Squirm

      Она проснулась. Я чувствую, как она ерзает на мне, разбуженная робким светом нового дня, что лучами проникает в ее маленькую квартиру сквозь плотно задернутые шторы. Я провел рядом с ней всю ночь. Сама она заснула лишь несколько часов назад, положив голову на мои колени. Прошлой ночью между нами ничего не было. Стоит признать, часть меня была разочарована этим фактом, но, с другой стороны, я был рад просто разговаривать с ней о работе, наших надеждах, стремлениях. В конце концов, никогда не знаешь, чего ожидать, если рядом с тобой Гермиона Грейнджер, и прошлый вечер не стал исключением.       — Драко?       — Я здесь.       Я наблюдаю за тем, как она приоткрывает сначала один глаз, затем другой, а потом смотрит на меня, мягко улыбаясь.       — Ты остался.       — И? — удивленно спрашиваю я, не понимая, что именно так поразило ее. Теперь я полностью в ее власти, и мне остается лишь надеяться, что она будет ко мне снисходительна. Я ничтожен, словно грязная лужа под ее каблуками, сдаюсь на милость ее шоколадных глаз и кудрей цвета корицы. Это не лишено иронии, ведь я называл ее грязнокровкой большую часть нашей жизни. Теперь ее грязная кровь лишь наполняет мое гнилое сердце ее добротой.       — И… — она трет глаза, пытаясь окончательно проснуться, и удобнее устраивается на моих коленях, щекой прижимаясь к низу моего живота. — Я просто рада, что ты здесь.       Мое сердце замирает.       — Что ты сказала?       — Я что, неясно выразилась? — я перевожу взгляд на огонь, обдумывая сказанное ею. Гермиона Грейнджер, магглорожденная и ярый борец за права волшебных существ, кажется, определила для меня место в своем сердце. Мне сложно поверить в это, сколько бы раз я ни прокручивал эту мысль в своей голове. Несколько раз перед рассветом я практически проваливался в сон, но куда больше мне понравилось наблюдать за ней. Ее лицо, когда она спит… это бесценно.       — Вполне ясно, — я ухмыляюсь в ответ.       — Эй, ты где?       Я перевожу взгляд на нее.       — Что?       — Иногда ты уходишь в себя, и не замечаешь ничего вокруг. Мне просто интересно, в каких облаках ты витаешь в такие моменты.       — С чего ты взяла, что в это время я не думаю о тебе?       Она закатывает глаза.       — Ладно. Можешь не рассказывать, — она чуть выпячивает нижнюю губу и обиженно дуется точно так же, как раньше это делал я (да, и до сих пор иногда делаю).       Я сомневаюсь, стоит ли говорить ей то, что крутится у меня на языке, но я чувствую, что должен сделать это. Я не хочу лгать ей.       — Гермиона, если ты когда-нибудь узнаешь, что творится в моей голове, гарантирую, ты тут же сбежишь обратно к Уизли.       — Драко, я уже большая девочка. Я могу сама решать.       — Ты так думаешь?       — Конечно, — она приподнимается, опираясь о мои ноги. Наши лица оказываются опасно близко. Я с трудом подавляю в себе желание сейчас же сжать пальцами ее горло, когда она продолжает: — Тебя что-то беспокоит.       Мысленно я уже сбрасываю ее с себя на пол, а затем проделываю с ней все то, что обыкновенно делаю со своими жертвами.       — Не переживай, Гермиона. Я в порядке, — я изображаю на своем лице самую очаровательную улыбку, на которую только способен, поглаживая ее щеку подушечками пальцев. — Все, о чем я могу думать — это ты.       Гермиона, судя по всему, удовлетворяется моим ответом, потому что в следующую секунду кладет голову мне на плечо, оставляя легкий поцелуй под линией челюсти.       — Хорошо, Драко. Я доверяю тебе.       Мое горло, мои плечи, мои руки — каждый мускул в моем теле напрягается от ее слов.       Она доверяет мне?       Она доверяет мне.       Как она может доверять мне, если я и сам неспособен на это?       — П-пожалуйста… Я сделаю все, что скажете… т-только…       Я держу нож на виду, вытирая его о рукав. Опасная близость острого лезвия будоражит, но не так, как близость тела Гермионы. Я начинаю замечать, как постепенно меняются мои ощущения. Даже сейчас, когда передо мной лежит мужчина, привязанный к операционному столу, это уже не доставляет такого удовольствия, как прежде.       — В-вы хотите денег? Нет. Ж-женщин? Я могу организовать!       Я поднимаю глаза, встречаясь с напуганным взглядом своей жертвы. По крайней мере, он пытается. Молодец. Но, увы, ему это не поможет.       — Какого черта Вам от меня нужно?       Я наклоняюсь ближе, одаривая его хищной ухмылкой, и вдыхаю аромат его страха.       — Мне нужно искупление.       Тук. Тук. ТУК.       — Простите, но Вы не можете так просто врываться…       — Я из Аврората, — бормочет грубый голос, и дверь моего офиса распахивается, отрывая меня от моего ежедневного занятия — попыток создать вид бурной деятельности, пока на самом деле я обдумываю, в каких нарядах хотел бы увидеть Гермиону в день Святого Валентина.       