Вкус вишнёвой лжи

Когда у каждого своя правда, становится понятным, откуда берётся ложь. (Леонид С. Сухоруков) Cage The Elephant – Cold Cold Cold Ложь 3. Стас

- Назар, перезвони мне. СРОЧНО! Прослушай уже эти сраные сообщения и позвони! Спустя пару часов после моего освобождения из полиции я, наконец, добираюсь до дома. Мне приходится тащить свой байк до заправки, чтобы покормить проголодавшегося железного коня, а потом мчать через весь город по переполненным машинами улицам. Костя не отвечает на звонки, и я начинаю волноваться. Надеюсь, ему удалось улизнуть от патрулей. Не зря же я просидел всю ночь в обезьяннике. В подъезде дома прохладно. Я захожу в лифт, нажимаю на самый последний этаж и прислоняюсь спиной к стене. Снова проверяю сотовый, но ни звонков, ни сообщений так и не нахожу. Двери закрываются, и лифт приходит в движение. Сеть пропадает в тот момент, когда я пишу сообщение другу, чтобы он дал знать, что с ним всё в порядке, но потом я блокирую экран и убираю мобильник, так ничего и не отправив. Зря я волнуюсь. С Костяном точно всё хорошо, он всегда выходит чистеньким из дерьма. Его удаче можно только позавидовать. Кабина останавливается – я поспешно выхожу на площадку и достаю из кармана ключи от квартиры. Уверенно открываю дверь, захожу внутрь. Бросаю ключи на тумбочку, стягиваю кроссовки и только в самый последний момент замечаю чью-то фигуру в кресле. Я живу в студии. Большой и просторной. Можно сказать, даже огромной. Кровать находится в дальней части слева за углом. Пол покрыт гладким паркетом. У меня есть барная стойка, кухня слева, кожаные диванчики с креслами перед телевизором. Столовая сделана в стиле кафешки: стол находится у стены с диванчиками напротив друг друга. Везде развешены картины и карточки моих любимых групп. Книжные полки, шкафы, даже парочка цветов в горшках. Боксёрская груша. Большие панорамные окна в пол, выходящие на балкон. И всё остальное так, по мелочи. В общем, настоящее жилище холостяка. В мои-то почти восемнадцать лет это звучит даже смешно. Человек сидит в кресле, закинув ногу на ногу. Его пальцы скользят по планшету, а брови сведены и нахмурены. Идеальная укладка тёмных волос, редкая еле заметная седина на висках. Брюки, синяя рубашка, солнцезащитные очки на голове. Безупречно вычищенные лакированные чёрные ботинки. Вот, что представляет из себя мой богатенький бизнесмен-отец. - Какого черта тут делаешь? – бросаю я, недовольно поджимая губы. Он даже не смотрит на меня. - У меня есть ключи, конечно же, - спокойно тянет папа, не отрываясь от своего занятия. - Я же сменил замки, - бурчу я, проходя на кухню. Заглядываю в холодильник и достаю банку с вишнёвым соком. - Ты думаешь, меня это остановит? – интересуется отец. – В прочем, тебя никогда не останавливало нарушение закона. В какой раз я уже вношу за тебя залог? Я кривлюсь. Открываю банку и делаю два глотка. - В двенадцатый, - это получается куда радостнее, чем я рассчитываю, и папа даже поднимает на меня свой скептичный взгляд. - Да, ну? Я думал, больше, - шутит он, но его лицо остаётся серьёзным и непроницаемым. - В общем, так, Стас. Залог я вношу последний раз, так что, если ещё раз тебя поймают копы, будешь сам выкручиваться. Так же и с правами. Отмазывать тебя больше не собираюсь. Лишишься и мотоцикла и прав, если снова будешь гонять в нетрезвом виде. Понял меня? Я поджимаю губы и прислоняюсь спиной к столу, подпирая равновесие правой ногой. Взбалтываю сок лёгким движением руки. - Ты всегда так говоришь и каждый раз всё равно вытаскиваешь меня, - замечаю я. - Зато в этот раз я урезал твои карманные в два раза, - он поднимается на ноги и осматривается. - Да пожалуйста, - бурчу я. – Можешь вообще мне их не оставлять. Сам заработаю. - Ага, знаю я, как ты заработаешь, - взгляд отца пристально скользит по пространству, пытаясь найти что-нибудь, к чему можно было бы придраться, но в моей квартире всегда идеальный порядок. - В пятницу у нас семейные ужин, так что соизволь явиться. - Пусть братец тебя развлекает, - ставлю банку на стол и скрещиваю руки на груди. – Я не собираюсь участвовать в вашем цирке. Взгляд отца, наконец, добирается до меня и замирает. Становится неловко, но я не отвожу глаза в сторону. - Моё терпение на исходе, Стас. Ещё одна выходка, и отправишься в закрытый пансионат какой-нибудь за границу. Или в военную академию. Мне без