Squirm

      Арка Смерти. Не могу сказать, что когда-то слышал об этом хоть что-то, но само название, слетевшее с губ Гермионы, заставляет мой желудок сделать кульбит. Живот скрутило таким сильным спазмом, словно в меня запустили сильнейшим заклинанием. На лбу выступил холодный пот, и сердце забилось в бешеном ритме.       Гермиона замечает мою нервозность и, к моему удивлению, на ее губах появляется улыбка.       — Уже кое-что.       — И как, мать твою, это понимать? — я презрительно усмехаюсь, когда двери лифта закрываются с характерным звуком, собирая всю волю в кулак, чтобы остаться на этом чертовом этаже и не сбежать отсюда сломя голову, как подсказывает мне инстинкт самосохранения.       — Скоро все встанет на свои места, Драко. Похоже, сейчас тебе придется просто довериться мне, — она берет меня за руку и идет чуть впереди меня, направляясь в большой холл с множеством дверей. Черный мраморный пол отражает мое лицо, когда я опускаю голову, пытаясь дышать глубже. Я поднимаю голову вверх, к потолку, но обнаруживаю вместо него только черноту, простирающуюся на многие мили вверх. Не заметив, что Гермиона остановилась, я практически врезаюсь в нее, когда мы оказываемся в самом центре помещения.       — Почему мы остановились? — шепчу я.       — То, что мы собираемся сделать, нарушает, как минимум, пятьдесят постановлений Министерства и очень опасно, — она отвечает крайне сосредоточенно, словно разговаривает скорее с самой собой, нежели обращается ко мне. — Я должна быть уверена, что не пойдешь на попятную.       — Меня бы здесь не было, если бы я…       — Мне нужно, чтобы ты произнес это вслух, — настаивает она, вцепившись в меня взглядом и словно заглядывая в самую глубину моей ледяной души. — Мы вернулись на несколько шагов назад прошлой ночью, и я не знаю, почему. Я надеялась, что до этого не дойдет, но я в любом случае буду бороться за тебя, Драко, — свободной рукой она касается моей груди, там, где бьется сердце.       Что-то внутри меня умоляет обнять ее, но я заглушаю это желание и сощуриваю глаза. Подозрение стало моим неизменным спутником. Это все, чему я научился за последние годы.       — Почему ты так увлечена идеей «спасения» моей души, Гермиона? Ты же знаешь, что мне плевать на это.       — Тебе, может, и плевать. Но Драко внутри тебя, настоящий ты, умоляет меня о помощи, — ее руки скользят по моей груди вверх, пальцы легко танцуют на коже шеи, и она заключает мое лицо в ладони. Я позволяю. Ощущения приятные, так почему я должен противиться этому?       — Ты ведь слышишь его, не так ли?       Она всё знает. Эта женщина потрясающая. Эта женщина ужасно раздражает.       — Понятия не имею, о чем ты.       — Я знаю, что ты лжешь, — упрямится она.       — И откуда же тебе знать, что происходит у меня в голове?       Справа от нас распахивается дверь, прерывая наш разговор. Мои расспросы, видимо, подождут, потому что Гермиона говорит:       — У нас всего час, прежде чем комната вновь будет запечатана. Идем.       Чем ближе я подхожу к двери, тем сильнее теряю связь с самим собой. Я словно кто-то третий наблюдаю за происходящим со стороны, паря где-то над бездонным потолком, когда Гермиона тянет меня через порог зловещего черного дверного проема. Дрожь, вызванная магией, пробегает по позвоночнику, и словно по щелчку мы оказываемся в огромной пустой комнате. Ну, практически пустой. В центре комнаты стоит нечто огромное и, несомненно, зловещее. Нас окружает инквизиторский зал, похожий на тот, который используется для заседаний Визенгамота, но выглядит он так, будто им не пользовались несколько столетий. Но не это привлекает мое внимание. Большая арка, сделанная из полуразрушенного камня, выглядит так, словно стоит здесь с начала мироздания. Она установлена на небольшом возвышении, похожим на то, на котором стоят преступники во время суда.       — Что это? — спрашиваю я, чувствуя, как пересохло во рту.       — Это Арка Смерти.       Гермиона подводит меня на шаг ближе, и мне внезапно становится настолько плохо, что я вырываю руку и бегу к стене, в угол, где меня выворачивает. Мой утренний кофе и пара съеденных яиц не задержались надолго. Я вытираю рот тыльной стороной ладони, смущенный и злой. Гермиона касается моего плеча, и я поворачиваюсь к ней, предварительно применив к себе освежающее заклинание, и очистив пол.       — Все в порядке. Такое бывает.       — Что-то я не вижу, чтобы с тобой было то же самое, — усмехаюсь я.       — Бывает. Но не со всеми. Идем, я покажу тебе.       Не без труда я следую за ней по проходу к центру комнаты, готовый в любой момент отступить при необходимости. Но, когда мы приближаемся, происходит нечто еще более необычное. Я начинаю слышать голоса.       