Never Tear Us Apart

Тэхен не знает, как докатился до того, что одна мысль о Чонгуке разливает тепло по всему телу, заставляет в смущении кусать до крови губы и ждать встречи. Он знает, ничего хорошего его там не ждет, но желание увидеть любимую надоевшую рожу разрастается до покалывания в пальцах. Ким не уверен, что при встрече он будет заниматься именно рисованием представленного перед ним образа, но все равно собирает понадобившиеся принадлежности. До встречи 2 часа. Тэхен прикрывает глаза, вымученно опускается на диван, представляет, что будет в парке, сразу же ежась от нахлынувших воспоминаний на крыше. Тэхен пугается от собственных мыслей. Тэхен хотел бы поцеловать Чонгука. Иногда он представляет, какой была бы их жизнь, если бы не то дерьмо, происходящее между ними. Они бы стали лучшими друзьями, ходили вместе в школу, бежали в столовую с надоевшей физики. Мечты. Будильник оповещает ненавистной мелодией, что нужно поторопиться. На часах 17:45, Тэхен начинает нервничать еще больше, чем вчера. Он натягивает любимую джинсовку, хватает рюкзак и выбегает из квартиры, даже не посмотревшись в зеркало. Ты не на свидание идешь, — напоминает сам себе. Это всего лишь встреча, деловая встреча, не более. Тэхен перебирает ногами, оттягивая момент столкновения лицом к лицу; ворошит лезущие в глаза волосы, шмыгает носом. Нужно купить лекарства, — делает пометку в голове. Глупая весна, хоть и ранняя, никак не определится с погодой. Чонгук видит его вдалеке. Немного ссутулившегося, с зонтом в руках, переброшенным рюкзаком через плечо. Он явно не торопится, не хочет видеть его. А Чонгук хочет. Очень-очень. Так сильно, что готов прямо здесь задушить в объятиях и чмокнуть в наверняка холодный нос. — Привет, — Чонгук тушит сигарету, мгновенно вглядывается в чужие глаза, замечая красивую радужку. Влюбленный кретин. — Ага, — Тэхен жмурится от чужого приветствия. Отвечать нет никакого желания, хоть и сам ждал этой встречи больше всего на свете. Не способным ни на что дерьмом он быть прекращает. Хочется, чтобы Чонгук подавился равнодушием, как Тэхен давился слезами на протяжении долгих лет в своей комнате. — Шевелись, нужно успеть до заката, — Чонгук ничего не отвечает, по привычке рот ему не затыкает, только мысленно улыбается такому диалогу. Они идут по широкой дороге, рассматривая влюбленных парочек и семьи с детьми. Все улыбаются, несмотря на хмурящуюся погоду и тяжелые тучи. Тэхен мельком поглядывает на Чонгука, замечает каждую мелочь, которую перенесет на бумагу, сводит брови к переносице, о чем-то размышляя. Чонгук ловит его взгляд, улыбается нежной, новой для Тэхена, улыбкой, заставляет щеки розоветь и все-таки отвести взгляд. Ким поднимает глаза на небо, делая вид, будто не его сейчас смутили, как десятилетнюю девчонку. Уши покраснели, губа снова закушена, а Чонгук все также улыбается. Ему бы извиниться за все обидные слова и действия, только не знает, как правильно. Чонгук не помнит, почему взялся за привычку использовать Тэхена, как предмет для выпуска гнева. Он помнит, как ударил его 3 раза, потом продолжил морально давить, а всю работу выполняли друзья. Сейчас он понимает, что моральное насилие хуже физического. Школьные издевательства — одни из ужаснейших вещей, которые могут случиться с ребенком. Чон хочет отмотать время на десять лет назад, стать заново лучшими друзьями с Тэхеном, предложить поиграть в его машинки и почитать комиксы про Человека Паука. Только время не вернуть, как и доверие, как и недельную дружбу. — Вот здесь, — из мыслей его вырывает чужой родной голос, заставляет вскинуть голову и осмотреть местность. — Красиво, — Чонгук восхищенно выдыхает, заглядывая в карие глаза. — Конечно, красиво. Иначе никак, — Тэхен едва заметно