Король Хогвартса

      Когда Виктору Каррингтону было десять лет, его мама с чудесным именем Лекси умерла, а он остался совершенно один.       Отца Виктор никогда не знал, мама была его единственным родным человеком. Человеком, поддерживающим при любых обстоятельствах, защищающим от всего и всех. Мальчик думал, что его мама – высокая, длинноволосая, но болезненно худая женщина с огромными голубыми глазами, в которых до самой смерти не угасал огонь жизни – никогда не умрёт, что они всегда будут вместе. Но рак – это такая штука, которая не спрашивает, когда приходить. Эта страшная болезнь просто приходит и забирает всегда самое ценное. Так она и забрала маму Виктора.       После смерти мамы, мальчика отправили к самому близкому родственнику – родному брату его матери. О существовании какого-то своего родственника Виктор не знал. Он был уверен, что они с мамой вдвоем в этом огромном мире.       Видеть кого-то так похожего на свою умершую маму Виктору было очень тяжело. Дядя Майк был так же высок, у него были такие же светлые волосы и голубые глаза. Иногда он даже улыбался как его мама. Возможно, это сходство помогло бы Виктору полюбить дядю Майка, но дядя Майк никогда бы не полюбил Виктора. У него и так забот полно, а тут ещё подсунули какого-то мальчишку, сына той, кого он много лет назад вычеркнул из своей жизни.       Лекси всегда была безрассудной, эмоциональной, до ужаса влюбчивой и мечтательной. Убежав из дома сразу после школьного выпускного, гонимая мечтой стать знаменитой певицей, Лекси перестала быть дочерью своих родителей, частью семьи и их жизней. Она никогда не интересовалась жизнью своих родителей и старшего брата, а они никогда не интересовались её. Они стали друг другу абсолютно чужими и если бы столкнулись где-то на улице, даже не поздоровались бы, пройдя мимо, подобно незнакомцам.       В доме своего дяди Виктор был чужим, и он прекрасно знал это. Знал, что его никогда не будут воспринимать, как члена семьи, что его фотография не появится на каминной полке, что его всегда будут ненавидеть и ждать момента, когда он навсегда уйдёт. Нет, к Виктору никогда не относились плохо. Его не били, не морили голодом. У него была отдельная комната, конечно меньше, чем у двух других сыновей дяди Майка, но всё же своя. Одежда мальчика всегда была чистой и выглаженной, даже на носках не было дырок. Но та ненависть, которую к Виктору испытывали все члены семьи без исключения, постоянно витала в воздухе, словно огромная грозовая туча.       Наверное, если бы Виктору в открытую говорили, что он никому не нужен, что его ненавидят, ему было бы легче. Терпеть молчаливые презренные взгляды, невысказанную обиду и злость было невыносимо, и через три с половиной года Виктор сбежал из дома дяди Майка.       Оказалось, на улице, с бродячими собаками, нищими и другими сиротами куда приятнее, чем в доме дяди Майка. Но полиция всегда возвращала Виктора к дяде. Скрипя зубами от злости на ненавистного племянника, мужчина принимал мальчика обратно, но тот через день-два вновь сбегал с ещё большим нежеланием возвращаться.       За годы, проведённые в доме дяди Майка, Виктор озлобился. Он злился на всё и всех без причины, ругался так же, как дядя Майк. Он перечил тёте Натали, постоянно дрался с кузенами, гонял палками соседских кошек и собак. Естественно, дядя Майк не стал больше терпеть подобное поведение и сдал племянника в мерзкий приют Аддерли, из которого Виктор сбегал столько раз, что и не сосчитать, но его всегда возвращали обратно.       Виктор Каррингтон никогда никого не боялся. Даже миссис Аддерли, которая часто била мальчика деревянной линейкой по пальцам, которая никогда не улыбалась и ругалась так громко, что все невольно зажимали уши. Он никого не боялся до тех пор, пока в приюте не появился мальчишка со сказочным именем. Питер Пэн будто действительно сошёл со страниц детской сказки, таким нереальным он казался. Каждое движение мальчишки было магическим, почти завораживающим, а в его зелёных глазах Виктор видел то, что забрало его маму – саму смерть.       