Вкус вишнёвой лжи

В мире нет ничего запретного. Но людям обманутым этого не понять. (Нацуо Кирино. Гротеск) Мальбэк – Равнодушие Ложь 31. Ира

Итак, что мы имеем? Скорее всего, Стаса похитили те два упыря, разговор которых я случайно подслушала на благотворительном вечере. Удивительно, как я вообще оказалась поблизости, иначе пришлось бы гадать, куда делся Скворецкий. С другой стороны, нельзя исключать вариант, что Костя спешит с выводами. Ну, подумаешь, парнишка на звонки не отвечает. Загулял, забылся. Не маленький же. Может быть, сейчас с Элли торчит. Кстати, надо будет позвонить подруге, чтобы проверить этот вариант. - Твой батя не нагрянет, случаем? – спрашивает Костя, сидя на кухне за столом и нервно подёргивая ногой. Кстати, да. Назаров всё ещё в моей квартире. Сидит тут, переживает, нервничает, пока я безмятежно готовлю завтрак. На самом деле, я просто делаю вид, что мне всё равно. В мыслях я уже сотню раз решилась на то, чтобы рассказать всё отцу. Сдам тех уродов, что изнасиловали какую-то бедняжку, а потом ещё и похитили Стаса, расскажу правду и смогу спокойно вздохнуть. Но, если я это сделаю, то неприятности только увеличатся. Если те парни в курсе, что Назаров виноват в госпитализации сына депутата, то сдадут его при первой же возможности. И опять же: почему меня это должно волновать. - Может, - спокойно отзываюсь я, перемешивая яичницу с помидорами. – Но переживай, отмажу тебя как-нибудь. Всё-таки он думает, что ты меня спас. - А разве нет? – фыркает Костя. – Пожертвовал своим телом, чтобы они до тебя не добрались. - Я им и не нужна была, - коротко смеюсь. Парень вздыхает, откидывается на спинку диванчика и замирает, переставая ёрзать. Вкусный запах распространяется по квартире, заставляя мой живот скручиваться и требовать большую порцию еды. Если так подумать, я вчера нормально и не поужинала. Весь вечер простояла с подносом в руках и наблюдала за тем, как богатеи трескают дорогие блюда. А, вернувшись домой, рухнула на кровать с мыслями, что просплю до самого обеда. И вот теперь мне приходится торчать вместе с Назаровым и мысленно оплакивать остывающую постель. - Слышь, может, по дороге похаваешь? Я куплю тебе шавухи, - снова ноет Костя. – Время здесь только тратим. - Шавухи… - грустно вздыхаю. – Ты и так мне её купишь за то, что я тебе помогаю. Могла бы вообще тебя выгнать. - А, типа, одолжение делаешь? – ещё и оскорбляется. – Ясно, короче. Больно надо мне с тобой возиться, сам справлюсь. Слышу, как парень поднимается на ноги, и закатываю глаза. Какие мы обидчивые… - Ой, сиди, а! – бурчу я. – Сказала, что помогу, значит, так и будет. Достань пока из шкафа тарелки. Пока завтракаем, расскажу кое-что. - Что расскажешь? – оживляется парень, тут же передумывая уходить. Показываю на шкаф, и Костя послушно подходит к нему, открывая скрипучую дверцу. Пока парень достаёт тарелки, я выключаю плиту и с нетерпением сглатываю скопившиеся во рту слюни, предвкушая вкусный завтрак. А ещё и шавуху мне обещали! Прямо пир сегодня какой-то. - На счёт Стаса, - отвечаю на вопрос Назарова. – Я, кажется, знаю, что с ним случилось. Костя громко ставит тарелку на стол и резко оборачивается. - И молчала всё это время?! – громко возмущается он. - Да тише ты, - шикаю на него. – Бабушку разбудишь. Если уже этого не сделал. И хорош на меня так смотреть, - с помощью тряпки беру сковородку и подхожу к столу, начиная накладывать завтрак на тарелки. – Я не рассказала, потому что ты сразу же рванёшь чёрт знает куда и натворишь бед. Нужно придумать нормальный план, прежде чем действовать. Так что сел, - киваю на диванчик, - и ешь. Назаров цокает языком, покорно заваливаясь обратно на своё место. Широко раздвигает ноги, облокачиваясь о них предплечьями, задумчиво хмурится. Его взгляд скользит по полу, по старым облезлым обоям, отклеившимся у потолка, замечает сломанную дверцу нижнего шкафа, останавливается на моих босых ногах. Оставив немного яичницы для бабули, я возвращаю сковородку на плиту и сажусь на табурет, придвигая к себе тарелку. Костя переводит хмурый взгляд на меня, и