Кисмет

— А, мисс Кеноби. Какой неожиданный визит. В тоне прозвучал сарказм. Рей усмехнулась. Она уже привыкла к едкому поведению со стороны Фазмы – эта женщина в буквальном смысле слова смотрела свысока на большинство людей благодаря своему росту – но несмотря на это, Рей она действительно нравилась. Чтобы каждый день иметь дело с кем-то вроде финансового директора, понадобятся стальные нервы – и у Фазмы в этом недостатков не было. — Доброе утро, – произнесла Рей с небольшой волной бодрости. Фазма положила стопку папок и контейнер с двумя «Starcoffee» себе на стол; она оставила один напиток рядом со стеклянным монитором, а второй взяла в руки. — Боюсь, что финансовый директор занят, – произнесла Фазма, поднимаясь во весь рост и слегка расправляя своими плечами: — Вам следует прийти в другой день. Рей встретилась с холодным взглядом женщины. Уголки губ стали подниматься вверх. — Уверена, что у него получится втиснуть меня куда-нибудь между всеми этими важными встречами. — Директор Хакс не втискивает... — Тогда я подожду, – ответила Рей с широченной улыбкой. Фазма вздохнула: — Несмотря на то, что ваша настойчивость меня так восхищает, мисс Кеноби, вам следует понять – он больше не собирается выделять вам денежных средств на проекты вашего Совета. На мгновение улыбка Рей дрогнула. Затем она помахала своей рукой: — Не задерживайтесь. Вам ведь не хочется, чтобы его утренний напиток остыл, не так ли? Во взгляде Фазмы словно промелькнули какие-то определённые расчёты – но Рей продолжала сохранять выражение своего лица идеально невинным и жизнерадостным. Высокая женщина сузила глаза и отступила на шаг, словно ей уже надоело постоянно оставлять Рей без помощи. Что было так на руку. В тот момент, когда Фазма повернулась, чтобы открыть дверь, Рей подскочила и проскользнула в офис у высокой женщины под рукой, вырывая кофе из рук последней. — Спасибо, Фазма, – сказала она, наслаждаясь тем, как стальные глаза волком смотрели ей вслед: — Дальше я сама. Хакс тяжело вздохнул, несмотря на то, что его взгляд по-прежнему продолжал оставаться на мониторе ноутбука. — Ну надо же, – произнёс он: — Вы, бесспорно, очень настойчивы. Рей смотрела на него с яркой и непоколебимой ухмылкой. — Мне стоит вызвать охрану, сэр? – спросила Фазма. Хакс махнул рукой: — Нет необходимости. Благодарю. Как только Фазма закрыла за собой дверь, Рей стала осматривать его офис. Она сделала вид, что восхищается множеством сертификатов, фотографий и наград, расставленных вдоль стен и возвышающихся над высокими книжными шкафами. — Ух ты, а здесь довольно уютненько. Неудивительно, что вы так скупы, чтобы пускать людей к себе внутрь. — Прошу прощения... Рей плюхнулась в кресло напротив него и вспомнила, что по-прежнему держала в руках его напиток. — Хмм, пахнет очень хорошо. Что в составе? Лесной орех? С осторожностью приподняв крышку, она глубоко вдохнула и затем сделала большой глоток. На вкус кофе был сладким и ореховым. Она изо всех сил старалась сдержаться, чтобы не разразиться смехом из-за его наполненного ужасом выражения лица, и не выплеснуть содержимое напитка случайно ему на стол. — Вы мне казались не тем человеком, кто бы стал называть себя сладкоежкой, директор Хакс. Хакс захлопнул ноутбук и откинулся назад в своем кресле: — Очень хорошо, мисс Кеноби. Вы своё высказали. Теперь, позвольте-ка и мне. Он достал документ из ящика и швырнул его к ней через стол. Рей нахмурилась из-за кроваво-красной обложки. По центру был изображён чёрный знак шестиугольника, а наверху