улыбается, игриво толкая локтем стоящего рядом Чонгука, и без слов кидает на траву вещи, — Садись, — прищуривается, будто оценивая, — если не боишься испортить свои дорогие шмотки, — и смеется, попутно доставая из сумки кисти и карандаш с любимым альбомом. Чонгук на эти слова только фырчит, мгновенно шмякаясь рядом, достает сигарету, тянется за зажигалкой, как слышит: — Ну-ка убрал сигареты, при мне не курить, — Чонгук изумленно пялится на лицо напротив, как тот продолжает: — Прекращай пялиться. Глаза сломаешь. Чонгук неверующе вскидывает глаза: — Следи за языком, мелочь. Тэхен смеется. — Ты старше меня всего лишь на четыре месяца. — Все равно следи. — А ты не пялься. — А я все равно буду, — Тэхен на это строит осуждающую моську, но Чонгук все равно замечает проскользнувшую улыбку на губах. Тэхен берет карандаш, указывает Чонгуку, как лучше сесть, в какую позу. Откидывает лохматые пряди, щелкает по носу, когда тот дергается. — Сядь ровно, а то получится черти что. — Странно. — Что? — Вот так сидеть с тобой. — Ты имеешь в виду не унижать меня? Чонгук молчит, только взгляд не уводит. Тэхен нервно лижет губы, чиркает первые линии, прорисовывает образ. Изредка поглядывает на Чона, сталкиваясь с вымораживающими глазами, до костей которые пробирают. Тэхен уходит в свои мысли, когда замечает родинку под нижней губой и небольшой шрамик на щеке. Ему внезапно хочется поцеловать его, и спросить, не больно ли было? Вероятно, Чонгук сильно поцарапался в детстве, а может в силу своего характера заработал во время драки. Ким вырисовывает каждый миллиметр. Он бы сейчас закурил, только сигареты в руках никогда не держал. Он вообще всю жизнь сплошное воплощение идеальности. Отличные оценки, художественная школа, помощник мамы — идеально-несчастливая жизнь. К семнадцати годам хочется послать все нахуй, даже школу, которая является одной из составляющих перспективного будущего. Хочется уехать в Сеул, а еще лучше в Кастеллуччо, только бы итальянский выучить. Но этого не будет, конечно же. Идеально-несчастливая жизнь. — Прости меня, — Тэхен вздрагивает от внезапной реплики, набирая в лёгкие побольше воздуха, чтобы не закашлять. — Ты умеешь извиняться? — Прекрати язвить, мне действительно жаль. Тэхен…я, я правда сожалею, — Чонгук трет глаза, тут же меняя позу и продолжает, — Я не умею правильно извиняться, да и ты не обязан меня прощать, ты имеешь на это полное право. Просто…я так виноват перед тобой, Тэхен, это сидит во мне уже давно. Тэхен горько усмехается, по привычке заламывая пальцы. Переживает. — Итак, — Тэхен нервно смеется, а голос срывается, — ты прочитал мой дневник, личный, между прочим, и решил извиниться? Это что, проявление жалости? Мне таких извинений даром не надо, я все еще себя уважаю. Почему нельзя просто оставить меня в покое? Я согласился прийти сюда в надежде, что потом ты отъебешься от меня в конце-то концов. Господи, я просто устал, понимаешь? Не нужно громких фраз и фарса, Чонгук, я тебя насквозь вижу. Многолетние чувства разум не затмевают. — Тэхен тяжело сглатывает; глаза, полные слез, отводит. За столько лет научился сдерживаться. Чонгук, игнорируя монолог, встает, наплевав на гребаный собственный портрет, не за этим он сюда шел, подходит к сгорбленному парню. Тэхен устремляет глаза вверх, чувствует, как его поднимают, встряхивают и что-то говорят. Ким руки убирает, слушать не хочется абсолютно. Кому нужны громкие слова спустя годы? Детство и юность испорчены, но кто-то все равно скажет «эй, хватит ныть, у тебя вся жизнь впереди». Тэхен бы сразу послал этого человека далеко и надолго. — Тэхен, я, блять, так сожалею. Что я могу сделать, чтобы ты простил? — Оставь меня. Просто оставь и шавкам своим скажи отвалить, — Чонгук его