Пиковая дама и Червовый валет

-Где ты был? – в третий раз спросила Моргана. Мерлин упорно молчал. Они все еще стояли на Главной площади в компании верных прихвостней Морганы, но маг упорно игнорировал ее, несмотря на устрашающий вид ее стражи. Он решил, что больше не будет играть по ее правилам, но понимал, что это решение может дорого ему обойтись. Она на самом деле имела над ним власть – она могла сделать с ним и его друзьями, что угодно, и никто не мог бы ее остановить. -Почему ты уехал? – проговорила колдунья. –Какой смысл был уходить, если ты все равно вернулся? Мерлин повернул голову в ее сторону и вынул руки из карманов. Моргана пока еще не потеряла самообладания. Она спокойно смотрела на волшебника, задумчиво накручивая прядь волос на палец, и как будто не спешила получить ответ. Внезапно ему захотелось вывести ее из себя, и тут же он удивился, откуда у него склонности к мазохизму –ведь она опять отдаст его на растерзание охране. Его тело будут калечить стражники, а она – топтать в грязи его душу. Будет наслаждаться его унижением и болью. Маг покачал головой. Как же он ее ненавидел! -Значит, не скажешь? – его поведение забавляло королеву. Если бы он знал, как смешно выглядит – взъерошенный воробушек, гордый, несломленный, хоть крылья его подрезаны и он не может взлететь. Юноша наконец удостоил ее ответом: -Ходил воздухом подышать. Моргана переглянулась со своими людьми. -Значит, воздухом подышать, - повторила она. – Так тебе здесь воздуха не хватает? Почти неуловимо она махнула рукой стражникам, и двинулась в замок. Нуар, скрипя зубами от злости, вместе с товарищем схватил волшебника за руки, сжимая их крепче, чем надо, до синяков. Мерлин не обратил на это внимания. Они последовали за королевой, и оказались на самом верху замка. Пройдя сотню ступенек, Моргана взошла на вершину башни и остановилась там, сделав знак своим людям. Мерлина толкнули к стене, и он едва успел уловить вспышку золота, как его руки сковали невидимые кандалы. Королева что-то прошептала, и невидимые путы поднялись выше, заставив волшебника привстать на носках. Так, что он едва касался каменного пола. Моргана отослала стражу и вдохнула полной грудью. Прошло несколько минут, прежде чем она заговорила. -Здесь у тебя будет сколько угодно воздуха. Мерлин едва слышал ее голос из-за ветра. Королева подошла ближе и скинула с него куртку вместе с платком. -Холодно? – небрежно заметила колдунья. Он молчал, сцепив зубы. Холод пронизывал до костей, но он не собирался в этом признаваться. -Говорят, на свежем воздухе легко думается. Так подумай и назови мне имя предателя. Волшебник в удивлении расширил глаза. -Какой предатель? -Ну как "какой"? – Моргана повела плечом, глядя вниз, на город. – Тот, кто выпустил тебя. Тот, кто убрал охрану. -Я сам вышел. -Ну-ну, Эмрис, я знаю правду. Назови мне имя. Всего лишь имя. Моргана подошла вплотную к нему и заглянула в глаза. Мерлин молча смотрел на нее, вдыхая запах ее духов, от которого кружилась голова. У него начинали болеть руки, ноги затекли, и он понимал, что вскоре станет еще хуже. -Имя, - прошептала Моргана, мягко касаясь его щеки. Мерлин вздрогнул. Оказалось, он успел закрыть глаза. -Я сам вышел, - твердо повторил волшебник. Колдунья еще пару секунд смотрела ему в глаза, потом отстранилась и расхохоталась. Она смеялась так долго, что даже слезы выступили на глазах. -Только ты так можешь! – воскликнула она. – Только ты можешь бесить меня и веселить. Я хочу убить тебя и одновременно оставить жить. Я ненавижу тебя и восхищаюсь тобой. О боги, как