жирным шрифтом красовался заголовок: Первый Орден — Упразднение Совета Джедаев. — Вот, – произнёс он с очевидной ухмылкой в своём тоне: — Теперь больше никому из нас не придётся тратить время другого. Вам больше не нужно будет умолять меня об увеличении источников финансирования, а мне больше не предстоит иметь дел с вами. Рей едва слышала, о чём он говорил, из-за грохота своего сердцебиения. Она подняла на него свой взгляд: — Зачем вы делаете это? — Зачем? – из него вырвался смешок: — Во благо этого учебного заведения. — Так... что вы тогда планируете делать с деньгами? — Они пойдут на то, что Правление сочтет подходящим... — Так не пойдёт, – произнесла она: — У Совета Джедаев, конечно, есть свои недостатки, но Мидихлорианский университет – единственный во всем Корусанте, который продолжает обеспечивать своих студентов ресурсами и влиянием, чтобы помочь сделать данное учебное заведение лучшим местом – чтобы помочь изменить ситуацию в обществе... — Мисс Кеноби... — Почему вам так хочется лишить всех этой возможности? Рей старалась сохранять спокойствие, когда он сложил свои пальцы вместе. — Мисс Кеноби, – повторил он: — Мы с вами не так уж и отличаемся друг от друга. Мы оба хотим лучшего Мидихлорианскому университету. Но пока вы продолжаете цепляться за организацию, которая столь архаична и которая за последнее десятилетие не принесла никакой реальной выручки... — Это неправда, – Рей резко втянула в себя воздух: — Никакой реальной выручки? Это просто смешно. А как же стена мотиваций... — Мотивация не может исходить от каких-то стикеров на доске... — Спасение поргов... — Столь шумные создания... — Столовые для нуждающихся... — Кто-нибудь туда вообще приходил? — Ориентация для первокурсников?! — Подобное мероприятие с легкостью может быть организовано и самими сотрудниками... — Борьба с преступностью, соревнования, мероприятия с пожертвованиями, мероприятия... — Мисс Кеноби! Достаточно! Хакс наполовину встал со своего кресла – костяшки его пальцев побелели, пока он продолжал хвататься ими за край своего стола. Его ледяные глаза со злостью смотрели на неё, пока он присаживался обратно на место. Он провёл рукой по аккуратно уложенным волосам и прочистил горло: — Откровенно говоря: мне все равно. Думаю, что и президента Скайуокера в равной степени заботит какой-либо из этих проектов, которые вы мне перечислили. Что меня волнует, так это оптимизация денежных средств Мидихлорианского университета. Декан предоставил мне возможность для презентации моего финансового плана «Первый Порядок» на собрании Правления в конце этого месяца. Он положил свои локти на стол и пристально на нее посмотрел: — Я готов забыть вашу маленькую выходку здесь сегодня утром, если впредь вы больше никогда сюда и ногой не ступите. Если только не хотите обсудить свою стипендию. Глаза Рей сузились, и страх от скрывающейся в его словах угрозы всколыхнулся внутри неё. Она с силой швырнула кофе ему на стол – несколько больших капель брызнуло на блестящую поверхность красного дерева – и вышла, не закрывая за собой двери. Невыносимый, отвратительный, подлый, абсолютно бесячий... Она промчалась мимо Фазмы, не бросая на ту повторного взгляда. Ублюдок! Он не может этого сделать, я не могу ему это позволить, я ему не позволю... Ослепленная яростью, Рей не заметила человека, проходящего через дверь в приёмную, пока в него не врезалась. Это было мимолётным... Быстрый проблеск тёмного блейзера и запах одеколона... Она пробормотала извинения и выскользнула из прохода.