Мягкий шепот заполняет мое сознание. Бормотание и шипение бьют по барабанным перепонкам. Я не могу разобрать, что они говорят, но на сто процентов уверен в том, что они реальны.       — Я тоже их слышу, — говорит Гермиона, останавливаясь в десяти шагах от Арки Смерти. Потрепанная черная ткань в арке развевается на невидимом ветру. — Мне было шестнадцать, когда я впервые оказалась здесь. Тогда я их не слышала.       — Шестнадцать? — переспрашиваю я. — Как ты здесь оказалась?       — Помнишь, когда твоего отца арестовали? В конце пятого курса?       — Как я мог забыть? — мой голос понижается, когда я вызываю в памяти события тех дней. — После этого моя семья впала в немилость Темного Лорда. Именно из-за этого он дал мне то задание с починкой Исчезательного шкафа, — я знаю, как звучат мои слова, но воспоминания в моем сознании сейчас похожи на бомбу замедленного действия. Если я не буду осторожнее, могу сказать лишнего. — Вы сражались с ним здесь, да? С моим отцом.       — Да. В этой комнате.       — А эти голоса… до этого ты их не слышала? — спрашиваю я, надеясь сменить тему прежде, чем мой гнев вырвется наружу.       Гермиона качает головой.       — Гарри слышал. И Луна. Но не я. Когда я только начала работать в Министерстве, большую часть времени я занималась защитой волшебных существ. Но была еще одна должность, которую я совмещала… как Невыразимец. Шеклболт настоял.       — Почему ты?       — Самая блестящая ведьма поколения, помнишь?       — Такое забудешь, — я закатываю глаза. — Это же твоя коронная фраза.       — Шеклболт хотел, чтобы я выяснила, подвержены ли волшебные существа звукам Арки Смерти. Я провела здесь огромное количество времени после войны, проводя различные тесты. Когда я впервые вошла сюда после всех тех лет, я услышала голоса. Любое живое существо, приблизившись к арке, услышит голоса своих умерших близких. Поэтому я и не слышала их раньше, я не знала, что значит потерять кого-то. Но после войны… — она умолкает.       — Волшебные существа, с которыми ты работала, это фестралы?       — Великолепно.       — И?       — И даже они боялись Арки Смерти. Я никогда не видела напуганных фестралов. Нечто, настолько близкое смерти, имеет не так уж много поводов бояться, — медленно продолжает Гермиона, подбирая слова. — Помнишь, я говорила, что знала женщину, которая была в той же ситуации, как и ты.       Я киваю в ответ.       — Я привела ее сюда, к Арке Смерти. Я хотела помочь ей и подумала, что если она приблизится к барьеру между миром живых и миром мертвых, это поможет ей успокоить дух.       Почему у меня стойкое ощущение, что она что-то недоговаривает в этой истории?       — Это то, чего ты от меня хочешь? — спрашиваю я. — Успокоить дух внутри меня.       — Я хочу, чтобы ты прочитал свой дневник. Мы смотрим друг на друга, не моргая, ни у одного нет слов, чтобы продолжить. Минуты тянутся мучительно медленно.       — Я думаю, что это поможет тебе услышать духа и найти подсказку.       — Кто та женщина?       — Это не имеет значения, — шепчет она в ответ.       Я делаю шаг в ее сторону.       — Ты хочешь, чтобы я говорил с мертвыми. Ты хочешь, чтобы я признался в своих грехах мертвым, Грейнджер. И я не подпишусь на это, пока не получу ответы.       В ее взгляде сквозит холод.       — Я преданна людям, о которых забочусь. И уважаю ее тайну.       Тьма внутри меня мерцает и пульсирует – ей не нравится находиться так близко к арке. Она чувствует себя беспомощной. Гермиона знает больше, чем говорит. И все же, когда я открываю рот, чтобы продолжить, все, что у меня выходит:       — Ты преданна мне, — я хватаю ее руку и тащу вперед, к Арке. — Ты что-то скрываешь. Рассказывай.       — Драко, отпусти мою руку. Ди…       — Силенцио! — я не позволю ей выкрикнуть «Диббук» снова.       Гермиона сопротивляется, упираясь каблуками в каменный пол, когда я тащу ее вперед, останавливаясь в паре шагов от арки. Шепот становится громче, теперь из арки вырываются крики. Я подталкиваю Гермиону к самому краю, становясь позади нее.       — Ты расскажешь мне, что происходит на самом деле, или я швырну тебя в нее.       Не смей делать этого, мать твою. Легкая ухмылка появляется на моем лице, когда я завожу ее руки за спину и подталкиваю еще на шаг ближе. Гермиона в отчаянии тяжело дышит, широко распахнув глаза.       — Я слышал, что крестный Поттера уже совершил маленькое путешествие через арку. Может быть, ты хочешь передать ему привет.       Прекрати это. С нее достаточно. Она скажет.       Я решу, когда будет достаточно.       