разницы, - он смотрит на наручные часы, проверяя время. – Лишь бы из тебя дурь выбили. Вот армия, кстати, хорошая идея… Отец вздыхает, направляется в сторону двери так вальяжно, словно он – король этого мира, но у выхода останавливается и снова смотрит на меня. - Я тебя предупредил. Этот раз точно был последним. Через неделю я улетаю в Гонконг, так что за тобой присмотрит твой брат. Будь добр, не выводи его из себя. В отличие от меня, он не такой терпеливый. Я кривлюсь, но ничего не отвечаю. - И про ужин не забудь. - Ага. Я всё равно не приду. Отец недоверчиво смотрит на меня, уже собираясь уйти, но, словно вспомнив что-то важное, замирает. - И да. Следующие месяцы ты сидишь тихо и не высовываешься. Парнишка, которого у вас на вечеринке отправили в кому – это сын депутата, Антона Григорьева. Он – большая шишка, так просто состояние сына не оставит. И в любом случае докопается до правды. Если ты замешан в этом, то тебе лучше сказать мне сразу, иначе у тебя будут большие проблемы. Не хотелось бы потом твоё тело вылавливать из реки. Я замираю. Так тот парень сын депутата? Тогда у нас точно огромные проблемы. Если они узнают, что во всём виноват Назаров, то ему конец. А мой отец сделает всё, чтобы вытащить меня из дерьма, даже сдаст Костяна. Так что папе в особенности нельзя ничего рассказывать. - Я уже сказал полиции, что был в другой части вечеринки и ничего не видел, - сдержанно говорю я. Отец прищуривается, пытаясь уличить меня во лжи. Явно не верит ни единому моему слову. - Я очень на это надеюсь, - бросает он, прежде чем выйти из квартиры. Отец всё время был таким: спокойным и рассудительным. А мне всегда казалось, что ему попросту плевать на меня. Когда я захотел переехать, он купил мне квартиру и начал давать деньги на проживание, но с условием, что я окончу школу и получу аттестат. На мои проблемы с законом он постоянно закрывает глаза, да и, в прочем, на всё, что я делаю, тоже. Папа даёт мне деньги, лишь бы отмахнуться, вытаскивает из неприятностей, чтобы потом его репутация не испортилась заголовком в какой-нибудь дешёвой газете: «сын бизнесмена Скворецкого оказался за решёткой». Я у него как собачка. Назойливая и проблемная, которую сбагрили «няне», чтобы самому не мучиться с кормлением и выгуливанием. Вот только я вовсе не собачка. Я живу сам, готовлю сам, разбираюсь с делами по хозяйству и решаю все свои проблемы. Единственное – трачу деньги отца. Без них я вряд ли бы справился с самостоятельной жизнью. Но разве это важно? Мне осталось отучиться в одиннадцатом классе, получить аттестат, а после я могу либо пойти работать, либо поступить куда-нибудь. Я ещё не решил. Когда смогу сам себя обеспечивать, деньги отца мне не будут нужны. Я просто исчезну, словно меня и не было. Стану другим человеком, без клейма: «у него отец – бизнесмен». Я облегчённо вздыхаю, когда хлопает входная дверь, пересекаю комнату и заваливаюсь на диванчик. В руках снова оказывается мобильник. Я стираю недавно написанное, но неотправленное сообщение, предназначенное для моего друга, и пишу новое: «Жду у меня дома. Есть серьёзный разговор». Отправляю. Вот и всё. Остаётся только подождать, пока Костя получит его и соизволит притащить свою задницу ко мне на квартиру. Думаю, ждать придётся до самого вечера… *** Я ошибаюсь, потому что звонок в дверь раздаётся меньше чем через два часа. За это время я успеваю подремать и даже заказать себе пиццу, чтобы перекусить. - Здорово, Стас, - Костя вваливается в квартиру, словно ураган. – Чё, как дела? С копами проблем не было? Нормально отпустили? Назаров плюхается в кресло и тянется к коробке с пиццей, беря в руки огромный кусок и начиная уплетать его так, словно не ел несколько дней. - Да куда они денутся. Отец заплатил, они и отпустили, - бросаю я, садясь на диван и убавляя громкость в телевизоре. – Проблема в другом, - в упор смотрю на блондина. Сегодня на нём футболка и всё те же рваные джинсы. Кастета на руке нет, так же как и кожаной куртки. - В чём же? – с набитым ртом спрашивает Костя, сверля меня взглядом мутно-синих глаз. Я пытаюсь подобраться слова, чтобы лучше и доходчивее объяснить ситуацию, в которую мы вляпались. - Короче. Тот пацан, которого ты битой вырубил, в коме, - говорю я. - М, бедняга. Сильно я его, видать, - в голосе Назарова нет ни грамма сожаления. - Это ещё не всё. Следователь меня расспрашивал про драку. Улик