Но Питер Пэн не был бы Питером Пэном, если бы не обладал особым магическим магнетизмом, притягивающим всех потеряшек. Питеру даже ничего не нужно было делать – те, кто потерян навсегда, сами находили дорогу к нему.       А этот голубоглазый мальчишка с копной спутанных светлых волос напоминал Питеру о Нетландии. Виктор был таким же жестоким и диким, как все Потерянные Мальчишки. Пэн видел в нём нового игрока его прославленной команды, достойного стать частью новых Потерянных Мальчишек.       Виктор не верил. Никогда не верил в сказки, которые он читал или слышал. Не верил в магию Питера, которую чувствовал своим естеством. Не верил, пока некое чёрное создание, возникшее из ниоткуда, не подняло его в воздух и не утащило далеко-далеко от приюта Аддерли и Лондона.       Мальчик не знал, куда существо несёт его, а когда он спрашивал, оно не отвечало. Существо с горящими глазами летело над лесами, морями… Летело навстречу звёздам, ухмыляющимся в небе. Летело, пока не достигло своей цели – маленького домика на дереве посреди Зачарованного леса.       – Чёрт! – выругался Виктор, жёстко приземлившись на небольшую деревянную площадку перед домиком. – Вот это поездочка! Эй! – окликнул он существо, собравшееся скрыться среди высоких деревьев. – Тень! – Та обернулась. – Что это за место? Где я, чёрт тебя дери?       – Это Зачарованный лес, – сказал холодный потусторонний голос. – Если не хочешь, чтобы тебя убили, не заходи глубоко в чащу.       – Зачем я Питеру? – громко спросил Виктор. Этот вопрос от самого Лондона не давал ему покоя. Питер Пэн жесток и эгоистичен. Ему никто не нужен. Если в этом нет ему выгоды.       – Поверь, если бы ты был нужен лишь Питеру, – сказала Тень зловеще, – я бы просто выбросила тебя в море. Ты нужен мне.       – Но… но зачем? Что во мне такого?       – Ты можешь бросить Пэну вызов, – ответила Тень так, будто сделать это было совершенно не сложно. – И ты это сделаешь. Когда придёт время, ты убьёшь Питера Пэна.       Этот самодовольный, высокомерный мальчишка, которому вскружила голову безграничная власть и магия, за сотни лет надоел Тени. Он возомнил себя королём, Богом, спорил с ней, делал что хотел, хотя без неё, без Тени, ничего собой не представлял. Кто он без Тени? Пьяница? Мошенник? Она дала ему всё: силу, власть. А чем отплатил неблагодарный мальчишка? Неповиновением. Тем, с чем Тень никогда не мирилась.       Питер думает, что без него Нетландия обречена. Что без него океан выйдет из берегов, начнётся аномальная жара и страшные пожары. Но это с ним она погибла. Именно Питер погубил Нетландию. И единственная, кто ещё может всё исправить, – Тень. А Пэн пусть развлекается в Хогвартсе, играет в войну… Пока ещё может это делать. Скоро этот глупый мальчишка потеряет всё.       Но пока Питер Пэн очень силён. Никто никогда, даже Тень, не сомневался в его могуществе. Никто, кроме профессора Северуса Снейпа. Да, волшебник собственными глазами видел, как Пэн сражался с Волдемортом. И не просто сражался – победил. Северус сомневался, что мальчишка сможет сдержать своё обещание сделать всё, что захочет Снейп, если тот поможет ему, Питеру. То, что хотел Северус, неподвластно никому. Вернуть мёртвого человека к жизни не может никакая магия. Даже у Питера не получится обмануть смерть. Но как велик соблазн! Вдруг, у мальчишки всё же получится? Если Северус не узнает, будет жалеть до конца жизни.       Он и так о многом жалел. Добавлять ещё один пункт в этот длинный список слишком мучительно. Но, прежде чем принять окончательно решение, Снейп обязан поговорить с Дамблдором, рассказать ему всё, что произошло в поместье Малфоев.       Двойная игра, которую вёл Северус, просто убивала его. Волшебник и так никогда не отличался красотой, а в последнее время выглядел совсем плохо: бледное лицо побледнело ещё сильнее и приобрело, словно какой-то землистый оттенок, который бывает только у мертвецов. Одни глаза его пока выделялись. Чёрные, словно два жука, они смотрели на всё с такой усталостью, что студентам даже стало жалко их совсем нелюбимого преподавателя. Он просто хотел послать в ад эту войну. Волдеморта с его приказами, Дамблдора, носящегося с Поттером, будто тот – самое чудесное, что есть на свете. Но мальчишка совсем не чудесный, не замечательный. Замечательной и самой прекрасной была Лили, но никак не Гарри, чьи глаза каждый день напоминают Северусу о его самом большом горе.       