Squirm

      Канун Нового года вызывает желание начать жизнь сначала. Он зажигает огонь жизни в простых людях, которые мечтают ни больше ни меньше, чем о возможности начать сначала, искупив все свои ошибки. К счастью, я никогда не относил себя к «простым людям», так что я не испытываю никакой необходимости бороться со своими грехами. Тем не менее, ради своих потомков я все же записываю свое желание на листе пергамента цвета яичной скорлупы и бросаю его в огонь. Это традиция, которая передавалась от Малфоя к Малфою. В этом году я сижу в комнате один. Я отверг все приглашения на глупые вечеринки этим вечером. Нет никакого желания праздновать. Моя жизнь, мои надежды и мечты окончательно разрушены без надежды на восстановление.       Звон, раздавшийся вдалеке, оповещает меня о том, что кто-то появился на территории за воротами.       — Мипси, — кричу я и жду, пока маленький хромой эльф-домовик появится в дверном проеме. — Узнай, кто стоит за воротами. И выгони их.       — Уже бегу, хозяин Малфой. Мипси все сделает, — эльф тут же исчезает, оставляя меня одного. Мне кажется, я не могу видеть ничего на расстоянии вытянутой руки, вероятно, я слишком пьян. Так что, когда эльф возвращается, съеживаясь передо мной, я могу лишь рявкнуть:       — Что?       — У ворот мисс Грейнджер, сэр. Она сказала Мипси, что не уйдет, пока не поговорит с мистером Малфоем.       Я поднимаю голову.       — Грейнджер, говоришь?       — Д-да. Мипси пытался объяснить, но мисс Грейнджер очень упряма.       — Да… точно Грейнджер, — я усмехаюсь. — Впусти ее.       — Да, хозяин Малфой.       От количества выпитого этим вечером ликера у меня кружится голова, но я все же фокусирую взгляд на старых дедушкиных часах в углу комнаты. Время без десяти двенадцать. Разве сейчас она не должна развлекаться на какой-нибудь вечеринке в дорогущем коктейльном платье? Или, возможно, дома с ее дорогим Уизли?       Я слышу, как открывается дверь и приближаются шаги, но делаю вид, что не обратил на это внимание, даже когда она входит в комнату. Я пялюсь на огонь в камине, замечая, тем не менее, краем глаза, как она красива. Она стоит прямо, с высоко поднятой головой, одетая в простое атласное платье фиолетового цвета с золотыми вставками. Волосы убраны в легкий пучок, а несколько прядей красиво обрамляют лицо, касаясь щек. Ее брови нахмурены, и я чувствую тепло, исходящее от нее, даже на расстоянии. Я веду себя так, словно она для меня не более чем вещь в этой комнате, чем раздражаю ее еще сильнее.       — Малфой.       Уголки моих губ ползут вверх, но я не отвечаю ей. Я знаю, почему она здесь.       — Малфой! — она повышает голос, направляясь ко мне, стуча каблуками. Я позволяю ей закрыть мне обзор на камин, заставив встретиться с ней взглядом. — Отвечай, ты… ты…       — Мерзкий, отвратительный, грязный таракан? * — предполагаю я, растягивая губы в ухмылке. Я запомнил это, когда она назвала меня так на третьем курсе. Я надеялся, что однажды смогу использовать эти слова против нее самой, но возможности так и не представилось. Впрочем, я, наконец, нашел им применение.       — Это ты… — начинает она, то сцепляя, то расцепляя руки. — Ты прислал это к моей двери сегодня вечером? — она вытягивает вперед левую руку, показывая потрясающий бриллиантовый браслет. На нем висит небольшой шарм** в виде золотого снитча, сделанный из янтаря.       — Ты надела его, — говорю я, уходя от ответа. — Из чего я делаю вывод, что он пришелся тебе по вкусу.       — Я решила, что это от Рона, — почти взвизгивает она. — Из-за этой безделушки он обвинил меня в том, что я с кем-то сплю.       — Я удивляюсь, как он не выдал это за свой подарок.       — Ты, кстати, тоже не признаешься.       — Потому что мы оба прекрасно знаем ответ. Кто еще может позволить себе нечто подобное? — я касаюсь ее запястья кончиками пальцев.       — Я… Я не… Я не хотела этого, Малфой.       — И что же, ты можешь отправлять мне рождественские подарки, а я должен игнорировать правила приличия и оставлять это без благодарности?       — И это больше, чем благодарность, — она машет своим запястьем перед моим лицом. — Это слишком, — второй рукой она тянется к замку на браслете. — Я не могу принять его.       — Ну, мне он тем более не нужен. Ты думаешь, я буду его на своем запястье носить? Я очень горжусь своей внешностью, но не имею подобных наклонностей.       — Почему?       — Почему я не гей?       — С чего вдруг ты решил купить мне нечто настолько дорогое? Мы работаем вместе. Мы не…       — Во мне проснулась щедрость. Помнится, и ты, и твои дружки постоянно тыкали меня в отсутствие оной. Видимо, попытка измениться провалилась. Извини, — я стараюсь произнести это так коротко и сухо, чтобы у нее пропало всякое желание спорить.       — Ну… — ее голос смягчается. — Все равно. Это слишком, Драко.       Мое имя. Она назвала меня по имени, и я не уверен, что именно заставило меня подняться на ноги помимо того, что я пьян. Я приближаюсь к ней, стараясь не споткнуться. Мой взгляд становится прямым. Мой голос хрипит.       — Повтори.       Она выглядит озадаченной, однако не отходит. Храбрая. Всегда такая храбрая.       — Это слишком.       — Нет, — я качаю головой, и комната вновь начинает вращаться. — Мы оба знаем, что я имею в виду.       Она смотрит на свое запястье с браслетом, а затем прижимает руку к груди, размышляя. Мне это не мерещится. Я уверен, что она тоже чувствует искры, летающие между нами. Это словно молния, рассыпающаяся на мелкие частицы, но я чувствую их. Я наблюдаю за тем, как она закусывает нижнюю губу, выдыхая:       — Драко.       Мое имя, сорвавшееся с ее губ, посылает по телу электрические разряды, и я приближаюсь еще на шаг.       — Так, что… Уизли расстроился? — еще ближе, оказываясь в одном шаге от нее. — Из-за такой маленькой безделушки?       — Он был не особо рад, — шепчет она еле слышно, и я слышу биение наших сердец в повисшей тишине. — Особенно, когда я сказала, что думаю, что это от тебя.       — Хм, — я киваю, протягивая ей свою руку. Она недоверчиво смотрит на нее, но я лишь закатываю глаза и касаюсь ее запястья, притягивая ближе, так, чтобы ее рука находилась на уровне моих глаз. — Как ты думаешь, почему?       — Он презирает тебя.       — Я в курсе этого, — я усмехаюсь, рассматривая искусно сделанный браслет. — Я имею в виду, почему, как ты думаешь, получив столь потрясающий подарок, ты сразу же решила, что он от меня?       Я слышу, как она на миг затаила дыхание, и это бесподобно.       — Как ты и сказал, только кто-то наподобие тебя мог бы позволить себе такой подарок.       — Это неправда. У Поттера достаточно денег. Как и у твоей дорогой подружки… как ее имя? Сестры Уизли?       — Джинни.       — Джинни, — я киваю. — Она же теперь профессиональный игрок в квиддич. Уверен, она бы могла подарить тебе нечто столь же прекрасное.       — Но это ты.       — Да. Это я, — я приближаюсь, поднося ее запястье к своим губам. Алкоголь в крови делает меня куда более смелым, нежели я обычно бываю в ее обществе. Сейчас во мне говорит именно он. — Я веду к тому, Грейнджер, что первым делом ты должна была подумать о ком-то из своих друзей, но ты на автомате подумала обо мне. Почему так?       Пока она обдумывает свой ответ, между нами вновь воцаряется молчание.       — Я думаю, это из-за того, как ты на меня смотришь.       — Оу? — я изгибаю бровь. — И как же я на тебя смотрю, скажи на милость?       — Как… как на добычу, — она быстро моргает, сконфуженная своими же словами. Или на нее так действует моя усмешка, которой я одариваю ее в ответ? Трудно сказать. — Мне пора.       Моя хватка на ее запястье становится крепче, и я притягиваю ее руку до тех пор, пока мое дыхание не касается пульсирующей жилки.       — Уверена? — я касаюсь венок чуть ниже ее ладони легким поцелуем.        Она сглатывает, от чего мышцы на ее очаровательной шейке сжимаются.       — Рон ждет меня. Я сказала, что отлучусь всего на пару минут.       — Перед самым Новым Годом? И он так просто отпустил тебя… неужели?       — Д-да…       — Почему я не верю тебе?       — Потому что ты параноик. И слишком самонадеян.       — Тушé, — я оставляю еще один поцелуй, касаясь кожи языком чуть ниже, рядом с браслетом. — Но ты не убегаешь и не останавливаешь меня, так что твое обещание Уизли кажется лишь пустой болтовней.       Ее глаза прикрыты, она явно взволнована происходящим. Ей нравится то, что я делаю с ней, в этом я уверен. Еще недавно я понял, что мечусь между желанием трахнуть, поцеловать и убить эту женщину, и сегодня поцелуй одержал победу. Часы позади нас бьют полночь, и я опускаю свободную руку на ее талию, преодолевая последнее разделявшее нас расстояние.       — Полночь, — произношу я.       — Так и есть.       — Ты пропускаешь свой новогодний поцелуй с Уизли.       Она недовольно поджимает губы, пойманная на собственной лжи. Как просто ее раскусить.       — Никто не должен оставаться без своего поцелуя в новогоднюю ночь.       И затем я наклоняюсь к ней, склоняя голову, словно оценивая ситуацию. Ее дыхание прерывается, она размыкает губы, и это все, что мне требуется. Мои губы касаются ее, и в этот момент мы становимся единым целым. Ее вкус невероятен, а ее язык! О… ее язык! Сплетаясь с моим, он вопреки всему успокаивает внутреннего зверя, живущего в моей душе. Я теряюсь в экстазе. Эта сирена украла у меня нечто важное, и я боюсь, что уже не смогу вернуть это — преданность.       Перезвон дедушкиных часов эхом разносится вокруг нас, но он и рядом не стоял с тем вздохом, что слетает с ее губ, когда я отстраняюсь, открывая глаза. Шоколад встречается со сталью. Я ухмыляюсь, хотя понимаю, что подобное сейчас совсем не в моих интересах.       — Представляю, как сильно ты сейчас хочешь сбежать.       — Что? — она часто моргает, сбрасывая с себя оцепенение. Ее глаза расширяются, когда она наконец понимает, что мы только что сделали, но она не из тех, кто будет цепляться за это, и потому прячет свое удивление глубоко внутри, возвращая своему лицу невозмутимость, точно так же как и я сам. Она делает несколько шагов, отходя от меня, и прикасается к губам кончиками пальцев. Оглушенная произошедшим, она направляется к арке, намереваясь уйти, но на секунду останавливается, оборачиваясь ко мне. Я засовываю руки в карманы, ожидая услышать очередную порцию обвинений, но вместо этого получаю сияющую улыбку.       — Я… эм…       — Подойдет простая благодарность, — говорю я. — За подарок.       Мои слова заставляют ее глаза возмущенно сверкнуть.       — Я об этом не просила.       — Но он понравился тебе, так что это неважно.       Она вздергивает подбородок. Гриффиндорцы с этой своей гордостью.       — Спасибо.       — Все для тебя, — она разворачивается, направляясь к выходу, и я добавляю. — Увидимся на работе.       Она выжидает несколько секунд, прежде чем ответить мне.       — Конечно. Спокойной ночи… Драко.       — Спокойной ночи.