________________________________________

Шоколадные волосы и рыжеватый свитер были единственным, что он успел увидеть... И, как ни странно, блеск её зеленовато-жемчужных серьг. Они были в форме стрекоз. Бен Соло обернулся... Она уже исчезла. Но он по-прежнему продолжал стоять в точно таком же застывшем положении, которое у него было в тот момент, когда она с ним столкнулась. Притягательный аромат её духов придавал достаточно безумия случайному желанию, чтобы выскользнуть из входной двери и... Он щёлкнул дверью приёмной и покачал головой. Когда он достиг офиса, Фазма поприветствовала его вежливым кивком. — Доброе утро, профессор Соло. Директор Хакс ждёт внутри. — Благодарю, Фазма. Бен вошёл во владения своего коллеги, но остановился в самом проходе, когда увидел, как Хакс, склонившись над столом, продолжал чистить своим носовым платком нетронутую поверхность, пока что-то бормотал себе под нос. Он уже открыл рот, чтобы спросить, но затем решил, что на самом деле не хотел и знать об этом. Вместо этого преимущество отошло к иному вопросу. — Кто это только что был? Хакс цокнул своим языком. Он взял свой кофе и протер оставшиеся на нем влажные пятна. — Ты о ком? — О девушке, которая только что в гневе вышла отсюда. — А, – Хакс закрыл стаканчик крышкой: — Маленькая мусорщица, которая продолжает клянчить объедки. Еще больше глупостей от Совета Джедаев. Не твоя забота. Бен едва подавил в себе желание закатить глаза. — Ну хорошо. Теперь скажи мне, что же было таким срочным. Хакс отложил подставку с напитком, затем потянулся за свое кресло и поместил переноску на стол. Бен моргнул, взглянул на то, что было внутри и испытующе смотрело на него через решётку, и затем развернулся, чтобы уйти. — Постой! Ты должен забрать Миллисент! Бен оглянулся на него с угрюмым видом на лице: — Я не собираюсь нянчиться с твоей кошкой. — Это всего лишь на сутки. — Пускай тогда Фазма этим занимается. Лицо Хакса напряглось – каждый раз, когда он был чрезвычайно раздражён, его взгляд становился таким, словно он чувствовал, что поблизости пахло чем-то отвратительным. — При иных обстоятельствах, я бы предпочёл этот вариант. Тем не менее, мне необходимо посетить конференцию в городе, и Фазма будет меня сопровождать. Мы не вернёмся до завтра. Я бы попросил другого человека, будь у меня такой – Миллисент не особо от тебя в восторге... — О, ну мои самые искренние извинения твоей кошке... – произнёс Бен, с раздражением махнув своей рукой. — Хорошо, тогда всё решено. — Армитаж... — Сделаешь это, и я перестану докучать тебе по поводу ассистента... — Этого недостаточно. — И можешь забирать Фазму, чтобы она помогла тебе разобраться с бумажной работой. — На две недели... — Одну. Бен вздохнул: — Ладно. Ладно. Он взял переноску и уже был на полпути к выходу, когда его вдруг осенило. — Кстати, это ты оставил «Войны наших Звёзд» на моём столе? Хакс поднял на него взгляд со своего портфеля: — Не понял. — Книгу, Хакс. — А, – Хакс достал документ из ящика: — Да. Твоя мать приходила на той неделе, когда тебя еще приглашали в Хосниан-Прайм, чтобы выступить там с лекцией. Она принесла её для тебя. Бен нахмурился: — Прости... Моя мать принесла книгу? — Да. — Но... почему? Она ничего не говорила о том, что это подарок? Полагаю, что в таком случае она бы упомянула об этом на прошедших выходных... — Ну Боже же ты мой, – усмехнулся Хакс: — Уж прости, что не стал допрашивать самого сенатора, чтобы она рассказала мне всё об этом глупом художественном произведении. Я кстати и не догадывался, что тебя интересует чтение подобного. Разве это не в произведениях жанра «young adult» оборотни блестят в лунном свете или творится еще какая-нибудь чепуха? Правда, если тебя настолько это ввело в заблуждение, просто спроси у неё об этом сам. Она твоя мать, в конце концов. А сейчас я удаляюсь. Хорошо позаботься о Миллисент. Со звоном щелчка на своём портфеле Хакс прошёл мимо него и вышел за дверь, оставляя Бена с озадаченным выражением лица. Тут он вспомнил о переноске в своей руке и тяжело вздохнул.

