие слова мог сказать лишь взрослый и благородный человек. Я рада, что мне удалось воспитать такого прекрасного наследника, способного жертвовать своими желаниями во имя других. А ты, что скажешь, доченька? Девушка отпрянула от плеча матери и смущённо опустила глаза. – Я не знаю, мама! Как же мы будем здесь без Вас? Как вообще этот дворец будет существовать без Вас? Вы будете нас навещать? Вопрос попал точно в цель. Каким словами мать может сказать своим чадам, что их ждёт разлука? Славянка изо всех сил старалась выглядеть сильной, но эмоции брали верх. Наконец, она решилась и сказала самое главное: – Ваш отец строго-настрого запретил мне это делать, но не беспокойтесь! Верные слуги отыщут способ, и мы обязательно будем видеться! Клянусь своей жизнью! Михримах и Джихангир разрыдались ещё сильнее. Селим тихо всхлипнул, а глаза Баязида наполнились слезами. Не выдержав, Мехмед резко вскочил на ноги и гневно выкрикнул: – Я поговорю с ним! Разлучать детей с матерью – это страшный грех! Я уверен, что отец через какое-то время смягчит свой гнев и разрешит наши встречи. Хюррем испугалась. На примере Мустафы она знала, что султан может посчитать даже самый безобидное требование актом неповиновения. Это было слишком опасно. Опальная султанша не собиралась подставлять сына под удар. – Этим разговором ты лишь сильнее разозлишь его! – возразила она. - К тому же ты подорвёшь то хрупкое доверие, которое отец питает к тебе. Он не только твой отец, но и Повелитель! И это касается не только тебя, но и остальных твоих братьев, и твоей сестры. Мехмед, ты уже не ребёнок и должен обдумывать каждый поступок и каждое сказанное слово. И, как старший, должен следить за тем, чтобы твои братья и сестра не допустили оплошность. Надеюсь, ты понял меня? Шехзаде согласился с материнскими доводами. – Как скажете, Валиде! – кивнул он. – И все же, куда же Вы поедете? В одно из своих поместий? Хюррем помрачнела – ей не хотелось раскрывать своё будущее место пребывания. Неизвестно к каким ухищрениям могли прибегнуть её враги ради получения этих сведений. Чем меньше детям будет известно, тем в большей безопасности они будут. – Нет. Я вернула Повелителю все земли и усадьбы, которые он мне когда-то дарил. Но не волнуйтесь за меня, я куплю небольшой домик в городе. Может быть, когда-нибудь вы сможете его посетить все вместе. – Но Валиде, если Вы вернули все свои деньги отцу, то на что Вы будете жить? – с удивлением спросил Селим. – Неужели… При виде испуганного лица среднего сына Хюррем поняла, что не удержалась и проговорилась. Не хватало еще, чтобы дети представляли ее в виде оборванной нищенки, побирающейся по улицам Стамбула в поисках еды и крова. Женщина поспешила исправить свою оплошность и развеять все сомнения: – Всё не так плохо, как ты думаешь, мой львенок, – Хюррем ласково потрепала Селима по щеке. – Мой благотворительный вакф даст мне денежную ссуду. Кроме того, у меня припрятано немалое количество золота на случай крайней необходимости. В покои тихонько прошмыгнул Сюмбюль ага. Верный слуга выглядел подавленным и взволнованным. Скорый отъезд Хюррем Султан сильно огорчил бывалого евнуха, и он постарался сделать что-нибудь полезное для неё напоследок. – Султанша, все вещи, которые вы отметили, погружены и доставлены в здание вашего вакфа, – пробормотал он, старательно пряча полные слез глаза. В его голосе не было ни следа привычной оживленности и деловитости. Женщина грустно улыбнулась. – Спасибо Сюмбюль, ты, как всегда, великолепен!

***

Вечер неумолимо приближался. Хюррем, окруженная детьми, напряженно ожидала рокового часа. С каждой минутой она чувствовала, что дрожь, нарастающая во всем теле, становится все сильнее. К горлу то и дело подступала тошнота. Побелевшие от напряжения пальцы султанши судорожно сжимали небольшой шёлковый платочек, вышитый для нее Михримах. Слуги то и дело сновали туда-сюда, выполняя небольшие хозяйственные поручения. В коридоре послышались голоса и торопливые шаги. Двери распахнулись и в комнату, не обращая внимания на перепуганную прислугу, влетел Султан Сулейман собственной персоной. Заметив Хюррем, окружённую заплаканными детьми, падишах немного смутился. Ему было больно наблюдать за страданиями своих львят, но сложившаяся ситуация не оставляла иного выхода. Сложив руки за спиной, мужчина сделал пару шагов вперёд и решительно заявил: – Мехмед, уведи своих братьев и сестру в их комнаты. Время уже позднее, вам пора спать. Юноша ничего не ответил, лишь взглянул в ледяные синие глаза отца. Султан, к своему удивлению, впервые в жизни прочитал во взгляде своего второго наследника недовольство и несогласие. При других обстоятельствах, шехзаде непременно бы ждал неприятный разговор, но в этот раз Сулейман предпочёл промолчать. Михримах не удостоив отца даже взглядом, стремительно выскочила из помещения, словно антилопа, бегущая от лесного пожара. Младшие сыновья поклонились, но выглядели обиженными и оскорбленными. Не прошло и минуты, как бывшие супруги остались наедине. Хюррем, отвернувшись, старательно вытирала заплаканное лицо - она не хотела показывать ему свою слабость. Сулейман сделал несколько кругов по комнате, изображая неподдельный интерес к внутреннему убранству. Как бы султан ни призывал самого себя сохранять достоинство, ничего не получалось. Он все равно пришёл сюда, чтобы напоследок