Squirm

      — Мистер Малфой, мисс Грейнджер прибыла на встречу.       Я отрываю взгляд от своего рабочего стола в удобном офисе «Малфой Инкорпорейтед», иронично изогнув бровь. У меня выдалась воистину адская неделя, до конца рабочего дня остается каких-то пять минут, в Малфой-Мэноре меня дожидается бутылка виски, а еще ночь… сомнительных занятий. Я знал, что она придет, чтобы обсудить патенты и документацию, но не ожидал, что это произойдет так скоро.       Прямо сейчас во мне противоборствуют два желания. Часть меня хочет вежливо поприветствовать женщину, так прочно обосновавшуюся в моих мыслях за последние три недели, но… есть и другая часть, намного больше и намного агрессивнее, которая требует смести со стола все, что на нем находится, и наорать на секретаршу, выгнав ее прочь. Зуд вернулся, и теперь все мои мысли крутятся вокруг желания унять его как можно скорее. В последнее время количество возложенных на меня обязанностей заставляло внутренних демонов поутихнуть, но я не могу гарантировать, что смогу долго держать себя в руках.       — Пригласи ее.       Она так же привлекательна, как и на том министерском приеме, несмотря на то, что сегодня ее наряд кажется мне слишком консервативным. Женщины, с которыми я обычно провожу выходные, всегда свободны и о-как-сильно-хотят угодить наследнику рода Малфоев. Без сомнений, Гермиона Грейнджер скорее позволит мне вырезать на ее руке «Грязнокровка», чем добровольно окажется в моей постели. Так что мне не остается ничего другого, кроме как представлять, каковы ее крики… и есть ли разница между теми, что она издает от боли, и теми, что вызваны наслаждением.       — Малфой, — она приветствует меня, решительно проходя к моему столу и водружая на него толстую папку с документами. — Как твои дела? — конечно, с ее стороны это лишь дань общепринятой вежливости, но я никогда не пытался притворяться перед ней. Даже в нашем детстве.       — Ну, если учесть, что мой рабочий день заканчивается через четыре минуты, а твое присутствие здесь займет как минимум двадцать, можно сделать вывод, что дела у меня не очень, — я ухмыляюсь, откидываясь на спинку своего стула.       — Ты как всегда очарователен, — язвит она, усаживаясь в кресло для гостей по другую сторону моего стола. — Я нашла несколько несоответствий, которые хотела бы обсудить с тобой.       — О Боги…       — Например, — она взмахивает палочкой, раскрывая свою папку, и извлекает оттуда несколько документов. — Ты дал поручение на перевод значительного объема средств на этот счет в офшоре, но не указал причину и выгоду от этого для компании.       Она здесь меньше месяца, а уже успела уловить тонкости, которые мои подчиненные просмотрели за два года работы. Возможно, мне не стоило ее недооценивать.       — И?       — И, — она хмурится. — Если будет аудит, твоя компания столкнется с серьезными штрафами, если все ее доходы не будут прозрачными. Все, что мне от тебя требуется, это заполнить вот это заявление, — она подталкивает документы дюйма два толщиной в поле моего зрения. — А затем необходимо предоставить корректные реквизиты счетов, вот здесь, — розоватого цвета пергамент пикирует мне прямо в лицо, и я раздраженно отмахиваюсь от него.       Этот офшорный счет, без сомнения, должен был быть спрятан под всем этим дерьмом. Кто бы ни узнал, что я собираюсь делать с этими деньгами, сможет легко прийти к весьма очевидному выводу — они не имеют к компании никакого отношения.       — Грейнджер, — я пытаюсь придать своему голосу столько дружелюбия, сколько вообще могу изобразить. — «Малфой Инкорпорейтед» наняла тебя, чтобы ты оказала юридическую помощь с патентами, а не копалась в наших счетах.       — Да, но я…       — Никаких «но». Постарайся не совать нос в дела, которые тебя не касаются, — я поднимаюсь, снимаю с вешалки свое пальто и направляюсь к выходу. — Хотя, несомненно, продолжай носить эти заманчивые синие лодочки, они творят чудеса с твоей осанкой, — я наслаждаюсь тем, как ее глаза буквально мечут кинжалы в моем направлении, прежде чем покинуть кабинет. Остановившись перед дверью, я поворачиваюсь, приоткрываю ее и добавляю, — Честное слово, ты же не думаешь, что я оставлю тебя в своем офисе, правда?       — Ты невозможен, — вздыхает она, собирая свои вещи.       Она все равно оставляет на моем столе свою папку вместе с тем ужасным розовым пергаментом. Стоит ей присоединиться ко мне в коридоре, я чувствую, как мой пульс учащается. Интересно, какой ответ она ожидала услышать от меня. Боже мой… боюсь, я действительно решил приглядеться к ней повнимательнее и счел эту возможность весьма привлекательной.       — После тебя, — говорю я, жестом указывая в сторону холла.       — Хм, — она делает шаг в указанном направлении, пытаясь обойти меня, но мое тело опережает ход мыслей, и я преграждаю ей дорогу, хотя сам же буквально вышвырнул ее из своего офиса.       — Не принимай на свой счет, Грейнджер. Я отношусь подобным образом ко всем, кто пытается влезть в мои дела. Если бы я позволил тебе, как бы тогда выглядел?       — Как нормальный человек? — отзывается она. — А теперь, если ты меня извинишь, у меня свидание с Роном.       Усмехнувшись, я отступаю, позволяя ей покинуть мой офис и мое общество.        К черту все. Она уже проникла мне под кожу. Худшего окончания рабочего дня и представить нельзя. Когда за своей спиной я слышу хлопок двери, я замечаю нечто похожее на разочарование на ее лице, когда она заходит в лифт.       Может быть, не весь сегодняшний день был потрачен впустую.       Очередная жизнь ускользает сквозь мои пальцы, разливаясь на полу малиновыми разводами. Очередная жизнь, которую я забрал. Я мог бы притворяться, что мне не доставляет никакого удовольствия осознание того, что я своими руками доставляю человеку невыносимую боль, но какой смысл врать себе, когда я испытываю такую эйфорию?       Когда я опираюсь рукой о стену, чтобы прийти в себя, на поверхности остается кровавый отпечаток. Я стал совершать ошибки в своих преступлениях, и все из-за того, что в мои мысли вторглась эта Грейнджер. Теперь всякий раз, когда я лишаю кого-то жизни, этого оказывается недостаточно. Потому что это не она в моих руках. Как такое возможно, что я хочу трахнуть и поцеловать, и одновременно убить одного и того же человека? В этом не должно быть никакого смысла, но я его нахожу. Возможно, это из-за того, что она оставила новую копию того раздражающего розового пергамента на моем столе в замену того, что я выкинул месяц назад. Она, без сомнений, слишком упряма, и именно это движет моим желанием сломать ее. Не физически, конечно, но морально. Мне нужна лишь ее душа. Чтобы преподать урок и дать понять, с кем она имеет дело.       Я оставляю безжизненное тело на столе и поднимаюсь наверх, прочь из подземелий. Весь устроенный хаос я уберу потом. Сейчас мне нужен горячий душ и кто-то, кто заставит меня забыть о том, что я хочу что-то, чем не могу обладать.