Чувствую, как вижу

Джонни приехал раньше. Просто в один момент скрипнула дверь, и зазвучал незнакомый голос. Чуть грубый, но довольно приятный. От этого стало противно – ну как у такого негодяя может быть такой голос? — Он? — Он, — прогудел Тим, одним пинком заставляя Дикона дернуться, тем самым продемонстрировав, что он жив. — Хор-рошо, — протянул Джонни, а это был, разумеется, он, быстро дотрагиваясь пальцами до одежды Дика, что-то разглядывая. Внезапно с шумом выпрямился и резко вышел, скорее всего, увлекая за собой и Тима. Хлопнула дверь. Ричард уже приготовился снова провалиться в небытие – в последнее время он делал это слишком часто, но внезапные голоса совсем рядом, наверное, за стеной, заставили его стряхнуть сонливость и прислушаться. — Ну что, хорош, а? – Тим явно доволен собой. – Ты не видел на площади никаких объявлений? — Действительно, пора бы уже, — протянул Сэмми. — Вы…вы идиоты, тупицы! Вы вообще кого сюда притащили?! – с каждым словом Джонни распалялся все сильнее, и вот он уже кричит, наверняка размахивая руками. — Эй, ты вообще чего? – удивление. Тим удивлен. Сэмми молчит, но Дик уверен, что отребье испугано. — Вы точно придурки… Это человек Первого Маршала. Хотя, что я говорю… Это оруженосец Первого Маршала! Вы представляете, что это значит? — Первого Маршала… Ворона, что ли? Он отвалит нам неплохие деньги за мальчишку. — Конечно, прям возьмет и отвалит! Только трупам деньги ни к чему! А мы – трупы. — Да ладно тебе, не пори горячку, Джон! – Сэмми, несмотря на неуверенные нотки в голосе, хорохорился, хотя, видимо, уже начинал что-то соображать. — Рокэ Алва – чудовище. Он не станет платить за оруженосца, но ему ничего не будет стоить выпустить нам кишки. Мы только окажемся у ворот его особняка, как уже наша смерть отразится в глазах его психованных кэналлийцев. Иногда мне кажется, что вы совсем не умеете думать. Рокэ Алва! — И что теперь? – Тиму передалась тревога Джонни. – Вернем мальчишку? — Вернем? – глухой смех. Пока человек не заговорил, понять, кто смеялся было невозможно. — Как ты себе это представляешь? Добрый день, господа хорошие, мы вам вашего оруженосца принесли, малость потрепали, ну да это не беда. Ну что, мы пойдем с Создателем, да? — Хватит, Джон, это уже не смешно. Да, мы по уши в дерьме, раз даже ты напуган, — жестко заметил Сэмми. – И нам надо что-то сделать, чтобы выбраться из этого дерьма. Что именно? — Что именно? – переспросил Джон, — что угодно, но Ворон не должен узнать, что малой был у нас. — Выбросим его в каком-нибудь переулке? – предложил Сэмми. — А если люди Алвы его найдут? Он все равно сможет на нас выйти. И мы все равно станем трупами. — Тогда?.. — Нет мальчишки – нет улик. Нет улик – мы живы. — Предлагаешь пришить парня? — Выхода нет. Впрочем, вам его жаль? Мне – нет. Его морда так и просит удара о стену. — Согласен, — теперь Тим был удовлетворен. Может, есть немного разочарования от неудачи в легкой наживе, но все же больше радости, что можно будет и живым остаться, и прикончить так раздражающего его юношу. – Приступим? — Нет, не сейчас, — Джонни думал. – Я проедусь по городу и проверю объявления о пропаже. Если его ищут – нам надо быть предельно осторожными. С этой мразью дворянской нас ничего не должно связывать. Ни единой ниточки, которая может привести в наше убежище, вам понятно? Постарайтесь впредь быть более разборчивыми, выбирая жертву. Иначе мы можем поменяться ролями. — Да понятно все, Джонни… Ну дураки мы, просто он так заманчив был – грешно такой шанс было упускать. — Ладно, что было, то было. Сейчас главное свои шкуры спасти, а все остальное не имеет значения. Проследите, чтоб не сбежал, пока я занимаюсь объявлениями. — Будет сделано, — хмуро откликнулся Сэмми. Снова шаги и хлопанье дверью. Дикон все никак не мог разложить по полочкам то, что услышал. Лишь