________________________________________

Рей устремилась вниз по лестнице главного административного здания, продолжая бормотать всё это время себе под нос. Она все еще проклинала Хакса, пока запрыгивала на свой Репульсор. Она продолжала проклинать его дурацкий Первый Порядок, пока мчалась по Амидала драйв. Проклинала его идиотский элегантный офис вместе с точно таким же кофе, пока срезала путь мимо общественного здания Винду. Лишь тогда, когда она припарковала свой мотоцикл на привычном месте рядом с закрытой электрической подстанцией, Рей, наконец, смогла перевести дыхание. — Подонок. Ей было известно, что финансовый директор не питал симпатии к Совету Джедаев. За все три года, что она была в Мидихлорианском университете, ей не раз приходилось с ним сталкиваться – и всякий раз дело касалось его скупых бюджетов и тысяч огненных обручей, через которые Джедаям необходимо было перепрыгивать каждый раз, если они хотели подать запрос на финансирование того или иного проекта. — Ему обязательно нужно было делать это личным, – пробормотала она и сняла с себя защитные лётные очки, не обращая внимания на то, что это привело ее волосы в беспорядок. Всё не всегда было таким. Когда её дедушка и его лучший друг, Энакин Скайуокер, основали Совет, тот состоял из большой группы уважаемых профессоров, аспирантов и независимых сторонников. И, конечно же, коллектива студентов. Шли годы, и многое изменилось. Она знала, что это было каким-то образом связано с деканом тех времён – Палпатином, насколько точно она помнила его имя — и пожаром, который полностью сжёг здание Совета Джедаев. Скайуокер покинул Совет после этого. Подробностей она не знала, как никогда и не спрашивала о них у своего дедушки. Что бы ни произошло, это положило конец дружбе между ними, и по сей день сильно его огорчало. Оби-Ван продолжал оставаться на посту президента Совета, и около десятилетия назад Люк Скайуокер стал новым президентом. С тех пор Совет переехал из небольшого офисного помещения в другое, пока под руководством Хакса им наконец не выделили чердак в ремонтной мастерской электрической подстанции. На сегодняшний день Совет состоял лишь из Люка Скайуокера, одного или двух профессоров и волонтёров со стороны студентов. Активного коллектива студентов больше не было. И это несмотря на то, что Рей продолжала воодушевлять многих студентов приобщаться к проектам, несколько из которых получились весьма удачными. С последним глубоким вдохом Рей соскользнула со своего Репульсора и направилась внутрь. Как только она шагнула за дверной порог, знакомый гул подстанции встретил её своим жужжанием. Многим, кто приходил сюда, было не по душе постоянное тихое гудение на задворках. Рей его обожала. Ощущалось, словно в воздухе присутствовала сила. Сила энергии. Лёгкости. Что-то, столь живое и захватывающее. Она побежала вверх по ступенькам, затем по коридору и снова вверх по другой лестнице в самом его конце. Но чердак оказался пуст. За столом никого не было, как не было и того, кто бы работал за компьютером. Перед доской объявлений не толпились студенты. На крошечной кухне не было ни одного профессора. Она вздохнула и опустила свои плечи. Она надеялась застать здесь Люка — обычно он посещал офис по утрам понедельников. — Я опаздываю на занятия, – застонала она. Что не составляло бы никакой проблемы, но теперь ей нечего было предъявить. Еще раз вздохнув, Рей повернулась в сторону лестницы, когда ее внимание привлёк тихий звук. Это был низкий скрипучий звук, почти как... Храп? Она обошла стол и обнаружила виновника происходящего. Профессор Дуку лежал, широко растянувшись, в кресле с откидной спинкой – любимом месте Люка. Его ноги были скрещены на уровне пяток, а руки лежали на животе, пока он продолжал храпеть, словно это было абсолютно нормальной ситуацией. Рей втянула свои губы. Она не особо нравилась профессору Дуку – несомненно, что она многим в университете не нравилась – но в этом случае у нее складывалось такое впечатление, что ему просто напросто не нравился вообще никто. В нём витала надменность, которая, возможно, брала свое начало в чувстве гордости еще со времён его молодости. Но понимая, что она уже и так опаздывала, а он был единственным членом Совета у неё в наличии... Рей ткнула ему в плечо: — Профессор Дуку? Храп не прекращался. Она стала тыкать еще сильнее: — Профессор Дуку. Он испуганно всхрапнул, заморгал и провёл рукой вдоль своего лица. Рей отступила назад и сложила руки на груди. — Который сейчас час? – спросил он, взглянув на свои наручные часы. — Я бы сказала, что для сна немного рановато, – пробормотала Рей. — Для дневного сна никогда не рано, – возразил он и встал. Он застегнул свой блейзер, и затем зашагал в сторону лестницы. Рей последовала за ним: — Профессор, у меня плохие новости... — Я опаздываю. — Это насчёт Совета Джедаев, – надавила она. — Поговорите с президентом Скайуокером насчёт этого. — Директор Хакс собирается просить декана упразднить Совет Джедаев на следующем собрании Правления. Профессор Дуку остановился и обернулся, стоя на ступенях: — И вас это удивляет? Рей вздрогнула: — Что? — Я шокирован, что вы не смогли этого предвидеть, мисс Кеноби. Оглянитесь вокруг – это не здание Совета. Мы даже не в офисном помещении с вами стоим. Это чердак. А Джедаи – тень забытого прошлого. Каким-то образом Рей удалось продолжать дышать сквозь ярость, царапающую её по животу. — Где президент Люк? Он отмахнулся от нее и продолжил свой путь вниз по лестнице: — Уверен, что вам просто следует ему позвонить.