же я завидую Артуру! Почему у меня нет такого преданного слуги и друга?! Все еще посмеиваясь, она развернулась и направилась к ступенькам, но неожиданно вернулась. -Ты провисишь здесь весь день, - твердо сказала Моргана. – Приятного мало: твои руки будет жечь адским огнем, пока ты не перестанешь чувствовать свое тело. Здесь холодно. Ты простынешь до хрипоты. Эти несколько часов до темноты покажутся тебе вечностью. А когда я наконец приду за тобой, ты назовешь мне имя. -Нет, - улыбнулся Мерлин. – Я все равно не сломаюсь. Напрасно стараешься. -Смейся, смейся, пока зубы целы, - пробормотала колдунья, взмахнув полою плаща и стремительно покидая площадку. Как только она скрылась из вида, у волшебника вырвался тяжелый вздох, и он поднял голову вверх. Он не видел кандалов, натирающих запястья, но чувствовал, как от них ноющие руки начинало жечь, как огнем. Мерлин прислонился затылком к холодной стене и тихо рассмеялся. Он не доставал ногами до пола, и понимал, что в таком подвешенном состоянии долго не выдержит. А день и не думал заканчиваться. Ему предстояло еще много часов провести в этой пытке. И зачем он вернулся? Маг попытался отвлечься, думая о чем-то другом, но все его мысли были невеселыми. Его природная жизнерадостность ничуть не помогала. Но все же он закрыл глаза и попробовал сосчитать до ста. Где-то на цифре 59 Мерлин провалился в что-то, напоминающее сон, только чересчур реальный. Точно так же, как и сейчас, он стоял на самом верху какой-то башни, но не прикованный к стене, а свободный. Стоял, прикусив губу, глядя на кроваво-красный рассвет, одетый в теплый камзол, не богато расшитый, но вполне презентабельный. До его рукава дотронулась пожилая женщина с добрыми глазами: -Эмрис. -Уже? – Мерлин взволнованно обернулся к ней. -Миледи еще слаба, но все хорошо. Ребенок родился здоровый. -Кто? Не дожидаясь ответа, волшебник рванул вниз по крутой лестнице. Спустившись на нужный этаж, он побежал по коридору. Найдя нужную дверь, парень распахнул ее и влетел внутрь. Его взгляд упал на маленькую колыбель. В ней лежал младенец. Мерлин осторожно откинул белое одеяльце и уставился на спокойно спящего новорожденного. Он с опаской протянул палец и коснулся пухлой щечки. У мальчика было немного волос – черных, как смоль. Интересно, а какие у него глазки? -Голубые, - прошептала одна из служанок, стоявшая ближе всех к нему. – Но почти у всех новорожденных голубые глаза. -Пусть у него будут зеленые, как у меня. Он и так копия Мерлина. Волшебник обернулся и увидел лежащую на кровати девушку. Она выглядела усталой, но светилась счастьем и протягивала к нему руки. -Дорогой, ты рад? Как мы назовем нашего сына? Мерлин резко открыл глаза и заморгал от яркого света. Что это было? Надо же, чтобы такая чушь приснилась! И как он вообще мог заснуть в таком положении? Маг попробовал пошевелить рукой, но она не слушалась. Он тряхнул головой, пытаясь согнать остатки сна. Этот сон был так похож на реальность… Но этого не может быть. Этого просто не может быть. Тот мальчик – его сын… Его и Морганы, потому что это она лежала в кровати… И что это был за замок? Уж точно не Камелот. «Надо же такому присниться» - еще раз подумал Мерлин. Он постарался выбросить сон из головы, и это ему почти удалось. Но взамен вернулась боль, а судя по небу, закат был нескоро. *** Ключ в замке повернулся, и в камеру вошла невысокая девушка с подносом и кувшином в руках. Рыцари оживились. Девушка поставила еду на пол и оглядела мужчин. Осунувшиеся, мрачные, заросшие – сейчас они больше напоминали разбойников