Пиковая дама и Червовый валет

Все изменилось и одновременно осталось прежним. Мерлин чувствовал себя по-другому, и как раньше. Моргана быстро поправлялась. Ее натура не позволяла ей лежать в постели дни напролет. Она исполняла все свои королевские обязанности и пользовалась всеми правами. Она была по-прежнему жестка и требовательна со всеми. Кроме него. Но он оставался единственным, кто знал это. Теперь королева таскала волшебника на все заседания Совета, на все собрания, приемы и торжественные встречи. Однако охрана, как и раньше, следовала за ним по пятам, словно тень. При посторонних Моргана была с ним холодна, наедине же превращалась в нежную, мурлычущую кошечку и прятала коготки. Она не удостаивала Мерлина взглядом при придворных, а в своих покоях бросалась в его объятия, подставляя шею для поцелуев, которые волшебник охотно дарил. У него, в отличие от колдуньи, не получалось так хорошо владеть собой. Он ощущал дивную эйфорию от встреч с ней и терялся, когда она отвлекалась по делам. Мерлин опасался, что сходит с ума. Она играла с ним, дразнила его и, хотя сама любила сидеть вечерами у камина, зарывшись пальчиками в его волосы и рассеянно гладя их, ни разу не повторила, что любит его. Мерлин был в замешательстве. Моргана ни разу не говорила об их отношениях. Ему казалось, что она больше воспринимала их в шутку. Она делала вид, что хочет поцеловать его, тянулась к его губам, а заканчивалось все тем, что она быстро чмокала его в нос, откидывала челку с его лба и смеялась, глядя на его растерянное лицо. Она сказала, что хочет, чтобы он ночевал с ней, а в итоге переложила одеяло на ковер, и утром улыбалась, видя, что он спит, прислонившись спиной к ее кровати. Больше она не звала его к себе, зато требовала теперь, чтобы он каждый вечер заходил к ней и желал спокойной ночи. Она любила входить к нему, когда он не ждал и, усадив за стул, задумчиво глядела на отблески огня в камине, положив руки ему на плечи. Они ни разу не обмолвились о выкидыше; это была внегласная запретная тема. Оба старались похоронить воспоминания об этой трагедии глубоко внутри. Мерлин больше не говорил о старых друзьях, хотя совесть иногда просыпалась и начинала его терзать. Он небрежно отмахивался от нее. Моргана же вела себя так, будто кроме них двоих, на планете больше никого не существовало. Волшебник не считал дни; если раньше они тянулись ужасно медленно, то теперь летели так, что он не успевал их запоминать. Он был счастлив, почти счастлив. Моргана любила подолгу расспрашивать его о прошлой жизни: о том, как он впервые колдовал, с кем дружил в детстве, как он стал Повелителем драконов. Раз или два в этих рассказах проскакивало имя Артура, но то ли случайно, то ли намеренно – волшебники не замечали этого. Время летело, а новостей от Гаюса все не было. Отдал он ключ от темницы рыцарям или нет? Почему такая тишина? Эмрис не зацикливался на этом. Освобождение рыцарей представлялось ему теперь в нежелательном свете, хотя он был убежден, что Артур должен выйти на волю и стать королем. Но опять же, юноша старался об этом не думать: тогда ему пришлось бы выбирать между Артуром и Морганой, а с каждым днем такой выбор становилось сделать все сложнее. Он не мог предать Артура, но сердце разрывалось на части, едва он думал о том, что с Морганой придется расстаться навсегда. Не говоря уже о том, что смерти ее он просто не пережил бы. Волшебник не пытался разобраться в своих чувствах: он просто слепо покорился завладевшим им эмоциям. Это было так легко и просто… И так чертовски приятно, как любила повторять Моргана. Именно так. Когда Мерлин шептал, что любит ее, щекоча губами мочку ее уха, она улыбалась и лишь отвечала: - А это чертовски приятно! Она не говорила, что любит его, но он не мог допустить мысли, что его чувство безответно. Моргана отвечала на его поцелуи, проводила с ним массу времени, даже больше, чем со своей служанкой, в свободную минуту бежала к нему, и маг просто не мог думать иначе. Этой ночью Мерлин лежал в своей постели, виня в бессоннице разразившуюся грозу. И кто сказал, что в дождь хорошо спится? Громкие капли, стучавшие по стеклу, только мешали и раздражали его. В дверь постучались, и после того, как Мерлин крикнул: «Войдите!», в комнату скромно