Я снимаю с нее заклинание немоты и шепчу, прижимаясь к ее щеке:       — Скажешь хоть слово, и я выброшу тебя в нее. Не думай, что ты какая-то особенная, чтобы меня это остановило.       Горячие слезы катятся по ее щекам, попадая на мои губы. Я слизываю их – маленькое представление для тех, кто находится по ту сторону арки. Ее беспомощность внезапно возбуждает меня. Я представляю, как бы взял ее, прямо здесь, перед этим потрепанным гобеленом. Я могу представить себе ее исцарапанную до крови о камни спину, пока я буду трахать ее до тех пор, пока она не выкинет из головы идею помочь мне. Ее крики заглушат даже шепот из этой арки.       — Говори. Кем была та женщина? — я подталкиваю ее так близко, что кончик ее носа практически касается завесы, и мой член упирается в ее бедра сквозь одежду.       — М-моя мать! — выкрикивает Гермиона. — Это моя мать была одержима! Черт тебя подери, Драко, хватит.       Против своей воли я все же отталкиваю ее в сторону, дальше от завесы, и слышу хлопок, с которым она приземляется на пол. Я опускаю глаза на свои трясущиеся руки, в неверии рассматривая их. Почему я отпустил ее? Я же еще не закончил с вопросами!       Гермиона остается на полу. Ее глаза покраснели и опухли от того, что она постоянно вытирает подступающие слезы. Она смотрит на меня с нескрываемым страхом вперемешку с настоящим гневом.       — Я в тебе ошиблась, — шепчет она.       — Да? — моя ухмылка становится еще шире. — И что заставило тебя изменить свое мнение? — фыркнув, я закатываю глаза и переключаю свое внимание на Арку и доносящиеся из нее голоса. — Итак, у твоей матери оказалась коробка, так? Ты сказала, что она заключила с духом сделку. Какого рода?       — С чего ты решил, что я скажу после того, как ты только что угрожал мне?       Она сейчас серьезно говорит? Одного взгляда на нее достаточно, чтобы подтвердить мои подозрения – я подорвал ее доверие ко мне. Или лучше сказать, к «настоящему» мне. Мои ошибки позволили ей увидеть меня без прикрас. Она думает, что та мягкая, скромная натура и есть настоящий я, но почему она никак не поймет, что настоящий я не чувствует ничего, кроме злости?       Даже задавая эти вопросы, я думаю о том, как оттолкнул ее дальше от Арки Смерти. Должно быть, глубоко внутри часть меня действительно заботится об этой женщине.       Конечно, я забочусь о ней. Ее появление – единственное хорошее, что случилось со мной после твоего появления.       Мои мысли перемешиваются. Я не могу думать!       Я прижимаю руки к ушам – эти чертовы голоса становятся слишком громкими, точно так же как и один внутри меня, требующий немедленно подойти к Гермионе и извиниться. Фак… фак, фак.       — Фак! — я пячусь и падаю на колени, голова начинает кружиться. — Гермиона… — почему я зову ее? — Гермиона… пожалуйста… — почему я чувствую влагу на своих щеках? Я что, плáчу? — Черт, мне так жаль. Просто толкни меня… толкни меня в эту чертову Арку, и покончим с этим, — я совершенно не имел этого ввиду. Почему я говорю это?       Гермиона шевелится рядом со мной, и в следующую секунду ее руки уже обнимают меня, прижимая ближе. Подбородком она упирается в мою голову.       — Нет, Драко. Я не смогу сделать этого.       Прекрати касаться меня. Прекрати обнимать меня. Как ты не видишь, что я не хочу этого? Почему мое собственное тело не слушается меня?       — Я чуть было… ты могла погибнуть, — я слышу собственный голос, но не имею власти над ним. — Становится хуже… скажи, что мне делать.       — Ты должен прочитать имена, — отвечает она.       Не смей, мать твою, читать те имена, Драко Малфой. Клянусь чертовым Мерлином…       — Л-ладно, — я обвиваю ее талию руками, утыкаюсь лицом под грудь. — Черт… Я люблю тебя, Гермиона. Я никогда не хотел причинять тебе боль.       Ее глаза загораются.       — Ты любишь меня?       Нет. Она просто игрушка. Не будь идиотом.       — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — она вытирает очередную слезу, скатившуюся по щеке, на сей раз от радости.       Трясущимися руками я достаю из-под мантии дневник.       Нет. Нет!       — Мне жаль, что с твоей матерью произошло такое.       — Ш-ш-ш, — Гермиона прижимает палец к моим губам. — У нас нет на это времени. Читай имена. Они попадут прямиком в Арку Смерти.       — Как это может помочь? Я чувствую, как он пытается вновь вырваться на свободу…       — Просто сделай это. Доверься мне. Скоро ты сам все поймешь.       — Ладно, — я всхлипываю. Я всхлипываю? Мерлин, насколько же я сейчас жалок? Гермиона чуть отстраняется, чтобы позволить мне смотреть прямо в Арку, и я открываю рот.       Заткнись, Драко!       — Ирма Леопольд.