оставлять не хочет. Может это и эгоистично, но он хочет быть рядом. И так настрадались оба. Чонгук скулы сводит, всем телом напрягается, сказать ничего не может. Да и что он скажет? Хэй, ты знаешь, я пару раз из тебя дурь выбил, но может замутим? Они не в тупой мелодраме, где жертва влюбляется в своего мучителя. Чонгуку оправданий нет. Он проебался и очень крупно. Оба уже повзрослели, каждый должен нести ответственность за свое дерьмо. На небе тучи чернеют, первые капли падают на прохожих. Тэхен дергается, собирая все в спешке, тянется за зонтом, но Чонгук опережает. Берет чужую сумку, раскрывает зонт, и, не взирая на сопротивления, хватает теплую ладонь. Тэхен хочет вырваться, но погода ухудшается и времени на возмущения нет. Он едва поспевает за Чонгуком, оглядываясь на почерневшее небо, когда крупные капли дождя начинают барабанить по асфальту, а тот только сильнее сжимает чужую руку, будто боится упустить. Они бегут к остановке, запрыгивают в первый попавшийся автобус и занимают свободные места. Тэхен даже не знает, куда они едут, но его сейчас это не очень волнует. Он смотрит в окно на проезжающие мимо машины, когда чувствует холодные пальцы переплетающиеся со своими. Тэхен старается не реагировать, хотя сердце стучит, словно бешеное, только сильнее сжимает в ответ и прислоняется к стеклу. Ким прикрывает глаза, когда чувствует один наушник в левом ухе и знакомые биты Boy Epic — Tell Me You Love Me. Надо же, Чонгук слушает подобные песни. Тэхен растягивает губы в легкой ухмылке, Чонгук ее замечает, мгновенно улыбаясь тоже.

***

Тэхен просыпается от шепота Чонгука. — Малыш, мы приехали, — Тэхен на ласковое обращение не реагирует, делает вид, что не слышит. Трет затекшую шею и не понимает, как оказался лежащим на плече Чона. Чонгук гладит его по волосам, но Тэхен легонько выползает из-под горячей руки. Чон на это только тяжело вздыхает, на шее проступает синяя жилка, но Тэхен демонстративно игнорирует, лишь бросает «выходи». Воздух влажный, но в то же время чистый. Тэхен дышит полной грудью, наслаждается порывами ветра, ступая вперед. — Где мы? — Идем, — все, что слышит в ответ. Они идут около десяти минут, дождь закончился, и теперь виднеется солнце сквозь облака. — Я веду тебя в свое место, — нарушает тишину Чонгук. — Почему именно меня? — вопрос остается без ответа. Чонгук резко останавливается. Разворачивается на девяносто градусов, заключая мягкую ладонь в свою. Тэхен уже не вырывается, наоборот, проводит пальцами по мужественным костяшкам, гладит и одновременно размышляет о том, какие же у него женские (хоть и большие) руки по сравнению с Чонгуком. Они на окраине Пусана. Тэхен снова чувствует свободу, как и вчера. Перед ним огромное количество домов, зданий, местных кафешек. Ему нравится здесь. Ким чувствует скользящие по животу руки. Они окольцовывают, прижимают ближе. Чонгук жмется грудью к теплой спине, тычется носом в шею, размерено выдыхает. Спокойствие. Ему этого не хватало. Тэхен одним своим присутствием заставляет мозги встать на место и успокоить бурлящую кровь в теле. Ким откидывает голову назад на плечо, повернув немного влево. У них примерно одинаковый рост, разница в 2-3 сантиметра, от чего Тэхен свободно касается губами его подбородка. — Чонгук, — на выдохе шепчет. — Что между нами? — Понятия не имею, но сейчас мне хорошо. — Мне тоже, — родные-чужие губы мажут по щеке, как бабочки, заставляют прикрыть в наслаждении глаза. Чонгук бы отдал все на свете, чтобы продлить этот момент навсегда. Мучительное чувство вины сидит глубоко в сердце, его оттуда не вытащить, не вырвать. Чон сделает все возможное, чтобы Тэхен забыл все издевательства, а помнил только сегодняшний и все последующие дни, наполненные лишь нежностью и