Пиковая дама и Червовый валет

Это утро было мрачным и дождливым, занятую делами Моргану все время клонило в сон. Она во второй раз читала письмо короля Аллинеда, но смысл послания упорно ускользал от нее. Перед глазами мелькало родное лицо, и приятные воспоминания нахлынули на нее. Она стояла у окна, но не ощущала ни ветра, ни холода. Капли дождя падали на ее ладони, заливая рукава белоснежного платья, но она представляла себе, будто это нежные прикосновения его рук. Колдунья неосознанно улыбнулась и не услышала, как дверь позади нее открылась. - Кхе-кхе, - прокашлялся Мерлин, обращая на себя ее внимание. Моргана обернулась. Слуга, стоя на пороге, кивнул в знак приветствия, но она осталась неподвижна. Скользнув взглядом по его запястью и убедившись, что браслет на месте, она сухо спросила: - Чего пришел? - Ты же сама меня позвала, - удивленно отозвался маг. - Ах, верно, - королева подошла к столу и, взяв с него толстую книгу в твердом переплете, подошла к волшебнику, - бери. Переведи до конца. Мерлин ухмыльнулся в ответ, и она не могла сдержать ответной улыбки. Секунду спустя девушка опомнилась и отвернулась: - Я занята. Будь добр, покинь мою комнату. Краем глаза она уловила, как он насмешливо поклонился, и досадливо прицокнула языком. Он не только не боялся ее, теперь он открыто демонстрировал, что ему глубоко плевать, что она королева всего Камелота. Ни малейшего почтения! И этот прохвост знал, что ему ничего за это не будет! Моргана фыркнула и подошла к окну, чтобы при дневном свете еще раз прочитать письмо короля Алинеда, будь оно неладно. - Пошел вон, - бросила колдунья через плечо. - Как прикажете, моя… - Мерлин запнулся, так и не сказав колкость, вертевшуюся у него на языке. Он увидел на кровати Морганы пояс со связкой ключей. Один из них подходил к камерам в темнице – он это точно знал. Нервно облизнув губы, волшебник медленно приблизился к кровати. Моргана не оборачивалась, поглощенная чтением пергамента, который держала в руках. Юноша протянул руку к заветному ключу. Он не мог использовать магию – Моргана заметила бы. Стараясь, чтобы ключи не звенели в его дрожащих руках, он быстро отсоединил нужный ему ключ. Едва маг сделал шаг назад, как колдунья круто обернулась. Мерлин не считал себя трусом, но под этим ее пристальным взглядом покраснел до кончиков ушей. Он не боялся ее гнева, он боялся, что она заметит пропажу ключа, и тогда ему уже больше никогда не светит спасти друзей. Но, к его огромному облегчению, Моргана лишь милостиво кивнула: - Не стесняйся, бери. С усилием повернув голову, юноша увидел слева от себя тарелку на столе, доверху наполненную земляникой. Благоухающие ягоды выглядели соблазнительно. Набрав полную пригоршню, Мерлин запихнул их в рот и едва не подавился. Он не мог поверить, что его пронесло. - Забирай хоть все, только проваливай, Эмрис, - неожиданно резко сказала Моргана, - у меня дела. Мерлин сглотнул. - А можешь прислать ко мне Гаюса? - Зачем это? – девушка подозрительно подняла бровь. - Рука болит, - соврал волшебник. На самом деле рана было неглубокой, скорее царапина, чем рана. Но Моргана о ней знала, а значит, не должна была ничего заподозрить… - Покажи, - колдунья отложила злополучное письмо и подошла ближе, выжидающе глядя на мага. Он глубоко вздохнул и лишь немного закатал рукав. Ключ был спрятан в рукаве куртки, и если он отодвинет ткань чуть дальше, она увидит… - С виду ничего серьезного, - Моргана вновь отвернулась. – Но если ты настаиваешь… Она прислала лекаря, как и обещала. Гаюс вошел в комнату Мерлина и, как только охрана заперла за ним дверь, волшебник вынул ключ и показал старому другу. - Что это, мальчик мой? – мягко спросил Гаюс, обрадованный встречей с подопечным. - Это… - Мерлин оглянулся на дверь и понизил голос, - это ключ от темницы. Подходит ко всем камерам. Мы можем выпустить рыцарей! - Но как ты его достал? – забеспокоился лекарь. - Моргана ничего не знает. Но если узнает… Ты можешь сделать слепок, Гаюс? Я должен вернуть ключ как можно скорее. - Возможно, - задумчиво протянул лекарь. – Ты же понимаешь, что будет, если рыцари освободятся, да, Мерлин? - Конечно. Артур снова будет королем. - А