из лесу, чем бравых рыцарей Камелота. Девушка собралась было уйти, но кто-то схватил ее за руку, и девушка обернулась. Перед ней стоял темноволосый мужчина, в наполовину порванной рубашке, но сияющий улыбкой, в отличие от остальных. Казалось, он был доволен и холодным душем по утрам, и жалкому клочку соломы вместо постели. -Красавица, а можно мне эль вместо воды? – улыбаясь во все тридцать два, спросил он. -Нет, - девушка невольно улыбнулась. Было в этом мужчине какое-то особое обаяние, которое заставило ее нарушить приказ: согласно распоряжению леди Морганы, с пленниками не разрешалось разговаривать. -Ну, будь другом, - рыцарь состроил умоляющую мордашку, - здесь же без эля подохнуть можно. -Нет, пусти, - девушка попыталась вырвать руку, но он не отпустил. -Скажи хотя бы, как тебя зовут. -Габриэлла, - ответила она, надеясь, что теперь он отстанет. -А я Гвейн, - ответил рыцарь и шутливо поклонился. Она улыбнулась и поспешила уйти, надеясь, что стражники не донесут Моргане о ее разговоре с этим чудаком. *** Он очнулся оттого, что кто-то резко ударил его по лицу. Он разлепил глаза и чуть не застонал – перед глазами вновь была она. Моргана протянула ему пузырек: -Пей. Перцовая настойка. Взяла у Гаюса, не хочу, чтобы ты умер от воспаления легких. У нас полно дел. Он не пошевелился. -Давай, пей, - скучающим тоном повторила королева. - Там и правда было холодно. Мерлин обвел комнату взглядом. Он лежал на кровати, но совсем не помнил, как наступил закат, и как его сняли и отнесли вниз. За окном стремительно темнело. Волшебник попытался пошевелить рукой – тщетно. Тело его совсем не слушалось. Моргана, потеряв терпение, подняла ему голову. Волшебник едва не застонал – шея резко заболела. Но это было не самое худшее – в рот потекла горькая жидкость, и он целую вечность откашливался и отплевывался, пытаясь справить с жжением в горле и выступившими на глазах слезами. Моргана терпеливо ждала, сидя на кровати и глядя на свои руки, сложенные на коленях. -Скажи мне, кто предатель. Мерлин молча посмотрел на нее. Он едва мог держать голову прямо; тело ломило от боли, и он хотел, чтобы его оставили в покое, но молчал. Молчал, чтобы позлить ее, совершенно не думая о последствиях. Моргана неожиданно придвинулась и положила одну руку ему на лоб, а другую – на зачарованный браслет на его руке. Волшебник дернулся, но внезапно обнаружил, что не может встать – браслет отяжелел и не пускал его. Мерлин с тревогой посмотрел на Моргану – она сидела, не шевелясь, зажмурив глаза. Внезапно комната стала меркнуть, и волшебник ощутил подступающую дурноту. Его голова ужасно болела, будто кто-то хорошенько обработал его дубиной. -Назови мне имя, - прошелестел голос Морганы. Мерлин слышал ее, но не видел. Комната начала приобретать очертания. -Покажи мне его, - прошептала ведьма. –Кто тебе помог? Он видел лица, много лиц, все размытые. Он никого не узнавал. Браслет жег запястье. -Скажи мне, кто предатель. В груди давило, воздух кончался. Еще немного – и он не выдержит. Внезапно зрение прояснилось. Он стоял в пустой белой комнате, совершенно один. -Ничего я тебе не скажу, - твердо произнес волшебник. Он очнулся, обнаружив, что лежит на полу, хватая воздух ртом и борясь с подступающей тошнотой. Моргана лежала в двух шагах от него, бледная, с посиневшими губами, дрожащая, как от холода. -Ты… - выдохнул Мерлин. – ты можешь мучить меня, шантажировать, даже убить… Можешь знать, что я чувствую… Можешь контролировать мою магию… Но… но ты не можешь знать, о чем я думаю. Над моими мыслями ты не властна.