одна мысль настойчиво стучала в голове – его убьют. Сегодня. Все кончится. Освобождение или муки? Если бы его застрелили… Но Тим его слишком ненавидит, чтобы пустить пулю. Надо готовиться к последним и худшим часам. Был бы у него кинжал – он бы защищался до последнего! Погибнуть в пылу драки не так позорно. Беспомощный и жалкий Повелитель Скал… От самого себя тошно! У него есть около часа. Быстрее Джон не справится. Что же, он проведет это время с пользой – наконец-то признается себе, что ему безумно нужен Рокэ Алва. Не потому, что он непобедим и мог бы спасти его, а потому, что просто нужен. Этот человек — настоящий еж, но ведь и еж может перестать колоться? Рокэ перестал… В ту ночь. Какая разница, что Дик слышал потом? Ведь был Рокэ, Рокэ… Как хочется сейчас его увидеть… Нет, увидеть он бы не смог его даже не окажись в лапах разбойников. Почувствовать. Коснуться рукой. Чтобы знать, что он рядом. Некстати всплыл в памяти насмешливый голос Эстебана. То, что он говорил… какой мерзостью и каким оскорблением это казалось тогда. Сейчас бы Ричард отдал все, что имел, чтобы те почти позабытые слова «навозника» оказались правдой. *** Когда кто-то грубо дернул его за локоть вверх, Дикон, собравшись, наугад лягнул ногой, судя по злобному шипению и грязному ругательству, все-таки попав по коленной чашечке. — Мразь, — лапища ухватилась за успевшие за время службы у Ворона отрасти волосы, а в следующую секунду из глаз брызнули слезы. Так всегда бывает, когда сильно бьют в нос. Неровности стены содрали кожу лица, боль обожгла, но не успел Дик опомниться, как последовал новый удар. Еще, еще! Стена была влажной – намокла от крови. Мерзкий хруст и снова боль – хрящик носа не выдержал такого издевательства. Сопротивляться не было сил. Боль, унизительная боль поглотила, кровь лезла в рот и нос, дышать было тяжело, тело будто стало чужим. Если бы он мог увидеть хоть что-то, хоть какой-нибудь блик, чтобы с размаху ударить по мерзкому лицу. Но он не мог, он не мог даже слабо огрызнуться. Алва бы обязательно что-нибудь сделал, окажись в подобной ситуации…нет! Он бы не оказался в подобной ситуации никогда. Он сильный, он бы никогда не опустил руки, как какой-нибудь слабак. Оруженосец недостоин своего монсеньора. Как ни крути. Рука, сжимающая волосы, разжалась. Юноша мешком упал на пол, даже не пытаясь встать. Пинок по ребрам. Тим смачно сплюнул. — Ничтожество, — и это говорит такое отребье как он? – ты ничтожество. Ты ничего не стоишь. Об тебя и руки марать тошно, но я как-нибудь справлюсь. – А теперь ухмыляется. Алчно, как сытый уличный кот. — Ты тут… — Сэмми. – Готов аристократеныш? — Не, дышит. Это ненадолго. Когда мы его вынесем из убежища? — Этой ночью. Разрежем на куски и сбросим в Данар. — Хорошо. Кто-то с шумом сел на пол. Скорее всего Тим – Сэмми представлялся Дику более гибким и легким. — Ненавижу ждать, — буркнул голос Тима прямо у Дикона, находящегося на грани потери сознания, над ухом. Значит, на куски и в Данар? Мерзко. Куда еще унижений? Последний герцог Окделл, готовьтесь кормить рыб. — Слышишь? — Что? — Шум. — Джон? — Скорее всего, да. Пойду проверю. — Валяй, — лениво бросил Тим. – Только быстрее. Хочется поскорее покончить с этим и выпить. Мы уже какой день не пьем? — Жди, — коротко сказал Сэмми и вышел. Ричард уже приготовился к новой боли, но отброс, видимо, забыл про него. Юноша слышал хриплое дыхание, запах чужого пота. Ему рисовался здоровенный небритый мужлан в поношенной одежде. Безродный, грубый разбойник. Может, он со Двора Висельников? Хотя нет, после восхождения новой Тени, у них там все по-другому стало. Не как у Дидериха, конечно, но и не так, как было. Шум, который до этого слышал только Сэм, усилился до такой степени, что и Дик стал различать нечто непонятное. Неужели Джонни так шумит? Как-то странно… — Тим… — Сэмми? Когда