________________________________________

Выяснилось, что просто позвонить Люку Скайуокеру было не такой простой задачей. Спустя три попытки он по-прежнему не брал трубку. Расположившись на своём мотоцикле, Рей глубоко вздохнула. Она откинулась назад и стала всматриваться в изумрудный шатер из листьев высоко над её головой. — Что же мне делать? Она пропустила своё первое занятие и не собиралась пропускать второго. Совету Джедаев пока придётся подождать. Но вместо того, чтобы надеть защитные очки, она достала свой телефон.  

– Рей | 11:10 – Понедельники для поргов

  Ее пальцы двигались по клавишам букв, продолжая печатать:

Одно утро в этом месте, и я уже скучаю по тебе

Она стёрла три последних слова и заменила их на «схожу с ума». Предположив, что у него было намного больше срочных дел, нежели переписка с ней, она заблокировала экран и уже собиралась сложить телефон обратно к себе в карман, когда устройство завибрировало.  

– Рен | 11:12 – Полагаю, что под «этим местом» ты подразумеваешь свой университет.

 

– Рей | 11:12 – Ага И эй Разве ты не занят

 

– Рен | 11:13 – Ничего такого важного, чтобы я не смог бы тебе ответить. Что же натворил университет, чтобы так расстроить моего котёнка?

 

– Рей | 11:13 – Ты точно знаешь, как поднять мне настроение Просто Есть кое что очень важное, что я хочу сделать Но похоже всем наплевать

 

– Рен | 11:14 – Иногда людям нужен пример. Стань для них таким примером, Рей.

  — Стать для них примером... – прошептала она, нахмурившись. Обдумывая слова, она задержала свое дыхание – затем выпустила, когда её губы поднялись вверх в улыбке. Может быть он был прав. Она всё еще могла это сделать. Хакс пока еще не победил – ему было необходимо предоставить свои доводы на собрании Правления. И если она убедится в том, что Люк будет готов дать отпор, тогда они могут решить исход данной игры. Возможно, даже в их пользу. Надежда всё еще продолжала существовать  

– Рей | 11:15 – Вау А это очень даже хороший совет профессор Спасибо

 

– Рен | 11:15 – С годами приходит и мудрость.

 

– Рей | 11:16 – Ой хватит уже Спишемся попозже? <3

 

– Рен | 11:16 – Что означает <3 ?

  Рей рассмеялась, заполняя пустую улицу ярким и мелодичным звуком.

– Рей | 11:17 – Это сердечко профессор ;)

 

– Рен | 11:17 – Конечно. Я так и думал. Да, до скорого. <3

 

– Рей | 11:17 – <3 <3 <3 ;)

 