Моргана будет казнена, - добавил Гаюс, внимательно глядя на ученика. Мерлин помрачнел, но упрямо вложил ключ в руку старика. - И ты смиришься с этим? – все так же мягко поинтересовался старый друг. – Ты ведь любишь ее. Волшебник вспыхнул и потупил взгляд, но не проронил ни слова. - И еще. А вдруг она беременна? Вы с ней были близки… - Прекрати, Гаюс, - не выдержал Эмрис. – Это неправда. Она опоила меня. Я бы никогда… Я не люблю ее. - Тогда как ты объяснишь то, что вернул ей власть? С помощью дракона ты бы мог одолеть Хенгиста и отдать трон Артуру. Но ты спас ведьму… - Замолчи! – воскликнул Мерлин. – Кто тебе рассказал? - Габриэлла. Моргана ведь ничего не скрывает от своей служанки. И скоро об этом будет знать весь замок. - Сделай слепок ключа, - мрачно сказал юноша. – Мы вытащим рыцарей и поможем Артуру. А Моргана получит то, что заслужила. Старый лекарь покачал головой, спрятал ключ в складках одежды и достал из сумки какую-то мазь и бинт. - Покажи руку. Должен же я как-то оправдать свой приход. Мерлин тяжело вздохнул и подчинился, сняв куртку и закатав рукав рубашки. Пока Гаюс обрабатывал его рану, волшебник закрыл глаза и напряженно думал о том, что сказал его наставник. А ведь он был абсолютно прав. Что будет с Морганой, если его план удастся? И сможет ли он отдать ее в руки палачей? Ему было плевать на все, что она натворила. Гаюс высказал неоспоримую истину. Он любил ее. Любил, несмотря ни на что. Знал, какая она, что она могла бы сделать, видел все стороны ее души, и все равно любил. И ничего не мог с этим поделать. *** Артур сновал по комнате, напоминая Гвен рассерженную пантеру. Он так и выглядел: нахмуренный, взъерошенный, небритый, во вчерашней неглаженной рубашке. Король не мог прийти в себя после поражения. Конечно, он не думал, что победа близко. Но где-то внутри него жила надежда. Гвиневра знала это, потому что и сама втайне надеялась, что все кончится. Когда Мерлин появился на драконе, она уже думала, что умерла и очутилась на небесах. Все это было похоже на сказку. Их спасение, чудесное избавление от смерти – разве так бывает? И то, как доблестно сражался ее муж… Если бы их врагов не было бы так много! Жена короля тяжело вздохнула и принялась расплетать косу, чтобы расчесать волосы. Как много произошло в последнее время! В ее жизни будто настала черная полоса. Сначала плен, это унизительное заточение в темнице, потом домашний арест! Конечно, на условия их с Артуром проживания она не могла пожаловаться. Ее муж много раз вслух размышлял, чего, интересно, стоило Мерлину добиться для них такого комфорта. Сначала в блондине говорило недоверие к колдунам, внушенное ему с детства. Но потом он склонился к мысли, что Мерлин просто не мог его предать. И глядя на его поведение, слушая разговоры охранников, Артур пришел к выводу, что слуга ни в чем ни виноват, и он такой же узник, как остальные. Потом в их жизни наступил просвет. Беременность началась тяжело, но Гвен радовалась – впервые за долгое время. Надежда вновь вернулась к ней, и она с любовью думала о малыше, которого носила под сердцем. Но потом и эта мечта разбилась вдребезги. Когда она потеряла ребенка, жизнь ее была кончена. Она хотела умереть вместе с Артуром-младшим, как про себя называла нерожденного сына. Муж так не убивался, но таким подавленным Гвиневра его никогда не видела. На Артура больно было смотреть, и Гвен с присущей ей твердостью потихоньку возвращалась из мира теней, чтобы поддержать мужа. Они должны были быть сильными, чтобы вынести все, чтобы уготовила им судьба. И когда казалось, что хуже уже быть не может, вдруг Хенгист, начальник личной гвардии Морганы, вернулся в замок один, без своей госпожи, и заявил, что теперь он станет королем. Он решил сразу же избавиться от бывшего правителя и его жены. Казнь должна была состояться на рассвете. Гвен проплакала всю ночь, Артур оставался мрачен, но не проронил ни слезинки. Тяжелые испытания только закалили его характер, и он готовился умереть достойно, как настоящий король. Враг не увидит ни тени страданий на его лице. Мало того, что сам остался стойким, король еще нашел в себе силы обнять жену и что-то утешительно шептать