вошла Габриэлла. - Госпожа просит тебя прийти, - сказала она. Волшебник кивнул, натянул куртку и сапоги и вышел в коридор. Дверь в покои Морганы была приоткрыта. Колдунья лежала в своей постели, лицом к двери. - Раздевайся и ложись, - тихо сказала она. Мерлин замер. Раздеваться? Что это значит? Вот так, с бухты-барахты? Он несмело снял куртку и сапоги. - Ложись, - брюнетка откинула одеяло и приглашающе кивнула. Увидев, что на ней все же есть пеньюар, Мерлин вздохнул и нырнул в теплую постель, уже замерзнув в тонкой рубашке. - Не могу заснуть, - пожаловалась Моргана, кладя руку ему на плечо. Эмрис не ответил, устраиваясь удобнее. Кровать у королевы явно была мягче. Девушка привстала на локте и откинула челку с его глаз, пристально вглядываясь в лицо. - Что? – смутился Мерлин. - Ночь безлунная, я тебя почти не вижу, - с досадой отозвалась колдунья. Волшебник повернулся на бок, щуря глаза, но и он видел очертания ее лица лишь смутно. - Я могу зажечь свет, - предложил он. - Нет, не вставай. - Я могу не вставать, - возразил юноша. – Позволь мне коснуться моей магии… - Нет, - Моргана прикусила губу. Она старалась об этом не думать. Она все еще ограничивала его магию. Она любила его, но не доверяла ему. Чего-то не хватало… -Нет, - повторила брюнетка. Она протянула руку и коснулась лица мага, задев нос и пытаясь нащупать губы. - Что ты делаешь? - рассмеялся Мерлин. – Щекотно. Моргана наконец нашла уголки его губ и приподняла их вверх. - Хочу знать на ощупь твою улыбку. Она провела пальчиком по его губам и убрала руку. - Ты так мило улыбаешься. Я хочу тебя кое о чем попросить… - Да? – шепнул волшебник. - Никогда не меняйся. Ни для меня, ни для кого другого. Навсегда сохрани эту улыбку. - Ладно, - немного удивленно отозвался Эмрис. Моргана еще минуту-две смотрела на него, затем тепло произнесла: - Спокойной ночи. Она повернулась на другой бок, давая понять, что разговор окончен. Мерлин плотнее укрылся одеялом. Гроза за окном не стихала. Но в покоях королевы дождь не так яростно бил по окнам… Следующий день прошел, как в тумане: у королевы было много дел, и она совершенно не уделяла ему внимания. У волшебника уже гудела голова от скучных переговоров, длившихся не менее четырех часов (без перерыва!), а Моргана неожиданно попросила его заняться одним договором, на который у нее не было времени. Маг должен был прочитать документ и сказать, что он о нем думает. Договор был непонятный и запутанный. И тут Эмрис вспомнил об Артуре: уж он-то разбирался в таких вещах. Но не пойдет же Мерлин его просить… Юноша тут же представил себе лицо блондина. И правда, как отреагирует его товарищ, когда узнает о его связи с Морганой? Убьет сразу или оставит умирать в муках? Вариантов было немного. Он давно не общался с Артуром и не мог бы, даже если бы захотел. Короля тщательно охраняли. Мерлин разобрался с договором только к вечеру. Отложив злополучный документ в сторону, он увидел на своем столе книгу Повелителя драконов. А ведь за все это время он даже не притронулся к ней. Моргана махнула на нее рукой и сказала: «Забудь. Мы сами творим свою судьбу». Оно-то, конечно, так, но волшебник не мог забыть о пророчестве, тем более, с каждым днем он чувствовал все сильнее, что когда-нибудь оно сбудется. Дверь скрипнула. Это была Габриэлла; она передала, что ее госпожа желает его видеть. Эмрис встал, размял плечи и вышел в коридор. Моргана стояла посреди комнаты, прекрасная, как никогда: в новом бархатном пурпурном платье, расшитым золотыми нитями и жемчугом. Окно было открыто, и на фоне заката девушка казалась еще более прекрасной. Черные волосы тяжелыми завитками падали на ее плечи. Мерлин застыл у порога. С утра Моргана вроде была в другом платье. Или нет? - Нравится? – колдунья улыбнулась и подошла ближе. – Хочу быть красивой в такой момент. - Ты просто… - слова застряли в горле, и Мерлин сглотнул, - ты просто потрясающе выглядишь. - Спасибо, - королева улыбнулась еще шире и, не оборачиваясь, махнула рукой. Окно захлопнулось. - Холодно, - Моргана зябко передернула плечами. - Да, - зачем-то согласился Эмрис, хотя он вовсе не замерз. Колдунья сделала еще шаг и положила свои ладони на его руки. Она пытливо заглянула в его глаза, и Мерлин ответил удивленным взглядом. Моргана