________________________________________

Рей тарабанила своими пальцами по поверхности словаря. Она улыбнулась, когда вспомнила о своём первом разговоре с Реном. Спорю на то, что на досуге ты словари читаешь. Можно сказать, что в данный момент она занималась тем же самым. Она сидела рядом с больничной койкой дедушки, а он продолжал разгадывать свой кроссворд. Время от времени он просил её найти в книге подходящее слово. Это было их излюбленным времяпрепровождением – почти каждое воскресное утро они сидели на крыльце дома, попивая чай с печеньем, пока он разгадывал новый кроссворд из воскресной газеты. И хотя это был вечер понедельника, непринужденность по-прежнему успокаивала. — Хм, вот это, – произнёс Оби-Ван, постучав своим карандашом по кроссворду: — Девять букв. По горизонтали. Написано: тёплая приверженность, преданность или любовь. Рей наблюдала за букетом из лаванды и гардений рядом с постелью. Их божественный аромат заполнял чистую и прохладную комнату, подобно теплу её бабушки, которое раньше всегда присутствовало в их доме. — Заканчивается на мягкий знак, если мы уверены, что там «копье»... — Привязанность, – ответила Рей. Она взглянула на своего дедушку, и уголок ее губ приподнялся, когда он посмотрел на нее с блеском в глазах. — Так держать, солнышко. Его карандаш мягко зацарапал по поверхности, заполняя квадратики буквами. Кончиками пальцев Рей прикоснулась к лепесткам гардений. — Дедуль... А ты знал, что на языке цветов Набу гардении означают очарование? И тайную любовь? Его губы озарила улыбка: — Я когда-нибудь тебе рассказывал, как мы с твоей бабушкой признались друг другу в любви? Прислонившись своими локтями к постели, она подперла руками подбородок: — Нет! Не рассказывал! Было романтично? — Ох, очень даже, – усмехнулся Оби-Ван и отложил кроссворд сверху на одеяло: — Все благодаря твоей бабушке. — Ты всегда говорил, что она была храброй – а она всегда говорила, что это ты был тем, кто сражался на войне. — Я сражался, чтобы вернуться назад к твоей бабушке. Если бы перед моим уходом она бы не сказала о том, что чувствовала, тогда кто знает, нашёл бы я в себе храбрость не сдаваться. — Теперь я горю желанием, чтобы об этом узнать! – засмеялась Рей: — Расскажи мне! Он улыбнулся, и в его глазах появился задумчивый взгляд, пока он рассказывал: — Это было в тот день, когда мне предстояло уйти. Я уже несколько месяцев был в неё влюблён и надеялся на взаимность с её стороны. Но как только я узнал о том, что отправлюсь на войну – то начал воздерживаться от подобного признания. Я думал, что было бы нечестно, связать ее с кем-то, кто мог и не вернуться. Но твоя бабушка... Она взяла его за руку, и он сжал её пальцы. — Я пришел попрощаться. И вся подъездная дорога до усадьбы была выстелена цветущими гардениями. Помню, как думал о том, что их запах насмехался надо мной. Я знал об их значении – тайная любовь, как ты и сказала. Да, думал я, твоя любовь к ней навсегда останется в тайне... Довольный смешок вырвался из него: — Когда я подошёл к двери, твоя бабушка вышла ко мне на крыльцо. Мы говорили. Я не сказал ничего о том, что чувствую. Думаю, что мы оба продолжали ходить вокруг да около того, что так хотели друг другу сказать. Затем она спустилась вниз и сорвала один из цветков. Она подошла ко мне и нацепила его на мою форму. Понимаешь, она это спланировала. Она думала, что признается в любви самым утончённым на то способом, вовсе не подозревая о том, что я знал о значении этих цветов. Но я знал. И как только цветок оказался рядом с моим сердцем, я посмотрел ей в глаза и сказал ей, что моя любовь к ней больше не может оставаться в тайне. Что я не могу отправиться на войну, не сказав ей об этом. Рей сглотнула, почувствовав стеснение в своём горле: — Дедушка, это так прекрасно. — Она сказала, что будет ждать меня, моего возвращения. Так я и поступил. Он повернулся, чтобы взглянуть на гардении. — И все это благодаря цветам. Сердце Рей наполнилось теплом, и она крепко обернула руку дедушки своими ладонями: — Я по ней скучаю. — Я тоже, солнышко, – произнёс он, похлопывая ее по руке: — Я тоже. Но скажи-ка мне – у тебя там всё хорошо дома, пока ты там сама по себе? На какой-то миг Рей подумала о том, чтобы рассказать ему о проблемах Джедаев. О сокрушительном чувстве одиночества, которое она чувствовала всякий раз, когда возвращалась в пустой дом. Но затем в её кармане загудел телефон, и был то Рен, или же кто-то другой – это заставило её задуматься о своём профессоре и укреплении дружбы между ними. О том, какой счастливой она становилась после каждого его сообщения, как от самого запаха гардений в саду её бабушки. — Со мной всё будет в порядке, дедуль, – произнесла она с улыбкой: — Только пообещай, что скоро вернёшься домой. — Ох, малышка Рей. Я обещаю.