успел вернуться? — Что…что случилось? — Дерьмо, Тим… — странный звук, грохот! Святой Алан, что же происходит?! Тим встал, что-то случилось… Что? Не важно, это шанс. Ричард, чувствуя боль во всем теле, дрожа, поднялся, опираясь на стену. Ну и куда он пойдет? Все равно, лишь бы стоять. Шум усилился. Звон, он был знаком Дику. Когда скрещивается холодное оружие, шпага к шпаге, сабля к сабле. Его дыхание участилось, это было больно, воздух причинял боль сломанному носу. Сердце билось, как вольная птица в клетке. Еще чуть-чуть, и он сойдет с ума. Когда это закончится? Что-то теплое со всей силы упало на него. Тело?! Не удержавшись, Дикон мешком свалился на пол, уже который раз за все это время. Большое, мужское тело, плохо пахнущее, очень тяжелое, оно придавило юношу намертво. Только глубочайший шок не дал Ричарду забиться, пытаясь высвободиться. Руки заскользили по телу: щетина, рубаха, жесткие волосы… влага. Кровь? Пальцы скользнули в рану на груди и тут же отдернулись. Это был удар в сердце. Звон стих. Но Дикон знал, что он не один в комнате. Здесь были люди. Одни люди убивали других людей. Что теперь будет с ним? Все тот же Данар или нечто похуже? Внезапно стало легче дышать. Тяжелая туша куда-то исчезла, а сильная рука резко привела его в вертикальное положение. — Чтобы я тебя еще отпустил к Штанцлеру… — Э-эр Рокэ? Вцепиться в чужой колет. До боли в пальцах. Не отпускать. Пусть только попробуют отцепить от этого колета, от этого человека. Это сон? Сейчас он очнется от тычка под ребра, и все закончится. Ничего нет, сон… Рука ложится на плечи, притягивает к колету. Можно уткнуться носом куда-то в ключицу. И когда он стал практически одного роста с эром? Или…или и был всегда, просто не стоял так близко к нему? Ноги почти не держат, но если он упадет – Рокэ исчезнет, значит, надо стоять. Иначе никак. Ричард пытается что-то сказать, хоть что-нибудь, но выходи лишь бессвязное бормотание. И пусть. Главное, что его никто не отпихивает, никто не пытается отстраниться. Сколько здесь людей? Много, наверное… Он бы не пришел один…он вообще не должен был приходить, но он пришел. Это…чудо? — Чудо? – знакомый, тихий голос. Неужели он произнес последние слова вслух? — Чудо, — шепчет Дик, замирая. Смех, тоже тихий, почти неслышный. Глаза закрыты, он их не потрудился открыть. С закрытыми глазами проще. Когда Ричард ощущает очень мягкое прикосновение чужих губ к прикрытым векам, то не выдерживает, отпускает колет и обхватывает Ворона, прижимаясь к нему так крепко, насколько вообще можно. — Убивайте… — слово само слетает с губ, просто слишком остро врезается в память злополучный разговор. Нельзя так просто все перечеркнуть, как бы ни хотелось. — Я уже всех убил. — Не всех. Еще я. — Что ты успел натворить? — Вы хотели… Еще тогда, я слышал. Вывести из Олларии. Чтобы никто не узнал. Опять смеется. Что же за человек такой. — Вы невозможны, юноша. Вы ужасно, безобразно мнительны. В небольшом городке, недалеко от столицы, живет прекрасный лекарь, специализирующийся на глазных болезнях. Именно к нему вас должны были вывозить. — Но… я… — слов не хватало. Осознание собственной глупости, едва не приведшей к непоправимым последствиям, заставило вспыхнуть от стыда. Впрочем, вряд ли это кто увидел. Во-первых, лицо было прочно спрятано на ключице у Ворона, пачкая сочащейся кровью кожу и рубашку Первого Маршала. А во-вторых, это же лицо было сплошной кровоточащей ссадиной, разглядеть на ней что-то было бы просто невозможно. — Соберано… — Хуан? Ну конечно, верный слуга, верный работорговец. — А, ну да, — задумчиво обронил Ворон, высвобождая одну руку. Что он собирается делать? Подумать над этим или спросить Дик не успел – какая-то ткань коснулась его носа; Дик инстинктивно судорожно вдохнул и понял, что теряет сознание. Когда же это закончится?!