Дамблдор не ждал Снейпа. Директор занимался написанием какого-то очень длинного и важного письма. Пергамент, на котором волшебник писал, занял уже весь его стол и свисал с него, доставая почти до пола. Северус постучал в дверь и вошёл.       – А, Северус, – улыбнулся Дамблдор. – Я совершенно не ждал вас.       – Простите, директор, – сказал Снейп. – Если вы слишком заняты, я…       – Нет, что вы! Присаживайтесь, мне осталась всего пара предложений.       Волшебник сел в кресло, обитое синим бархатом, и огляделся. Круглый кабинет Дамблдора – самое странное место во всём Хогвартсе. Странное хотя бы потому, что здесь никогда не бывает тихо. Постоянно свистят, жужжат, звенят серебряные приборы, о назначении которых, кажется, знает лишь Дамблдор. Эти посторонние звуки всегда раздражали Северуса, даже если он зашёл всего на пару минут. Как Дамблдор может здесь работать? Если бы он был директором, в кабинете всегда была тишина. Только библиотека Дамблдора Снейпу нравилась. Казалось, здесь собраны книги по каждой области магии, редкие не очень – библиотека директора была уникальной.       – Прости за это, Северус, – запечатав в конверт увесистое письмо. – Что-то случилось? Вы слишком бледны, друг мой.       – Случилось, – подтвердил Снейп. – Между Пэном и Тёмным Лордом состоялась дуэль. И Пэн победил. – Дамблдор поставил локти на стол и соединил длинные пальцы. Волшебник не выглядел удивлённым, но несколько разочарованным. – Директор, скажите что-нибудь.       – Я догадывался, что так будет, – проговорил Дамблдор. – Питер действительно очень силён. Сильнее, чем я предполагал.       Волшебник замолчал. Его синие глаза, смотрящие сквозь очки-половинки куда-то мимо Северуса, были задумчивы. Но Снейпу было просто необходимо, чтобы Дамблдор сказал хоть что-то, предложил хоть какой-то план.       – Полагаю, – продолжил Дамблдор, – Питер что-то предложил Волдеморту.       – Да, – сказал Снейп хрипло, – но он скорее просто поставил условия. Пэн пообещал убить вас. И помочь Тёмному Лорду захватить власть. Мы должны что-то с этим сделать. Нельзя, чтобы мальчишка начал всерьёз действовать.       – Но какая Питеру выгода от этого сотрудничества?       – Не знаю, – сказал Снейп, устало потерев глаза. – Может, он собирается потом убить Тёмного Лорда, чтобы превратить всё здесь в тот волшебный остров? Для него всё игра, – громко сказал волшебник. – Его не волнуют чужие жизни. Его ничего не волнует.       – Тогда мы должны убить его, – проговорил Дамблдор серьёзно. – Или переманить на свою сторону, пообещав взамен спасти Нетландию.       – Это невозможно. Пэн узнает и прикончит всех нас. Но предложил мне сделку. Моя помощь взамен на любое моё желание. Одно желание, и Пэн уйдёт навсегда.       Дамблдор посмотрел на Северуса с некоторым сомненьем.       – И вы готовы потратить своё желание на это? – спросил Дамблдор. – Питер силён. Куда сильнее Волдеморта. Возможно, он сможет вернуть вам Лили. Вы же хотите это больше всего на свете. Неужели вы, друг мой, откажетесь от такой возможности?       Северус не знал, что сказать. Соблазн вернуть любимую женщину был велик так сильно, что Снейп был готов прямо сейчас взяться за выполнение любого задания Питера. Но судьба миллионов людей важнее, чем его собственные желания, да? Тем более те желание, которые вряд ли возможно осуществить.       – Что нам делать, директор? – спросил Северус, оставив вопрос Дамблдора без ответа.       – Сейчас нам остаётся только играть по правилам Питера. И надеяться, что ему это надоест, и он покинет наш мир. Он же всего лишь ребёнок. Пусть и из другого мира. Мне всё равно суждено умереть, Северус, – продолжил Дамблдор после некоторого молчания. – Не важно, чья рука это будет. Хотя, если это сделаете не вы, Гарри не перестанет вам доверять.       Почему-то всегда всё сводится к Гарри Поттеру. Будто все ему чем-то обязаны, должны помогать, спасать, нестись, сломя голову, чёрт знает куда. И ради чего? Ради того, чтобы все его потом восхваляли, а про тех, кто сделал ничуть не меньше, даже не вспомнили?       