ей на ушко. В какой-то степени Гвен была даже рада, когда наступил рассвет: теперь все их мучения кончатся. Но появление Мерлина изменило все. Она вновь стала чувствовать, надежда затеплилась в ее сердце. Как жаль, что этому не суждено было сбыться. Служанки, приносившие им еду, шептались о том, как спаслась Моргана. Артур слушал, но не верил. Король не верил, что его слуга помог колдунье. Мерлин не мог спасти Моргану. Он ведь знал, что это означает: что все будет по-прежнему. - Между ними ничего нет, - сказал Артур, повернувшись к супруге. Гвен вздрогнула от неожиданности и выронила расческу: - Что? - То, что говорила Моргана – сплошная ложь. Как он мог спать с ней? Он же ненавидит ее. - От ненависти до любви - один шаг, - заметила мулатка. - Да, но… - Артур наконец уселся на подоконник и запустил пальцы в волосы, еще больше взъерошив их, - если бы они были любовниками, разве стал бы он тогда помогать мне? Зачем он развязал меня и дал мне меч? Мы сражались бок о бок, Гвен, против людей Морганы! Ты забыла, как она надела на него тот антимагический браслет? Забыла, как она приказала своим воинам взять нас? Он на моей стороне! Никакой любви там нет, иначе он предал бы меня! - Остается надеяться, что он как-то вытащит нас, - тихо промолвила Гвен. – Пока Моргана не обратила его в свою веру. Помнишь, она обещала, что соблазнит его, и он отвернется от тебя? - Он никогда этого не сделает, - уверенно заявил король. – Это же Мерлин. Если я не могу доверять ему, то я не могу верить никому. Гвен вздохнула и села за стол, принимаясь за остывший завтрак. Артур прекратил свои метания по комнате и присоединился к ней. За окном шел настоящий ливень, яростно барабаня по стеклу, и Гвен отстраненно подумала о том, что и в покоях стало гораздо прохладней. *** Гаюс вернулся в комнату Мерлина около полудня, под предлогом перевязки. Молча сунув подопечному ключ, лекарь обеспокоенно промолвил: - Только я не знаю, как передать этот ключ рыцарям. - Придумай что-нибудь, - прошептал маг, сосредоточенно размышляя над тем, как теперь вернуть ключ обратно. Охранники впустили его в покои Морганы. Королева сидела за столом, погруженная в чтение бумаг с предложенными советниками законопроектами. - Чего тебе опять? – спросила она, не поднимая головы. – Перевод готов? Перевод… Эмрис мысленно хлопнул себя по лбу. Он совсем забыл о книге Повелителя драконов. - Я пришел попросить чернил, - выкрутился он. – У меня кончились. Моргана посмотрела на него, как на умалишенного. - Попроси у служанок, у меня тут не склад, - раздраженно сказала она. Мерлин неловко отступил назад. Она не сводила с него глаз, и маг попятился, так и не положив ключ на место. Служанки принесли ему штук десять пузырьков с чернилами, но к книге он так и не притронулся. Юноша думал над тем, как вернуть ключ на место. Так ничего и не придумав, он вяло пообедал, даже не глядя, что ел, и отдал поднос одной из девушек. С ключом в кармане волшебник снова двинулся в сторону покоев Морганы. Он остановился у двери, заслышав изнутри тихие всхлипы. Изумленно подняв брови, волшебник постучался (наверное, впервые за все время) и робко вошел. Представшая его глазам картина повергла его в шок. Моргана сидела на кровати, сгорбившись и опираясь о матрас, и безудержно рыдала. Ниже живота ее переливающееся белое платье было все вымазано в крови. Руки девушки сжимали залитую багровой жидкостью ткань между коленей. Мерлин замер, как вкопанный. Неожиданно Моргана подняла свое заплаканное лицо, и маг понял, что произошло. Осознание окатило его холодной водой, и все – отчаяние во взгляде брюнетки, ее посеревшее от страха лицо и свежая кровь на простынях – все это обрело для него ужасный смысл, ударивший по нему с такой силой, что он даже не узнал свой голос, когда завопил: - ГАЮС!!! Мерлин бросился к Моргане, нежно сжал ее трясущиеся руки, пачкаясь в ее крови, и крикнул громче: - Кто-нибудь, позовите лекаря! Пожалуйста! На помощь! Габриэлла! ГАБРИЭЛЛА!!! Откуда ни возьмись, появилась служанка. При виде госпожи у нее вырвалось тихое восклицание, и она без лишних слов побежала за лекарем. - Приляг, - попросил Мерлин, осторожно опуская Моргану на