Мои серые глаза встречаются с твердым взглядом Рона Уизли, и в его голосе отчетливо слышится решимость, когда он пересекает мой кабинет.       — Малфой, мы должны поговорить. Сейчас.       — Тебе назначено? — я выгибаю бровь, напоминая ему о том, кто главный в этом кабинете.       — Назначено? Мне, нахрен, ничего не надо назначать, ты, скользкий червяк.       — Вообще-то, нужно, — я откладываю перо и скрещиваю руки на столе, пытаясь разговаривать как можно вежливее. Я знаю, насколько сильно это взбесит его. — И даже не пытайся прикрываться Авроратом, когда говоришь со мной, Узили. Мы оба знаем, что ты уволился в прошлом году.       Он сужает свои голубые глаза и приземляется в кресло напротив моего стола, предназначенное для посетителей, коим он не является. Он лишь комок пыли, случайно ворвавшийся в мой кабинет.       — Что ты делаешь с Мионой?       — Ничего, в данный момент. Можешь обыскать мой офис, если это удовлетворит твое любопытство.       — Ты знаешь, о чем я. Гермиона говорит, что вы с ней… вместе.       — И?       — И? — его голос становится выше на пару октав. — Да ты издеваешься. Ты ей не подходишь, вот что.       — Тебе не кажется, что она способна сама принимать решения? — протягиваю я, не скрывая своего недовольства. — И ее зовут Гермиона. А не Миона.       Лицо Уизли моментально приобретает цвет спелого томата.       — Мерлин! Что она нашла в таком болване, как ты?       — Ты имеешь в виду что-то, помимо моей очевидно привлекательной внешности, обаяния и огромного состояния?       — Ей плевать на материальное состояние. Миона выше этого!       — Уизли, уймись.       — Или что? Попросишь одного из своих прихвостней вышвырнуть меня за дверь? — фыркнул он.       Прежний Драко, которым я был в школьные годы, в полной мере насладился бы этой словесной перепалкой, но Драко, которым я стал, мечтает засунуть язык Уизли в его же задницу так глубоко, чтобы он смог почувствовать вкус собственного дерьма.       — У меня есть идея получше. Я сам вышвырну тебя, — я поднимаюсь на ноги, и Уизли встает следом. Мы словно две акулы, учуявшие запах крови в соленой воде и теперь ищущие его источник. — Гермиона сделала свой выбор, Уизли. Если ты не хочешь, чтобы я засунул твою голову тебе в задницу в прямом смысле слова, я настоятельно рекомендую покинуть мой кабинет.       — Не угрожай мне, Малфой.       — А стоило бы, — ухмылка исчезает с моего лица, когда я продолжаю. — Не лезь в наши отношения, Уизли.       — Отношения? Вот как ты это называешь?       — А как, по-твоему, я должен это называть?       — Ошибкой природы.       — Нет, Уизел, ошибка природы произошла в день твоего рождения.       Уизли закатывает глаза, пиная ногой гостевое кресло с такой силой, что то отлетает от него на пару метров.       — Ты думаешь, что я ничего не вижу, но это не так. Я знаю, что с тобой дело нечисто, Малфой. И я обязательно выясню, что происходит.       — Не сомневаюсь, — издеваюсь я, рукой указывая на дверь. — А теперь я советую сделать то же, что случилось с чувствами Гермионы к тебе — исчезнуть.       — Долбанные Малфои, — Уизли покидает мой офис, со всей дури хлопнув дверью. Я делаю вид, что это нисколько не волнует меня, даже когда мой секретарь заходит, чтобы извиниться за это недоразумение и признать, что это полностью ее вина. Я согласен с ней — виновата в этом она, но я стараюсь сохранить лицо, поэтому просто урезаю ее дневной оклад и предупреждаю, что в следующий раз за подобный инцидент она будет уволена.       Оставшись в кабинете в одиночестве и заперев дверь, я расхаживаю туда-сюда.       Я чувствую напряжение, скопившееся в предплечьях и на кончиках пальцев. Я чувствую, как мои внутренние демоны рвутся наружу, желая найти Уизли и познакомить его с моими настоящими мыслями и моим ножом. Как он смеет заявляться в мой офис и вести себя как заботливый парень? Их отношения окончены. Скатертью дорожка. Жизнь Уизли тоже следовало бы закончить.       Нет. Нет… Он остается важной частью жизни Гермионы. Он не станет следующим в моем списке и вообще никогда в него не попадет. Он не более чем назойливый комар, которого я не могу раздавить, чтобы не расстроить ярую защитницу животных Гермиону Джин Грейнджер.       Но мне все же не нравятся пустые угрозы Уизли. Если он раскроет мой секрет, то сотрет меня в порошок.       Я не могу убить его.       Но и позволить разгуливать вот так, подозревая меня в чем-то, я тоже не могу, особенно, когда все стало налаживаться.       Твою мать, я по уши в дерьме.       Пока что мне остается только наблюдать за тем, что будет дальше, но…       Я чешу затылок, думая о том, как сложно мне оставаться хорошим. Черт, и как нормальные люди справляются со всем этим каждый день?