Куафёр с Флейтовой улицы

Вениамин Свенович Тод

Вениамин Свенович Тод стоял у окна и наблюдал, поглаживая холодящее пальцы бритвенное лезвие, за тем, как к дому подъехала пролётка, из которой вышел прокурор — собственной персоной. Тод усмехнулся, и на его холодном бледном лице, обрамлённом волосами цвета вороньего крыла, пересечёнными седой прядью, заиграла почти безумная улыбка. Как же силён зов мести, покрывающий сознание жертвы полотном забвения! Но как? Как этот человек мог забыть, что именно в этом доме он разорил своей тростью беззакония молодую и счастливую семью, обрекая всех на смерть души, на грех отчаяния и гневной мести?! Лицо куафёра вновь отемнилось мраком, и он решительно подошёл к двери, спрятавшись за неё.

Прокурор Персианов

Почти выбежав из городского парка, прокурор остановился и, увидев извозчика с пролёткой, сел в неё, превозмогая одышку, полу хриплым голосом произнёс: — Полтора рубля, если быстро довезёте меня до куафёра на Флейтовой улице, дом 17. Отъезжая от парка, господин Персианов увидел, как бродяжка выходит из калитки на другом конце парка и исчезает в листве дерев. Доехав до Флейтовой улицы, прокурор, забывшись в едкой горечи своих дум, открыл калитку, подошёл по булыжникам к двери дома и постучал. Дверь открыла немолодая худощавая дама. — Вы к куафёру? — Да. — Будьте любезны, пройдите на второй этаж, — сказала госпожа Курочкина и вышла из дома, направившись в кофейню на соседней улице за плюшками с корицей, нечаянно оставив дверь приоткрытой. Персианов ступил на слегка скрипящую лестницу и медленно начал подниматься по ней, ощущая какое-то непонятное чувство дежавю. И только, когда он прошёл и сел в кресло, он вспомнил, осознал, что это именно тот дом, то родовое гнёздышко, которое он разорил много лет назад. Ему стало страшно. Он было хотел подняться, но чьи-то крепкие руки удержали его, надавив на плечи, и он почувствовал холод лезвия, которое прикоснулось к его шее.

Миронова Анна Викторовна

Выйдя за ограду поместья, Анна сев экипаж, на счастье стоявший рядом с калиткой, крикнула вознице: — Рубль, если довезёте до Флейтовой улицы, 17 за пять минут! Извозчик присвистнул, цыкнул и стегнул лошадей. Сидя в экипаже и ёрзая от нетерпения, Анна вспоминала свою учительницу английского языка, у которой она брала частные уроки несколько лет назад. Курочкина Нелли Леонидовна была прекрасным учителем. Благодаря ей, Анна сумела прочувствовать все тонкости деловой и разговорной английской речи. Уроки проходили в отдельном помещении на втором этаже, и Курочкина говорила, что раньше здесь жила молодая семья, чьей главой был искусный куафёр. Его куафёрня располагалась у гостиницы в центре Затонска, куда выстраивались, по словам госпожи Курочкиной, очереди. У самой же Нелли Леонидовны в доме всегда царил беспорядок, и к себе она не пускала. Заплатив вознице обещанный рубль, Анна подошла к ограде дома и рукой в белой кружевной летней перчатке провела по синей табличке с белыми буквами: Флейтовая улица, дом 17. Ниже было написано: «Куафёрня». Анна распахнула калитку и, ступая по мощёной булыжником узкой дорожке, вошла тихонько в дверь, которая оказалась открытой.

Бродяжка

Как только Анна Викторовна уехала в экипаже, из-за дерева опять выглянула женщина в одежде нищенки. Постояв и подождав, когда Анна удалится на нужное расстояние, женщина сняла с головы грязный платок, скинула с себя тряпьё, которое было надето поверх дорожного тёмно-зелёного платья с белым изящным воротничком и, достав из небольшой, но дорогой кожаной походной женской сумки-наперевес флягу с водой, умыла лицо, отерев его кружевным белым платком. Так же, достав небольшую шляпку, женщина надела её и подошла к выехавшему из-за угла экипажу, махнув вознице рукой. — Пол рубля, если довезёте меня до Флейтовой улицы, 17 за три минуты! Подъехав к нужному дому, женщина, как и Анна, пройдя по дорожке неслышно вошла в открытую дверь.

Штольман Яков Платонович

Приехав в полицейское управление, Штольман столкнулся в коридоре с Коробейниковым, который с довольной миной на всех парах мчался к их кабинету, потрясывая пыльной папкой. — Яков Платоныч, нашёл! Вот! — сказал Антон Андреевич, отдышавшись и протягивая папку, когда они зашли в кабинет. Штольман сел за стол и стал просматривать дело Вениамина Свеновича Тода, обвинённого в жестоком убийстве. Коробейников из-за соседнего стола наблюдал, как лицо Штольмана начало меняться, и уже в конце чтения тот откровенно усмехался. Захлопнув папку, Штольман поднялся, надевая пиджак и беря трость с саквояжем в руки. — Дело белыми нитями сшито! Флейтовая улица 17. Живо, Антон Андреевич, подготовьте пролётку и берите на всякий случай городовых. — Яков Платонович, что там? — Вениамин Свенович Тод со своей семьёй делил дом с некой Курочкиной Нелли Леонидовной! А Анна Викторовна… — Штольман замолчал, махнув рукой. — Не до разговоров сейчас, Антон Андреевич, прошу вас, делом займитесь! — Есть, — сказал Коробейников и пулей вылетел из кабинета. Надевая шляпу, за ним вышел Штольман, аккуратно прикрыв дверь.