подушки. - Все будет хорошо. Сейчас придет Гаюс, и все обязательно будет хорошо… Его язык еле ворочался; в горле пересохло, и он сам не верил своим словам. Что будет хорошо? Ничего уже не будет хорошо! Мир рушился. В глазах нещадно щипало, он с трудом сглотнул комок в горле. Каким же он был идиотом! Его же нимало не волновал этот младенец! Он даже не считал его своим ребенком. Интрига этой колдуньи, плод его постыдной слабости – не больше. Ему было наплевать. О чем он только думал?! Самый настоящий эгоист, он думал только о себе! В то время как эту женщину чуть не убили! Сколько она пережила! Неудивительно, что это случилось. И только сейчас, когда это произошло, он слезно молил судьбу, чтобы все обошлось. Гаюс появился в покоях и сразу же начал действовать. Заявив, что ему надо осмотреть девушку, он категорично велел Мерлину выйти. - Я останусь, - возразил волшебник, но Габриэлла, взяв его за руку, мягко вывела в коридор. Он не знал, сколько времени просидел на грязном полу, прижимаясь спиной к холодной стене. Он смотрел на свои руки, не видя их, и даже не замечая, что его пальцы слегка подрагивают. Серая дымка заслонила его взор, и мысли покинули волшебника, оставив его на растерзание чувствам. Он не мог четко озвучить, что ощущал. Как будто тяжелая плита давила на него, и прожорливый червь точил его сердце. Его обуяла тоска, и Мерлин прислонился головой к стене, нимало не заботясь о том, что обычно невозмутимые стражники смотрели на него с недоумением. Маг закрыл глаза, слушая свое сердце, которое колотилось как бешеное, хотя он ничего не делал. Прошла целая вечность, прежде чем знакомый голос ласково позвал: - Мерлин! Он поднял голову, прищурился и разглядел старого друга. С трудом поднявшись на ноги и опершись о стену, он безмолвно задал вопрос, глядя в глаза Гаюса. Старый лекарь грустно покачал головой, и сердце Эмриса ухнуло вниз. Он часто заморгал, пытаясь прийти в себя, и Гаюс положил ему руку на плечо: - Мужайся. Ее сильно ранили, она много пережила. Ребенок, еще и на таком раннем сроке, просто не мог этого выдержать. - Гаюс, я был таким идиотом, - прошептал Мерлин. – Я вел себя, как дурак. Притворялся, что мне нет дела. А сейчас… сейчас… - Шшш, - успокаивающе прошептал лекарь и, достав из сумки бинт, принялся вытирать ладони ученика. Юноша взглянул на свои пальцы – они по-прежнему были в крови Морганы, а он даже не заметил… - Ты можешь войти, - шепнул Гаюс, подтолкнув юношу, - но прежде возьми себя в руки. Мерлин кивнул, а потом взглянул на друга, и на его душе потеплело. - Ты не… не ненавидишь меня? - За что? – удивился лекарь. – За то, что ты влюбился в нее? Мальчик мой, разве это преступление? - Но это же Моргана, - попытался возразить юноша. Гаюс покачал головой: - Лишь бы ты был счастлив. Я не говорю, что одобряю, но сердцу не прикажешь. Я всегда буду на твоей стороне, Мерлин, что бы ты ни сделал. Лекарь ободряюще улыбнулся и пошел к себе в сопровождении охраны. Тут же дверь отворилась, и вышла Габриэлла, неся в руках миску, полную воды и крови. Мерлин несмело вошел. Моргана лежала на простынях, переодетая в чистую ночную рубашку, хотя еще не стемнело. Она уже не плакала, лишь тихонько всхлипывала, закусив уголок подушки. Эмрис приблизился и сел на краешек постели. - Мне очень жаль, что так вышло, - искренне произнес он. – Прости. Колдунья приподняла голову, отпустив подушку, и посмотрела на него красными от слез глазами. У нее был такой несчастный вид, что у Мерлина засосало под ложечкой. - Я так виноват перед тобой, - тихо сказал он. – Я притворялся, что мне все равно. Но это не так. Моргана снова всхлипнула и неожиданно приподнялась на постели, обхватывая его шею руками и зарываясь лицом в его плечо. Мерлин обнял ее. Девушка дрожала от рыданий, и ткань его рубашки быстро намокла от ее слез. - Я так хотела этого ребенка, - прошептала Моргана. – Чтобы не быть одной в целом мире. Чтобы был кто-то, кто любит меня. - Ты не одна, - ответил волшебник. – Я… я люблю тебя. Колдунья не ответила. Она сильнее прижала его к себе, глотая слезы, и только через несколько минут Мерлин уловил слова, которые она шепнула ему на ухо: - Я тоже люблю тебя.