в этот момент мне почему-то кажется, что думает парень вовсе не о пропавшем друге. Я только сейчас понимаю всю комичность и нелепость данной ситуации: я сижу вместе с Костей Назаровым на своей кухни и завтракаю. В этой квартире с роду не было никого, кроме Элли, бабушки, отца и парочки соседей. Ну, мачеха когда-то приходила с братом, да и, кажется, всё. Раньше мне всегда было стыдно приводить сюда знакомых, потому что квартирка у нас бедная, маленькая, ремонт делали ещё в советские времена. А потом со временем стыд испарился вместе с необходимостью сближаться с людьми до такой степени, чтобы звать их в гости. Вместо неловкость теперь безразличие: что обо мне подумают, что скажут за спиной, какого мнения останутся. Зачем переживать из-за каких-то пустяков? Костя неожиданно трогает мою коленку, и я вздрагиваю от его горячих пальцев. Мы встречаемся взглядами, и мне почему-то на мгновение кажется, что парень жалеет меня. - Рассказывай, - тихо просит Назаров, и я понимаю, что вовсе это не жалость. Просто беспокойство за друга. - А ты ешь, - киваю на его завтрак. – Остынет. Парень вздыхает, выпрямляется и пододвигает к себе тарелку. - В общем, так, - выжидаю, пока Костя проглотит три ложки яичницы. – Вчера я случайно подслушала разговор парочки придурков. Речь была о Стасе и о тебе. Они знали, что вы замешаны в коме того парнишки. Идти в полицию не хотели, потому что сами на вечеринке начудили и кого-то изнасиловали. Говорить отцу парня в коме тоже не собирались, - замолкаю, давая время Назарову переварить мои слова. Тот спокойно есть завтрак, хмурясь. – Они собирались сами выловить Стаса, чтобы через него выйти на тебя. Типа отомстить. - Вот, о чём Стасян хотел побазарить, значит, - тихо бурчит Костя. – Вот уроды... – несильно ударяет кулаком по столешнице. Шмыгает носом, стирает со лба пот. Облокачивается предплечьем о столешницу и опускает голову так низко, что я не могу разглядеть его эмоции. Я настороженно жую яичницу, наблюдая за гостем. Так и кажется, что парень вот-вот перевернёт стол, разгромит кухню и умчится в закат, но вместо этого Назаров лишь медленно поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза. - Знаешь, кто они? Качаю головой. - Понятия не имею, - пожимаю плечом. – Просто два мажора каких-то. Один блондин. Второй, вроде бы, тёмненький. Я особо не разглядывала. Говорили так, словно тот парень в коме, их друг. - А я, кажись, в курсе, - берёт тарелку и вываливает в рот остатки завтрака, начиная тщательно пережёвывать. – Ешь быстрее, у меня есть план… Вздыхаю, доедаю яичницу и поднимаюсь на ноги. Оставив тарелку в раковине, я направляюсь в свою комнату: - С тебя шавуха, - коротко бросаю я напоследок. - Угу. Так, надо быстренько переодеться, помочь Косте с поисками Стаса, а потом насладиться предстоящими выходными, пока рабочие будни снова не затянули меня в свои сети. А ради шавухи я готова весь мир перевернуть! Боже, у меня такие мелочные желания. Если бы Элли узнала о том, что я готова ради завёрнутой кошатины продать душу, забилась бы в припадке. В комнате я избавляюсь от халата и домашней одежды. Надеваю лифчик, джинсы, быстро стягиваю волосы в хвост, после чего начинаю рыться в шкафу в поисках чистой футболки, но нормальной одежды так и не нахожу. В стирке что ли всё? Ещё один пункт, которым стоит заняться. Из глубины ящика достаю бордовую спортивную футболку, выворачиваю её, в тайне радуясь, что вещь не мятая и гладить её не придётся, и уже собираюсь одеться, как вижу в отражении зеркала Назарова. Дверь наполовину приоткрыта (она частенько шалит, открываясь в ненужные моменты. Ручки-то у меня нет, сломалась), парень стоит в коридоре в пол-оборота и наблюдает за мной, чуть склонив голову. Я замираю, не сразу сообразив, что стою в одном лифчике, быстро прикрываю грудь футболкой и оборачиваюсь, но Кости в дверях уже нет. Показалось? Нет. Он точно там стоял и разглядывал меня. Вот же нахал! Совсем совести нет… Натягиваю футболку, пытаясь утихомирить быстро бьющееся сердце и избавиться от смущения. Чёрт бы его побрал, этого Назарова!