Squirm

      Вдохновение. Да-а-а… это кажется мне… вдохновляющим. Идеальным. Чертовски идеальным.       Мои пальцы дергаются, когда я возвращаю контроль над собственным телом и пытаюсь скрыть демоническую ухмылку, фокусируя взгляд на Уизли и на том, как он сжимает запястье Гермионы своими длинными тонкими пальцами, сминая подаренный мной браслет. Он выжидающе смотрит на нее.       — Ну? — спрашивает Уизли, прижимая ее руку к своей груди. Ее пальцы вдавливаются в его грудные мышцы, и я борюсь с желанием сломать Уизли руку. Терпение, говорю я себе. Сначала продумай план. Слизеринцы славятся не готовностью броситься на амбразуру, мы предпочитаем выбраться через черный ход.       Свои милым розовым языком Гермиона очерчивает контур нижней губы и сводит брови.       — В этом тебе придется довериться мне. Ты делаешь только хуже.       — Что я делаю хуже? — его голос срывается. — Скажи мне, Миона.       Я не могу сдержать тебя в руках. Будь я проклят, если еще раз услышу это раздражающее прозвище.       — Ее зовут не Миона, — каждое мое слово жалит. — Она Гермиона, идиот несчастный.       — Заговорил, — Уизли переводит взгляд на меня, вновь позволяя себе смотреть на меня свысока. Дождешься, Уизли. Совсем скоро мы поменяемся ролями.       — Драко? — шепчет Гермиона, к моему облегчению высвобождая свою руку из хватки этого недоделанного орка, и приседает рядом со мной. — Ты это… ты?       Я моргаю один, два, три раза, пытаясь совместить того меня, которого привыкли видеть окружающие, с тем робким идиотом, которым я позволил себе стать. Я выгляжу вполне убедительно, когда на губах появляется «неуверенная» улыбка, и я протягиваю руку, касаясь ее щеки.       — Да. Я это я, — я с удовольствием наблюдаю за тем, как она тает под моими прикосновениями, и черты ее лица разглаживаются.       Уизли недовольно откашливается, привлекая наше внимание. К черту его. Он свое еще получит. Просто чтобы еще сильнее поиздеваться над ним, я прижимаю Гермиону ближе к себе, для пущего эффекта роняя несколько слезинок. Стоит мне прикрыть глаза, и они скатываются по щекам, а Гермиона тут же вытирает их. Она как мотылек, летящий на свет.       — Ты слышал голос? — спрашивает меня Гермиона.       Я изображаю заученное неуверенное выражение лица.       — Нет. Только голоса, доносившиеся из Арки Смерти.       — Может быть, вы двое, наконец, объясните, что здесь происходит? — Уизли делает шаг в нашу сторону. — Серьезно… все это выглядит жутковато.       — Рональд! Замри на пару минут и сделай вид, что не умеешь разговаривать! — Гермиона раздражается. — Это невозможно. Ты должен был услышать своего Диббука.       Я сжимаюсь, готовясь к очередной волне боли, но ничего не происходит. Ничего. Вообще. Мы с Гермионой обмениваемся быстрыми колкими взглядами, и прежде чем я успеваю что-то понять, меня сбивает с ног.       — Твою мать! — меня отбросило на несколько футов назад, и я слетел с постамента вниз, к каменным ступеням, ведущим к двери. Несколько секунд все перед глазами подернуто красной пеленой, но затем я вскидываю палочку, поднимаюсь на колени и свободной рукой вытираю кровь с разбитой губы.       Оглушающее заклинание. Умная маленькая девчонка. Боковым зрением я замечаю, как Уизли целится в меня другим заклинанием.       — Акцио палочка! — палочка тут же вырывается из его руки и оказывается в моей. Ухмылка на моем лице становится шире, когда я поднимаюсь на ноги и разминаю мышцы шеи. — Это было не очень-то обходительно с твоей стороны, дорогая. После всего, что я сделал для тебя… как ты догадалась?       — Единственная причина, почему слово «Диббук» может утратить свою силу, это если ты подчинился ему, — Гермиона сдавленно вздыхает, и между ее бровей появляется морщинка. — Почему, Драко? Зачем ты сделал это?       — И ты еще спрашиваешь? — я усмехаюсь, указывая на ее рыжеволосого спутника. — Ты думала, я не узнаю о вашем маленьком свидании с Уизли? Я видел сообщения. Ты рассказывала ему обо всем у меня за спиной...       — Ты же знаешь, что это не так! — кричит она в ответ. — Я ничего от тебя не скрывала! Почему же я тогда так открыто говорю обо всем Рону перед тобой, если…       — Не смей, — я наставляю палочку на Уизли, угрожая. — Не смей, блядь, произносить его имя, или я швырну его прямиком в Арку.       Гермиона примирительно поднимает одну руку вверх.       — Спокойно.       — Ты переживаешь за него?       — Он мой лучший друг. Конечно, я переживаю.       — Ты знаешь, о чем я. Ты любишь его?       Медленно она отвечает:       — Это сложный вопрос, Драко.       — Нет, милая. Вообще-то нет, — Уизли, клянусь, мать его, Мерлином, — Сделай еще хоть шаг, вырву твой язык и заставлю сожрать.       Уизли перестает двигаться к Гермионе и вскидывает обе руки.       — Ладно, Малфой. Ладно, — он использует аврорские штучки, которым его обучали, чтобы выглядеть дружелюбно, но мы оба знаем, что это не так. — Просто скажи, чего ты хочешь.       Я задумываюсь. А чего же я хочу? Я хочу заставить их обоих страдать. Но еще я хочу выбраться из Министерства живым, чтобы за мной потом не гнался весь Аврорат. Очевидно, что я не могу просто отпустить Уизли, но и доверять Гермионе я больше не могу. Но убить их, означает прицепить себе на спину огромную мишень. И все же, они заслуживают наказания…       С ухмылкой я аппарирую, оказываясь позади Гермионы, и приставляю кончик палочки к ее горлу. Она подпрыгивает от неожиданности, но я крепко держу ее за талию, прижимая к себе. Уизли бледнеет, осознавая всю тяжесть сложившейся ситуации.       — Глупая Грейнджер, — шепчу я, опаляя дыханием ее щеку. — Думала, что можешь меня контролировать?       — Малфой, отпусти ее! — выкрикивает Уизли.       — Или что? М-м-м? Что ты сделаешь? — я перевожу на него устрашающий взгляд своих серых глаз. — Насколько далеко ты готов зайти ради своего драгоценного книжного червя, Уизел?       — Я сказал, отпусти ее!       — Драко, пожалуйста, — шепчет Гермиона. — Борись.       — На колени, Уизли. Руки за голову или на коленях будет стоять она… не думаю, что тебе это понравится, — Гермиона дергается в моих руках, так что на конце моей палочки появляется неяркое сияние, обжигающее ее кожу в предупреждение. Она морщится, но успокаивается, замирая. Я тяну ее назад, ближе к Арке. — Пошевеливайся. Решения, решения…       Как послушная шестерка, коим ему и суждено быть всегда, Уизли опускается на колени, высоко подняв руки, а затем заводит их за голову, сцепляя на затылке. В его голубых глазах все еще пылает ненависть, но я уверен, что сломаю его к концу этой ночи. Сломаю так, как всегда мечтал. И Гермиона будет рядом со мной, подчинена мне. Ее я сломаю тоже, а затем заполню своей тьмой.       — Прекрасно, — я перевожу на него палочку. — Империо.       — Нет! — Гермиона задыхается, но уже слишком поздно. Глаза Уизли светлеют, и в них не остается ни капли сознания. На губах появляется приветливая улыбка.       — Выведи нас отсюда.       Уизли учтиво кивает.       — Конечно. Могу я подняться?       Я закатываю глаза.       — Да, да. Давай уже.       — Пожалуйста, не делай этого, — шепчет мне Гермиона. — Это только моя вина. Пожалуйста, позволь Рону уйти. Он просто пытался…       — Просто пытался встать между нами. И ты позволила. Поздравляю, теперь расплачивайся. — Уизли! — я кидаю ему его палочку. — Если она попытается сделать что-то подозрительное, заавадь себя.       — Так точно!       Я улыбаюсь, думая о том, как хочу взять Гермиону здесь и сейчас, но инстинкт самосохранения все же затмевает мои приземленные желания. Я тащу ее за собой, позволяя Уизли вести нас прочь от Арки. Ее шепот все еще зовет меня, но я его практически не слышу. Нет смысла думать о нем. Я знаю свое истинное предназначение, и это он. Мое чудовище. Мой кровавый монстр.       Мы выходим в темную комнату с дверьми.       — Подожди, — я разворачиваю Гермиону лицом к себе. В ее глазах пылает ненависть вперемешку с болью от предательства, и мне доставляет удовольствие думать, что причиной тому послужил я. — Дневник, Грейнджер. Он мне еще пригодится.       Гермиона стоит на месте, сведя брови вместе в полнейшей растерянности. Я вырываю дневник из ее трясущихся рук и прячу его под мантию.       — Благодарю.       — Ты не должен делать этого, — говорит она сквозь сбитое дыхание. — Если ты будешь бороться, то сможешь вернуть контроль, — она замолкает, когда я прижимаюсь к ней, вдыхая потрясающий аромат ее волос. Страх прекрасен, он пахнет отчаянием. И он лишь усиливается, когда я провожу палочкой по ее телу, останавливаясь на бедре.       — О, Гермиона. Должен. Ты не оставила мне выбора.       — Если бы ты позволил мне объяснить… — я вижу мольбу в ее взгляде, когда скольжу взглядом по ее лицу и останавливаюсь на глазах. Серебристые глаза сталкиваются с ее карими. Это противостояние, но мы оба знаем, на чьей стороне сегодня будет удача.       — А теперь будь хорошей девочкой и помолчи. Ты же не хочешь, чтобы твой парень умер от смертельного заклятия, правда?       — Он не мой парень, — шипит она. — И ты это знаешь! Драко, прекрати это!       Видимо, она не понимает всю серьезность ситуации. Что ж, мне приходится продемонстрировать ей это, и я чуть отклоняюсь, когда вытаскиваю из кармана небольшой нож – ты никогда не можешь перестараться с подготовкой, когда планируешь чье-то убийство.       — Уизли, подойди, — рыжеволосый послушно подходит, и я отдаю ему нож, улыбаясь Гермионе. Никогда прежде не видел ее такой напуганной, и мне это нравится. — В следующий раз, когда Гермиона заговорит без разрешения, я хочу, чтобы ты вырезал себе глаз и сожрал его.       Уизли берет нож и кивает.       — Конечно. Какой из?       — Хороший вопрос. Ты какой предпочитаешь, Грейнджер? Правый или левый? Меня оба одинаково раздражают.       Гермиона стоит неподвижно, словно статуя, губы плотно сжаты, и я могу поспорить, она собрала всю волю в кулак, чтобы не выдать очередной комментарий по этому поводу. Довольный произведенным эффектом, я хлопаю в ладоши.       — Отлично, ты усвоила урок. Какая прилежная девочка. Тогда продолжим? И, Уизли, убери пока нож. Нам ни к чему лишнее внимание.       Он выполняет приказ и прячет нож, продолжая свой путь и направляясь к двери слева от нас. Мы поднимаемся на лифте в главный холл, я возвращаю свой гостевой пропуск и мы направляемся к каминам. И что теперь делать с Уизли… Думаю, ему стоит отправиться с нами в Мэнор. Каждый из нас входит в отдельный камин, но когда я выхожу из зеленого пламени, на меня смотрят две пары глаз. Мой взгляд падает на Гермиону, которая стоит с палочкой наготове.       — О, да ладно, — усмехаюсь я. — Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь. Хоть одно слово, и твой друг останется без глаза, а любое подозрительное действие, например, невербальная магия, и он отправится прямиком на тот свет. Ну, правда, ты с тем же успехом могла просто сразу отдать ее мне.       Есть только одни глаза в мире, в которых одновременно может плескаться столько эмоций, и они принадлежат ей. В них я вижу гнев, негодование, попытки что-то придумать и грусть. Сдавшись, она протягивает мне палочку рукояткой вперед. Я забираю ее, ухмыляясь, и бросаю в огонь. Языки пламени будто вибрируют от магии, которую излучает ее палочка, похоже, она испытывает физическую боль, наблюдая, как палочка превращается в пепел у нее на глазах.       — Так. А теперь к более приятным вещам.       Контролируемый моими мыслями, Уизли достает свои зачарованные наручники и застегивает их на запястьях Гермионы. Она морщится, и я понимаю, почему. Словно все тело пронизывает, когда магия оказывается скованной. Я испытывал это раньше, после Войны, когда дожидался приговора. Но какими бы неудобными они ни были, это меньшее, о чем ей стоит беспокоиться.       — Можешь говорить свободно. Никаких условий, — я усмехаюсь, направляясь к бару, чтобы налить себе виски. — Водички?       — Иди к черту!       — Мы уже здесь, малышка. Оглянись вокруг, — я опрокидываю в себя порцию виски и довольно цокаю языком. — Я так взволнован. Столько возможностей… Впрочем, всему свое время. Уизли… засунь руку в огонь.       — Хорошо! — отвечает он, направляясь к камину. Гермиона с ужасом наблюдает, как он приближается к пламени. — Надолго?       — Я разве ограничивал тебя во времени? — я вопросительно изгибаю бровь. — Пока я не скажу.       — Конечно.       — Подожди! — визжит Гермиона, и Уизли убирает руку. — Не делай этого! Пожалуйста!       Я издаю недовольный вздох и притворяюсь, что рассматриваю ногти на руке, когда пламя касается кончиков его пальцев.       — Драко, остановись! Чего ты хочешь? Я дам тебе все, что захочешь, только не заставляй его…       Я неопределенно машу рукой, и Уизли полностью убирает свою. Облизав губы, я наблюдаю за дрожащей, расстроенной Гермионой Грейнджер, взглядом метающей в меня кинжалы. О, как мне нравится, когда она умоляет меня. Это как музыка для моих ушей, но я не дурак. Она даже близко не сломлена. Впрочем, я знаю, как это можно исправить.       — Все, что захочу, значит? Я правильно понял? — я чуть наклоняю голову, раздумывая, что же хочу с ней сделать. — Мне нравится, как это звучит, — я наливаю себе еще один стакан, опрокидываю его в себя, а затем маню ее к себе пальцем. — Эта одежда кажется чрезвычайно неудобной. Думаю, тебе стоит от нее избавиться.