Куафёр с Флейтовой улицы

— Господин прокурор и госпожа Курочкина, вы арестованы. Антон Андреевич, проводите их вниз и срочно пошлите за доктором Милцем, — раздался голос Штольмана. Городовые, которые к этому времени уже успели подняться на второй этаж, вывели поникшую, как кукла, Курочкину и трясущегося, мокрого от пота Персианова. Антон Андреевич вышел за ними, и было ещё какое-то время слышно, как по лестнице бухают его шаги. Алиса, поддерживаемая Людмилой Петровной, стала заваливаться назад, падая от бессилия. Штольман и Анна подхватили её и осторожно помогли сесть в кожаное кресло. Анна укутала девушку тёплым пушистым пледом и Алиса, посмотрев ей в глаза, погрузилась в состояние глубокого обморока. Тем временем Вениамин Свенович упал на колени и прикрыл ладонями лицо. Плечи его начали вздрагивать, и послышались глухие сдавленные рыдания. Людмила Петровна, бросив тревожный взгляд на Алису и убедившись, что девушка в надёжных руках, медленно подошла к мужу, встала перед ним на колени и осторожно, нежно обняла. — Любимый, всё хорошо. Я здесь, я жива, Алиса жива. Тод убрал руки от лица и судорожно, крепко обнял жену, прикоснувшись губами к её шее, закрыл глаза и замер, вдыхая родной аромат. Людмила Петровна правой ладошкой дотронулась до его лба и начала шептать какие-то ласковые слова. Может быть это были слова горячей молитвы, а может быть и слова любви, надежды и утешения, но на глазах у присутствующих произошло чудо. Медленно из тела Тода, со стороны спины вылезла и отряхнулась, как зверь после купания, огромная костистая тощая смерть в чёрном саване, зависнув в полуметре от пола и распространяя запах мокрой земли и плесени. Штольман в два шага подбежал к Анне и, схватив её за руку, спрятал за свою спину, прикрыв собой так же и доступ к Алисе. Возвышаясь над присутствующими, смерть как будто овевалась множеством ветров. У неё были седые разлетающиеся в разные стороны фосфоресцирующие волосы, перечёркнутые чёрной, как смоль, прядью, челюсть её была распахнута и бездонная чёрная темень струилась из глазных дыр и рта. Смерть клацнула зубами, вытянула вперёд свои костлявые белые кисти, сцепила их в замок и щёлкнула с наслаждением суставами. Затем наклонилась, подняла лезвие с пола и, кинув последний зияющий взор на присутствующих, шагнула в зеркало. Из отражающей поверхности остался торчать подол её савана. Смерть вздохнула из зазеркалья, затем начала подтягивать подол, и он с треском, сантиметр за сантиметром, исчез в трещине. Штольман и Анна стояли бледные как снег, глядя как последний кусок чёрной ткани исчезает в зеркале куафёра. Затем они повернулись друг к другу, и Штольман крепко обнял Анну, давая ей и себе время справиться с ужасом от увиденного. Постояв так несколько мгновений, Штольман отстранился немного от Анны, прикоснулся к её щеке тёплой ладонью и с каким-то изумлением посмотрел ей в глаза. Затем они оба повернулись туда, где стояли Людмила Петровна и Вениамин Свенович. Муж и жена улыбались друг другу, прижавшись лбами и сплетя кисти рук. Сквозь оконное стекло их освещали солнечные лучи, пробившиеся сквозь тучи, осторожно вырисовывая контуры. Такое было ощущение, что всё вокруг наполнилось глубоким ровным дыханием мира, уюта и покоя. Дышалось свободно и легко. Вениамин Свенович преобразился, наполнившись силой счастья и любви. Вместо мрачного демона на его месте находился светлый, добрый, любящий и любимый мужчина, которому судьба даровала шанс начать жизнь сначала. В открытую форточку влетел белый голубь, сел на перекладину окошка и закурлыкал, возвещая окончание гибельного мрачного потопа скорбей. Над домом куафёра взошла радуга.