Гермиона никогда не понимала, что такого особенного в Гарри Поттере. Он же не слишком умный, не слишком способный, несколько ленивый, но его все любят. Что она, Гермиона, делает не так?       Раньше Грейнджер не сомневалась в своём друге. Никому бы не позволила сказать, что к Гарри слишком много внимания, что он этого не достоин… Но сейчас девушка понимала, что ровно половина – а то и большая часть – заслуг Гарри принадлежит ей. Да они бы с Роном никогда сами не узнали, что за чудовище выпустил Том Реддл из Тайной Комнаты. Дементоры бы убили Сириуса Блэка ещё три года назад, если бы Гермиона не использовала маховик времени. Наверное, Гарри об этом забыл. Забыл, как сильно она помогала ему все эти годы. Ну, или он просто не хотел помнить, чтобы ни с кем не делить свою славу.       Гермиона никогда не считала себя самой умной волшебницей школы. Никогда не думала о своих умениях как о чём-то невероятном, выдающимся. Она – как все. Если получилось у неё, получится и у других, нужно лишь постараться. Это Питер сказал, что она особенная уникальная. Что хвалённого Гарри Поттера без её помощи прикончили бы ещё на первом курсе.       – Он обязан тебе жизнью! – говорил Питер. – А ты очень сильно принижаешь свои заслуги.       – Я просто помогала друзьям, – отвечала Гермиона, смущённо улыбаясь. – Ничего в этом такого нет. Я не особенная.       Такое ей говорил только Питер. И Гермиона верила его словам. Зачем же ему врать?       Да Питер Пэн и не врал. Он действительно считал Гермиону особенной, слишком умной и сообразительной, чтобы ссориться с ней. В его руках гриффиндорка – податливая мягкая глина, из которой он может вылепить всё, что ему угодно. Гермиона достойна того, чтобы жить в его новой Нетландии. Пока, конечно, ему не надоест.       Малфой сказал, что Гермиона влюбилась в Питера по самые уши. Пэн прекрасно знал. Грейнджер – не первая девчонка, которая попала в сети обаяния и очарования зеленоглазого дьяволёнка. Но почему-то именно о гриффиндорке Питер думал так часто, что это начало настораживать. Может, он тоже влюбился в неё? Нет, быть такого не может! Питер Пэн не умеет чувствовать. У него нет сердца, способного любить. Это даже не привязанность. Просто влюблённость Гермионы, то, как она на него смотрела, смущалась, тешило самолюбие Питера. Любая девчонка в Хогвартсе была бы счастлива, если бы Пэн ей просто улыбнулся. Некоторые даже начали делать ставки, кто сможет завоевать таинственного одиночку Питера Пэна, почему-то обратившего своё внимание на заучку Грейнджер. Слизеринец мог выбрать любую девушку! Наверное, так и нужно было сделать. Просто выбрать новую игрушку, заменить Гермиону, возомнившую, что она имеет право тащить его, Питера Пэна, на какую-то глупую вечеринку. Вот ещё! Грейнджер решила, что он тоже в неё влюбился. Наивная девчонка! Когда он подчинит себе всю Британию, никто никогда не будет думать, что Питер Пэн может чувствовать.       С тех пор, как Пэн победил этого пресловутого Волдеморта, слава которого необоснованно сильно раздута, он думал о том, какой будет его новая Нетландия. Он воображал в своей голове, как превратит Хогвартс в собственный замок. А что? Питеру здесь нравилось. В Хогвартсе достаточно магии, чтобы поддерживать силы юноши ещё несколько столетий. Да и виды здесь неплохие. Только немного мрачновато, не хватает веселья. Но ничего, когда Питер станет королём, веселья будет хоть отбавляй. Юноша думал о том, как прекрасно он всё устроит в своём новом королевстве, но он не думал о том, как убьёт Дамблдора. Если Волдеморт оказался не так силён, как говорили, то старик уж точно ни на что не годится. Убить его будет проще, чем вырвать сердце Малфоя. Но Питер, уверенный в своей победе, не хотел спешить. Не хотел начинать войду прежде, чем подберётся близко к Волдеморту. Волшебник будет защищаться, когда Пэн попытается его убить, да и Пожирателей смерти не стоит недооценивать, которые кинутся на защиту своего хозяина. А со всеми ними сразу Питер не справится. Юноша это прекрасно понимал. Тут то и нужен профессор Снейп. Тот, кто больше всех приближен к Тёмному Лорду. Тот, кто знает его слабости.       