глубоко вздохнула. - Я люблю тебя, - внушительно сказала она. – И я желаю тебе счастья. Но мне было очень сложно решиться на это. - На что? – брови мага поползли вверх. - Не перебивай! Если ты выберешь не меня, а Артура, я пойму. - Моргана… - с досадой начал Эмрис. - Не перебивай! – шикнула на него королева. - Говорю же, мне было очень тяжело на это решиться. Если ты выберешь не меня, я не буду злиться. Но тогда, любимый… ты больше никогда меня не увидишь. Если ты попытаешься освободить брата, я отправлю тебя в ссылку, и приложу все силы, чтобы ты не вернулся. - Да о чем ты… Моргана резко расстегнула антимагический браслет на его запястье и бросила его на пол. Секунду спустя она проделала то же самое со своим браслетом. Мерлин в неверии схватился за руку. Он чувствовал, как его сила возвращается, как больше ничто не сдерживает ее. Он явственно ощущал присутствие магии. Она витала в воздухе, как незримая энергия, захватывая дух, радуясь тому, что она наконец-то на воле, и Эмрис невольно закрыл глаза, поддавшись охватившему его блаженству. Моргана передернула плечами: казалось, воздух потяжелел, весь пропитанный чужой магией. - Какой же ты сильный, - прошептала она. Мерлин открыл глаза, постепенно приходя в себя. Моргана смотрела на него немного печальными зелеными глазами: - Вот ты и свободен. Волен делать, что хочешь. - Ты жалеешь? – спросил Эмрис. - Нет, - королева отрицательно покачала головой, - но что же теперь будет? Что теперь будет… Что теперь будет… Фраза эхом звучала в ушах волшебника. Ответ казался ясным и таким естественным. Мерлин подался вперед, глядя на Моргану. Он покрывал ее кисти поцелуями, любуясь этими точеными, поистине царственными руками, постепенно поднимаясь выше. Моргана расстегнула тяжелую камею, стягивающую лиф платья. Она развязывала платок волшебника, подставляя для поцелуев шею. Мерлин чувствовал на своем лице влажное веяние ее теплого, душистого дыхания. Ее кожа, как тогда, пахла цветами, и этот аромат сводил его с ума. Тяжелая заколка упала на пол, и распущенные шелковистые волосы колдуньи хлестнули его по лицу. Он нежно касался ее ключиц кончиками пальцев, гладил изгиб ее шеи. Моргана взяла его руку и сплела его пальцы со своими. Он наконец распустил шнуровку, и тяжелое платье упало к ногам девушки. Она запрокинула голову и закрыла глаза, позволяя ему исследовать ее тело, подчиняясь его ласкам с доверием, которого сама не понимала. Они забыли, что должны быть врагами; прошлое уже не имело смысла. Ничего не имело смысла, кроме прикосновений, ласк и непреодолимой жажды близости. - Поцелуй меня еще, - прошептала девушка. Они топтались в беспорядочном ворохе упавшей одежды. Моргана обвила руками шею Мерлина и так впилась в него поцелуем, что у нее самой перехватило дыхание. Она мечтала никогда больше его не отпускать. Нежные поцелуи превратились в жадные, ненасытные, а дыхание стало беспорядочным и прерывистым. Волшебник, собрав последние силы, превозмогал головокружение. Казалось, постель неизмеримо далеко, и до нее даже нет сил добраться… Не удосужившись хотя бы запереть дверь, они упали на шелковое покрывало, не заботясь, что кто-то может войти или даже услышать их… ...За окном было темно. Занавески не были задернуты, и луна ярко освещала покои королевы. В полной тишине слышно было только дыхание двух людей. Мерлин лежал на спине, глядя в потолок и пытаясь собрать разбегавшиеся мысли воедино. Моргана накрыла их обоих одеялом и мечтательно улыбнулась, глядя на мага. - Что? – Мерлин улыбнулся в ответ. Колдунья пожала плечами. - Что? – настаивал юноша. - Люблю тебя, - прошептала Моргана, наклоняясь и срывая поцелуй с его губ. Он лениво ответил; в теле царила блаженная нега; хотелось расслабиться и не думать ни о чем. Яркие звезды светили за окном; волшебники принялись их считать, но уже после десятой Мерлин почувствовал, что начинает засыпать. Рука Морганы нырнула в его волосы и ласково перебирала их. Он придвинулся ближе, чуть не мурлыча от наслаждения. Глубоко вздохнув, девушка закрыла глаза. Эта ночь была самой незабываемой в его жизни, думал волшебник, падая в объятия Морфея. Он обнял за талию лежащую рядом девушку. И в этот момент абсолютного покоя и полнейшего счастья раздался тревожный звон колокола.