теплом. Тэхен разворачивается и обнимает Чонгука за талию. Секунды, проведенные вот так близко, каждый будет хранить в памяти долго. Это тот самый момент, когда хочешь запомнить каждую мелочь. Каждый вздох, каждое прикосновение. Тэхен прижимается к шее, вдыхая естественный аромат Чонгука. Ментоловый гель для душа, ненавязчивый парфюм от какого-то бренда и недавно выкуренная сигарета забиваются в легкие, не отпуская. Запоминают. У Чонгука впервые колени дрожат, отпускать Тэхена не хочется совершенно. Хочется привязать к себе надолго, целовать каждый день, напоминать накинуть шарф поверх теплого пальто, чтобы не заболел, варить кофе по утрам, делать бутерброды на обед и вместе идти в школу, университет, на работу. Чонгук обязательно этого добьется, вымолит прощение, если нужно будет на колени встанет, но увидит полюбившуюся с детства улыбку во все 32. — Уже холодно, — сипит Тэхен. — Я могу согреть, — проводит по волосам Кима. — Ну, Чонгук, я серьезно. — Пойдем, мерзляка, отведу принцессу ровно к 21:00, — Тэхен на новые прозвища только громче смеется, тыча пальцем в нос. — Ну, пойдем, мистер-я-скрываю-свои-чувства, — Чонгук молчит, но уши все равно горят. Он закидывает руку на плечо Тэхена, тянет за собой. На улице уже темно, градус понижается. Все-таки апрель, воздух не прогретый. Чон чувствует, как постукивают зубы Тэ, трет ткань чужой джинсовки, чтобы разогреть кожу, пока они ждут транспорт. В автобусе едут молча, каждый проваливается в свои мысли. Тэхен постукивает пальцами по запотевшему стеклу; снаружи снова накрапывает дождь. Он любит такую погоду, она пробуждает вдохновение, чувства, эмоции. Тэхен рад, что сегодня смог высказать все, что копилось в нем долгие годы, рад, что Чонгук нашел в себе силы извиниться. И хоть полностью прощать его Ким пока не собирается, ему нравится видеть сожаление в чужих глазах, нравится чувствовать нежность от Чона. Чонгук опять дает ему один наушник. Молча вставляет в ухо, прибавляет громкость. Тэхену смешно от того, насколько у них одинаковый вкус. В ушах играет любимые Maroon 5. Тэхен хотел бы целовать Чонгука под дождем под Lips On You и обнимать сквозь мокрую одежду, накормить Чона черничными панкейками и утирать уголок губ от джема. Банально, но романтично. А может, лучше просто вмазать ему хорошенько. Он это сделает непременно позже. Они плетутся к подъезду Тэхена. Вокруг ни души, ни единого фонаря. Тэхен ежится, он темноту не любит. Дождь усиливается с каждой секундой, еще больше нагоняя тоску. — Эээ, не знаю, что в таких случаях говорят, но…спасибо за день? Чонгук прыскает. — Да уж, он был сумасшедшим. — Мхм, — мычит Тэхен, трогая кромку футболки, — что ж…увидимся в школе? — спрашивает, изгибая бровь. — Конечно, — Чонгук тянет губы в слабой улыбке, — спокойной ночи, Тэхен. — Спокойной ночи, — мямлит в ответ, попутно доставая ключи. Тэхен собирается открыть дверь, как чувствует сильную хватку на куртке, тянущую назад, а затем сухие губы, впечатавшиеся в его. Чонгук держит крепко, не позволяет вырваться, мажет языком по нижней губе, всасывает, укусы зализывает. Тэхен пытается вдохнуть, но чужая настойчивость ни на секунду не замедляется. Он раскрывает губы, подаётся влажному языку, скулит в приоткрытые губы. Чон прижимает его к холодной двери подъезда, спускается к шее, нежнее целует. Водит теплыми губами по чувствительной коже, наслаждается дрожью, то ли от ветра, то ли от возбуждения. Чонгук останавливается, смотрит в глубину любимых глаз и чуть слышно шепчет: — До завтра, мерзляка, — и уходит, замечая пунцовое лицо парня. — Ну ты придурок! — кричит вслед Тэхен, а сам заливается смехом. Чонгук хохочет, строит смешную рожицу, показывая язык. Улыбка не сходит всю дорогу домой.

Все налаживается.