Интересно, что на всё это скажет Тень? Питер не видел её уже несколько дней. С того самого случая с Кэти Белл, когда девчонка дотронулась до проклятого ожерелья. Где Тень пропадала, Питер не знал. У него даже предположений не было. Наверное, носится по Сказочной стране и пытается найти способ спасти Нетландию – в общем, занимается полной ерундой, в то время как Питер занят действительно важными делами.       В комнате никого не было. Где носило его соседей, Питер не знал, да и не хотел знать. Ему было приятно находиться в одиночестве. Такое случалось редко, и Пэн по-настоящему ценил такие моменты.       Юноша лежал на кровати, подложив руки под голову. Глаза его были закрыты, но он не спал. Питер мысленно воззвал к Тени и ждал.       – Чего тебе? – произнёс нечеловеческий голос.       – Я уж думал, ты не появишься, – сказал Питер, ухмыльнувшись.       – Если ты позвал меня просто так, – начала Тень рассерженно.       – Конечно нет, – сказал Питер, садясь в кровати. – Я хотел сказать, что ты ошибалась. Мои планы насчёт этого мира – не мечты. Всё это скоро сбудется! Скоро вся магия будет моей.       – Твоей? – спросила Тень несколько угрожающе.       – Нашей, – исправился Пэн, улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой. – Конечно же нашей. Только представь, что мы здесь с тобой делаем. – В глазах юноши загорелся безумный огонь предвкушения. – Все эти глупые людишки принесут нам свою магию на золотом блюде. Они будут умолять меня вырвать их сердца. Мы будем править ими, а потом захватим весь мир.       – Магия – это хорошо, – задумчиво произнесла Тень. Она будто и не слышала, что сказал Питер. – Она нам понадобится. И очень скоро.       – Ты что-то задумала, Тень? – выгнул бровь Питер. – Расскажи мне!       Но она явно не хотела делиться с Пэном. Мальчишка испортит весь её идеально продуманный план! Он всегда всё портит. Но его помощь будет кстати. Чем быстрее они всё сделают, тем быстрее вернут Нетландию. И тогда Тень избавится от Питера Пэна раз и навсегда.       – Хорошо, – сказала она, подлетев к Питеру ближе. – Только обещай делать так, как я говорю. А иначе у нас ничего не получится.       Тень говорила очень серьёзно. Питер понял, что сейчас с ней не стоит шутить. Видимо, она задумала что-то глобальное.       – Обещаю, – сказал он. – Серьёзно, Тень. Я обещаю.       – Кажется, – начала она после некоторого молчания, – я нашла способ вернуть Нетландию.       – Что? – изумился Питер. – Зачем? Здесь есть всё, что нам нужно! Зачем нам возвращать Нетландию, если мы можем жить здесь как короли?       – Нетландия наш дом Питер, – твёрдо сказала Тень. – Мы обязаны спасти её! Но если ты не хочешь, я найду нового Питера Пэна и сделаю всё без тебя.       – Нет! – воскликнул Питер, встав в кровати. – Ты не можешь это сделать! Ты не посмеешь!       – Неужели? – спросила Тень и быстро подлетела к Питеру. – Вот здесь, – указала она на его грудь, – бьётся твоя магия. Я чувствую её. Как она становится сильнее, вбирает в себя волшебство замка. Я дала тебе эту силу, могу и забрать.       – Нет, – проговорил Питер, испуганно дотронувшись до своей груди. – Тень, прошу тебя! Я не могу её потерять. Я сделаю всё, что скажешь.       – Хорошо, – сказала она, отлетев от юноши. – В одной из множества библиотек, раскиданных по всему магическому миру, я нашла книгу. В ней написано об одном устройстве, в которое можно поместить огромное количество магии. И эта магия будет питать Нетландию. Мы сможем спасти её.       – Ты представляешь, сколько магии нам понадобится? – спросил Пэн. Он не особо верил в эффективность плана Тени. Но обещание есть обещание. – Как вообще её запихнуть в это твоё устройство?       – А это уже твоя забота. Здесь, – и на кровати Питера появилась толстая книга, – всё написано. Я пока не нашла устройство, но очень скоро найду. Советую приступить к чтению прямо сейчас.       И Тень вылетела через потолок.       – Стой, Тень! – крикнул Питер, но она не появилась. – Дьявол!       