взглянуть в её прекрасные зеленые глаза. Хюррем же, вела себя отрешённо, сосредоточив взор на собственном платье. Каждая новая секунда казалось целой вечностью. Не выдержав тягостного молчания, Сулейман задал жене первый вопрос, который пришел ему на ум: – Ты уже собралась, как я посмотрю? Славянка оставила его вопрос без внимания. Она не собиралась разговаривать с подлым предателем, который отобрал у неё детей. Сулейман нахмурился, чувствуя, как внутри него зарождается гнев. – Когда я задаю вопросы, каждый в этой империи обязан на них отвечать! Тебе ясно? – прорычал он. – Немедленно прекрати свои выходки! И вновь с прекрасных уст, за поцелуй которых падишах был готов отдать жизнь, не слетело ни слова. Лишь на мгновение их взгляды пересеклись. Сулейман все понял и без слов. Фанатичное упрямство жены уже давно не было для него новостью. За окном, тем временем, порядочно стемнело. Большинство наложниц и служанок уже готовились ко сну - именно этого и добивалась строптивая славянка. Она не желала быть посмешищем и покидать дворец на глазах у всего гарема. Великая Хюррем султан исчезнет незаметно, не оправдав надежд своих врагов на позорное и публичное изгнание. Сулейман испепелял опальную возлюбленную гневным взглядом, но на ее лице не дрогнул, ни один мускул. Попрощавшись с детьми несколько минут назад, дочь священника шептала про себя молитву, призванную защитить их от зла и несчастий. Бой громоздких венецианских часов заставил вздрогнуть бывших возлюбленных. Хюррем поняла, что момент, которого она ждала наконец наступил. Она еле заметно кивнула своим мыслям, поднялась с тахты, и, отряхнув своё скромное непримечательное платье, достала из-под подушки свернутый чёрный плащ с капюшоном. Одежда была призвана скрыть её личность от нежелательных глаз. Пока Хюррем облачалась в новое одеяние, Сулейман поймал себя на мысли, что за долгие годы брака так и не смог до конца узнать свою жену по-настоящему. И от этого осознания ему стало невероятно тоскливо. Славянка схватила со стола заранее заготовленный мешок с некоторыми личными вещами и, подложив в догорающий камин пару поленьев, шагнула в сторону дверей. Султан не выдержал. Преодолев в два счета расстояние между ними, он грубо схватил рыжеволосую дьяволицу за руку и дёрнул на себя, заставив ее еле слышно охнуть. – Посмотри, что же ты наделала! – прошептал он дрожащим от бессильной ярости голосом. – Ты погубила нас, глупая! И уже ничего, ничего не изменить! Хюррем яростно выдернула запястье, на котором остались ярко-красные следы, и, недобро сверкнув глазами, прошептала в ответ: – Это ты все разрушил. А это - лишь печальный, но закономерный итог. Прощай, Сулейман! Надеюсь, будущая жена не разочарует тебя. Мне пора. Последние слова она выдавила из себя с трудом, пересиливая нахлынувшие рыдания. Оставаться здесь дальше славянка не видела никакого смысла. Поправив капюшон на невзрачной накидке, женщина решительно зашагала прочь. Осенний вечер встретил султаншу лёгким ветерком и небольшим снежком. Впервые за долгое время, славянка вздохнула свободно. Пусть, сейчас она покидает этот дворец, ставший ей вторым домом. Пусть, ее разлучают с детьми на неопределенный срок. Она справится. Всегда справлялась. Однажды Хюррем Султан вернется, и яркое сияние ее славы уничтожит всех врагов и лицемерных завистников. Невольно в голове промелькнул печальный образ любимого мужчины. Мужчины, который причинил ей столько боли и разочарований. Даже сейчас, несмотря на его подлость и жестокость, у нее не получалось по-настоящему, его ненавидеть. Любовь еще жила в сердце мятежной славянки и сколько времени должно пройти, чтобы избавиться от нее, Хюррем не знала. Женщина не спеша двинулась в сторону Главных Ворот – ведь именно там ее уже давно ожидала неприметная черная карета. Кучер, мирно беседовавший о чем-то со старшим евнухом, заметив султаншу, немедленно занял свое место возницы. Все было готово к отъезду. Хюррем обернулась к Сюмбюлю, неотступно сопровождающему свою госпожу до самого конца, и, сквозь слезы, тихонько сказала: – Вот и настала пора прощаться. Спасибо тебе за все Сюмбюль! Прошу тебя, береги моих детей. Не дай врагам использовать их в своих грязных играх. Верный слуга смотрел на женщину, которую помнил еще дерзкой и несмышленой наложницей, с подозрением. Вдруг, эта сильная и волевая славянка не выдержит удара судьбы? Даже у самых несгибаемых людей есть черта, перейдя которую они ломаются. Там, куда она отправляется, он не сможет за ней присматривать. Утирая слезы, пожилой мужчина жалобно заметил: – Вы так говорите, словно мы больше никогда не увидимся! Хюррем растроганно улыбнулась. Ей тоже было нелегко расставаться с единственным человеком, которого она с уверенностью могла назвать своим другом. Другом, явно или незримо поддерживающим ее все эти годы. – Конечно же, нет! Как только я освоюсь на новом месте, сразу же дам тебе знать. – Благодарю вас, госпожа моя. Все ваши приказы будут в точности исполнены. Потерянный титул неприятно резанул слух. – Да я и не госпожа теперь вовсе. Обнимемся? Объятие вышло очень теплым и крайне эмоциональным. Хотелось продлить эти мгновения, как можно дольше. – Мне пора. До встречи мой верный друг! Бросив последний взгляд в сторону дворца, укутанного ночной тенью, славянка нырнула внутрь кареты и отправилась навстречу новой жизни.