пока нет и подозреваемых, собственно, тоже. Но этот пацан, Игорь Григорьев, сын депутата, - закидываю ноги на столик, думая, взять ещё один кусок пиццы или же нет. – Отец у меня с утра был. Сказал, чтобы я залёг на дно, потому что этот депутат так просто не остановится. Если они узнают, что мы замешаны во всём этом, нам конец. Тебе в особенности. Так что… - Ой, да успокойся, - отмахивается Костя. – Никто ничего не узнает, если не будем болтать. А твой папаша пусть катится ко всем чертям. Мне самому виднее, когда залечь надо, а когда можно и расслабиться. - Блин, Костян! – не выдерживаю я. – Перестать делать вид, что тебе пофиг. Это не местного гопника вырубить. Если они достанут биту из реки, то найдут наши отпечатки. Тогда точно не отвертимся. Парень запихивает в рот остатки пиццы и прожёвывает её. Только после этого решает продолжить разговор. - Да никто даже не додумается нырять в реку ради какой-то биты, - тянет Назаров. – Это просто вечеринка на пристани. Там даже купаться запрещено, так что никто ничего не найдёт. Чувак, дело закроют через пару месяцев и даже париться никто не станет. Я поджимаю губы, не разделяя оптимизм друга. Судя по его реакции, Костян даже не расстроен из-за того, что отправил парнишку в кому. По любому только рад, что ещё один богатенький отпрыск вышел из игры. Костя Назаров ненавидит богатых людей. Искренне и бесповоротно, и никто не в силах переубедить его. Четыре года назад его родители и младшая сестра попали в аварию. Жуткую и ужасную – всё было всмятку, от автомобилей практически ничего не осталось. Виновником был пьяный парнишка, гнавший по автостраде с такой скоростью, словно попутал реальность и видеоигры. В этой аварии Костя потерял отца и сестру, а вот виновник всего этого как раз-таки чудом спасся. Суд был быстрым и до нелепости глупым. Парень оказался из «золотой молодёжи» с богатыми родителями, которые откупились от наказания. Добились условного срока, плюс заплатили семье Назара полтора миллиона рублей в качестве компенсации. Естественно, справедливости никто не добился и глупо было вообще надеяться на неё. С тех пор Костя каждый раз плюётся ядом, когда речь заходит о богатых людях со связями. Особенно о детях с предками-миллионерами. Я – исключение. Назаров долго не знал о том, что у меня богатые родители, потому что веду я себя как пацан с улицы, деньгами никогда не разбрасываюсь. Часто вытаскивал Костяна из передряг и даже выручал с полицией. Так что мы с ним быстро скорешились, и, когда парень, наконец, узнал о том, кто на самом деле мои родители, сказал: «Чё, ну… везде исключения бывают». - Даже если они не найдут биту, то есть видео. Это раз. Когда этот парень очнётся, он тут же сдаст и тебя, и меня. Это два, - продолжаю настаивать я. - Если этот парень очнётся, - поправляет меня Костя, принимаясь за следующий кусок пиццы. – А с записями я разберусь. Проблем с этим не будет. - Я к тому, что нужно залечь на дно, понимаешь? - Да, ладно-ладно, - отмахивается от меня Назаров. – Я тебя услышал. Буду вести себя тихо. У нас вопрос поинтереснее есть. Когда ты меня со своей подружкой познакомишь? Обещаю, что не буду придираться к тому, что она богатенькая, - поспешно заверят меня парень. – По крайней мере, постараюсь. Я поджимаю губы. Вот умеет же Назар перепрыгивать с темы на тему, когда ему это нужно. Чёрт бы его побрал. - В пятницу у нас будет ровно месяц, как мы с ней познакомились, - всё-таки беру кусок пиццы, пока друг не съел всё в одну харю. – Так что я устрою ей сюрприз. Будет вечеринка, там и познакомишься с ней. Только, пожалуйста, веди себя адекватно. - Пф-ф, - Костя оскорблённо смотрит на меня. – Когда я вёл себя неадекватно? Я задумчиво хмурюсь, откусывая кусочек от пиццы. - Ну, например, когда танцевал стриптиз на столе, - смеюсь я. - Не помню такого, - отмахивается. - Или когда устроил драку на прошлой вечеринке, - с нажимом напоминаю я. Костя поджимает губы, понимая, к чему я клоню. Не выделяться, не дебоширить, не привлекать к себе внимания. Вообще ничего не делать. - Ладно. Буду тише мыши, - обещает Назаров. – И в драки влезать тоже не буду. - Класс, - довольно улыбаюсь я. В пятницу у нас будет семейный ужин, про который упоминал отец, но вместо этого я отправлюсь на вечеринку и проведу время со своей любимой девушкой. Вот и всё. Шах и мат. Все счастливы, все довольно. Ну, почти все…