Юноша совсем не собирался отказываться от своего гениального плана. Он хотел остаться здесь, править этим миром. Да, он прожил в Нетландии несколько сотен лет, да, он скучал по ней. Но зачем возвращать то, что требует постоянной магической подпитки? Зачем возиться ней, если перед ними целый мир, который не нужно заряжать? Тень этого не понимает. Она живёт прошлым, не понимая, что здесь им действительно будет лучше. Если бы Питер мог избавиться от неё, он бы это сделал. Но если Тень может жить без Питера Пэна, то Питер Пэн не может жить без неё. Без Тени он навсегда лишится своих сил. Что ж, ладно, Питер поиграет по правилам Тени. Он вернёт Нетландию. Пусть Тень развлекается там, как хочет, а он будет строить своё собственное королевство. Питер сел в кровати и раскрыл толстую тяжёлую книгу. Страницы были пожелтевшие от времени и ветхие, и все в буквах! Букв в книге было гораздо больше, чем Питер мог воспринимать. Да и были они будто из другого языка. Не из того, на котором писали здесь.       – Пусть Малфой этим занимается! – сказал себе Питер и захлопнул книгу. – Ему всё равно делать нечего.       Но Драко Малфою как раз было чем заняться. Пусть Пэн и снял с него груз задания Тёмного Лорда, Драко не собирался сидеть, сложа руки, и оставаться в тени Питера. То, что мальчишка одолел Волдеморта, изумило Драко, но почти не удивило, а, скорее, разочаровало. Да, он очень разочаровался в своём господине. Он был уверен, что Тёмный Лорд непобедим, что он, Драко, должен бояться его. Но прославленный тёмный волшебник был побеждён. Побеждён ребёнком! Уже третий раз его одолел просто мальчишка!       Драко надеялся, что Питер Пэн проиграет, что Волдеморт убьёт его, ибо о планах господина он знал. Малфой знал, на что Волдеморт способен, а вот чего хочет Питер не знал никто. Никто не знал, какие дьявольские планы зреют в голове Пэна – от него можно ожидать всё, что угодно.       Пусть мама и тётя Беллатриса в своих письмах умоляли прикончить Пэна, не позволить мальчишке захватить власть, ведь он погубит всех до единого, Драко не мог убить его. Он, зная жестокость Питера, просто боялся идти против него. Но Пэн не трогал Малфоя уже очень давно. С той ночи, когда вернул сердце. Может, он видел в своём старосте достойного последователя? Ну, или хотя бы просто не видел угрозы. И тот, и другой вариант Драко вполне устраивал. Пока сердце его мерно бьётся в груди, а не в руках Пэна, он спокоен.       Починить Исчезательный шкаф было его идеей. Через него Драко собирался провести в школу Пожирателей Смерти, чтобы они захватили замок, а он убил Дамблдора. Но теперь директор – не его забота. И Тёмный Лорд знает об этом. Знает, но не согласен прощать Люциуса Малфоя просто так. Только в обмен на голову Питера Пэна.       И пусть, чтобы убить Дамблдора, Пэну не нужен был шкаф, Драко всё равно хотел его починить. Он сказал Питеру, что с Пожирателями будет проще захватить школу, а на самом деле Драко надеялся так застать Пэна врасплох, чтобы Пожиратели убили его. Получится – хорошо. Нет – Драко будет всё равно ни при чём. Но убийство Питера его почти не заботило, а лишь предстоящий квиддичный матч с Гриффиндором. Пусть привычный мир скоро и полетит в пропасть, Драко не может позволить себе проиграть.       Слизеринец вернулся после изнурительной тренировки поздно вечером, мокрый насквозь от пота. Ничего не сказав, он прошел мимо Питера, рассматривавшего себя в зеркало, которое парило перед ним, прямо в ванную. Тренировки всегда помогали Драко выпустить пар. Это своего рода медитации, помогавшие воспринимать задания Пэна более спокойно.       – Что я должен сделать? – переспросил Драко, выйдя из душа.       – Прочитать это. – Магией Питер отправил книгу прямо в руки Малфою. – Там должно быть что-то про устройство, собирающее в себе магию. Мне нужно знать о нём всё. – Питер вновь вернулся к своему отражению.       Поджав губы, Драко раскрыл книгу и начал читать.       – Но здесь всё на французском, – нахмурился он. – Где ты вообще её достал?       – Тебя это не касается, – сказал Питер, откладывая зеркало. – Сделай то, что сказал, и всё.       – Мне понадобится время, – сказал Драко, продолжая листать книгу. – Я не слишком силен в французском.       – Плевать. Это Тень придумала, так что можешь особо не торопиться.       Пэн был какой-то странный. Драко сразу это заметил. Он вырядился в тёмно-зелёную рубашку и чёрные джинсы и прихорашивался перед зеркалом.       – Ты что на свидание собрался? – усмехнулся Драко, глядя, как Питер крутится перед зеркалом.       – А если и так, то что с того?       – Ничего. Неужели, Грейнджер всё-таки затащила тебя на вечеринку Слизнорта?       – Посмотри на меня и хорошо подумай: согласился бы я туда пойти? Ни одна девчонка не заставит меня пойти на это сборище идиотов. Но насчёт свидания ты угадал, – ухмыльнулся Питер. – Но это не Грейнджер.       – Почему нет? Я думал, она тебе нравится.       – Она? Мне? – Питер рассмеялся. – Малышка Грейнджер просто меня развлекала. Но она возомнила, будто я к ней что-то чувствую, обижается, что я не влюбился в неё. Зачем мне эти драмы? Мне нужно веселье, а не девчачьи слёзы.       – Собираешься влюбить в себя кого-то ещё? – поинтересовался Драко, ковыряя пальцем переплёт книги.       – Ох, Драко, если бы ты знал, сколько девчонок влюблены в меня! А ты что, ревнуешь? – выгнул бровь Питер. Драко непонимающе уставился на Пэна. – Может, ты сам хочешь пойти со мной на свидание?       – Что? – воскликнул Малфой, сведя брови у переносицы. – Я? С тобой? Да никогда!       – Это хорошо. Ты просто совсем не в моём вкусе.       Самодовольно ухмыльнувшись, Питер вышел из комнаты.       В коридоре пятого этажа, недалеко от входа в когтевранскую гостиную, Питера ждала одна из его поклонниц, которой выпала честь пойти с ним на свидание. Это была миниатюрная девушка с вьющимися крупными локонами рыжими волосами, её раскосые карие глаза смотрели на всё с каким-то детским любопытством и интересом. Девушка стояла, спрятав руки в рукава красного свитера, и оглядывалась по сторонам.       – Питер! – Она замахала ему рукой, как только увидела.       – Привет, Менди, – ослепительно улыбнулся Пэн.       – Я Меган, – сказала рыжеволосая, ни капли не расстроившись. Её позвал на свидание сам Питер Пэн! Так не всё и равно, как он её называет?       – Чёрт, прости, – виновато сказал он и поцеловал её руку.       – Ничего, – проговорила Меган, заворожённая прикосновением губ Питера к её коже. – Так что мы будем делать?       – Как насчёт небольшого пикника, Меган?       Питер повёл девушку, весело щебетавшую о том, что её подруги просто умрут от зависти, в башню Астрономии. Меган разговаривала много. Больше, чем Пэн мог слушать. Она без умолку трещала о себе, своих увлечениях, родственниках и кошках, которых просто обожает. Юноша упорно делал вид, что ему интересна болтовня Меган. Он кивал и улыбался в нужных местах, но мысленно умолял свою спутницу замолчать. Хотя, если она перестанет говорить, что-то рассказывать придётся ему, Питеру, а это ещё хуже, чем слушать болтовню пустоголовой девчонки.       На вершине башни Астрономии их уже ждал расстеленный плед, корзина с едой и сливочным пивом и ещё несколько мягких пледов, чтобы не замерзнуть. Вечер был морозный, но безветренный, так что здесь, на смотровой площадке, было даже комфортно.       – Какая красота, Питер! – воскликнула Меган, увидев разноцветные шары света, парящие в воздухе. – Это ты сделал?       – Тебе нравится?       – Очень! – девушка обхватила его шею и чмокнула в щеку. Питеру совершенно не понравилось, но он выдавил из себя улыбку.       Когтевранка хоть и была крайне болтлива, но очаровательна. Она, как огромная кукла, хлопала глазами, следя за парящими в воздухе светящимися шарами, искренне и громко смеялась. Хоть Меган и не страдала заниженной самооценкой, сейчас она просто взлетела до небес. Ведь она первая, кого Питер позвал на свидание. С начала учебы ни одна девушка Хогвартса не могла добиться от него такого внимания. Никто, кроме Гермионы Грейнджер, в которой вообще не понятно что Питер нашёл. Но, слава Мерлину, их больше не видят вместе. Да, вокруг слизеринца всегда кто-то вьётся, он со всеми общается, но чтобы кто-то ходил с ним на настоящее свидание – такой чести ещё никто не удостаивался. Как настоящий джентльмен, Питер проводил Меган до входа в гостиную. Девушка всё продолжала без умолку что-то рассказывать и восхищаться сегодняшним вечером, а Питер не мог понять, как язык Меган ещё не устал – его бы точно уже отвалился. Когтевранка держала Пэна за руку от самой астрономической башни, а он не препятствовал.       – Питер, это был просто замечательный вечер, – сказала Меган, улыбнувшись.       – Спасибо, что провела его со мной. Ты просо потрясающая.       Девушка засветилась от счастья, встала на цыпочки, подняла подбородок и вытянула губы, ожидая, что Питер её поцелует. Ну, почему бы и нет? Юноша наклонился к ней и поцеловал в пухлые губы. Руки Меган сразу обвили шею Питера, притягивая ближе. Да он не особо и сопротивлялся, хотя ему совершенно не понравилось, как когтевранка целуется.       Больше с Меган Питер не встречался. После неё он ходил на свидание Камиллой Джонс, учившейся на Пуффендуе, с гриффиндорками Фэй Данбар и Парвати Патил, с подругой Меган Хелен Долиш и даже с Пэнси Паркинсон. Он не ходил на свидание с одной и той же девушкой дважды, он никому не обещал отношения, но каждая студентка Хогвартса всё равно жаждала сходить с Питером Пэном на свидание и стать той, кто покорит его сердце.       Гермиона Грейнджер была единственной, кто не спешила встать в очередь на свидание с Питером. Она была зла на слизеринца, обижена, что он влюбил её в себя, дал надежду, а потом так грубо оттолкнул.       Гриффиндорка слышала, как Меган и её подруги обсуждала в туалете прошедшее свидание когтевранки. Девушка описала всё с таким восторгом, особо заострив внимание на губах Питера, что Гермионе захотелось плакать. Если бы не новость о том, что после свидания Пэн поздоровался с Меган так холодно, будто не знает её, Грейнджер бы точно разревелась.       Чем больше имëн появлялось в списке Питера, тем меньше Гермиона понимала, что происходит. В её голове поселилась мысль, что он делает это специально, чтобы позлить её. Но зачем? Это она, Гермиона, должна обижаться на его грубость. Уж никак не наоборот.       В день первого матча квиддичного сезона, гриффиндорка была особенно раздражительной. Она не могла уснуть из-за того, что Парвати и Фрей полночи обсуждали, стоит ли звать Питера на следующее свидание. Последней каплей стала Викки Фробишер, начавшая хвастаться за завтраком, что Питер Пэн только что пригласил её на свидание.       – Почему эта Викки? – возмутилась темноволосая Фэй. – У нас что, разве нет никого красивее?       Гермиона закрыла глаза и тяжело вздохнула.       – Гермиона, ты в порядке? – спросил Гарри Поттер, садясь рядом.       – В полном, – ответила девушка, слабо улыбнувшись. – А вы как? Готовы к игре?       – Конечно! – весело отозвался Гарри. – Рон, хочешь что-нибудь попить? Чай? Кофе? Тыквенный сок? – предложил Поттер совершенно угрюмому другу.       – Всё равно, – ответил он.       – Держи. – Гарри пододвинул Рону стакан тыквенного сока.       Тот поднял стакан к губам, но Гермиона, сидевшая напротив, резко сказала:       – Рон, не пей!       Ребята непонимающе оглянулись на неё.       – С чего это? – спросил Рон, заглядывая в стакан.       – Он туда что-то добавил! – Уизли посмотрел на лучшего друга, выгнув бровь. – Я видела, что ты что-то подлил в сок, Гарри. Пузырёк и сейчас у тебя в руке!       – Гермиона, тебе показалось, – сказал Гарри с совершенно невинной улыбкой и сунул флакончик в карман.       – Рон, ты не должен это пить!       – Нечего тут командовать, – сказал Рон и залпом проглотил содержимое стакана.       Глаза Гермионы распахнулись от удивления и возмущения. Она наклонилась к уху Гарри и зашипела:       – За такое тебя надо бы вообще исключить! Не ожидала я от тебя такого.       – Кто бы говорил, – прошипел он в ответ. – Забыла о Конфундусе? Или мне ему рассказать?       Гермиона обиженно хмыкнула, вылезла из-за стола и зашагала прочь.       Глупые мальчишки! Они совершенно ничего не понимают! Для них важны лишь их глупые игры и соперничества. А чувства других – так, полная ерунда. Наверное, лучшие друзья Гермионы никогда на самом деле к ней не прислушивались. Чаще всего, а, может, даже всегда, они всё делали так, как хотят, наплевав на предупреждения, просьбы. Наверное, она, Гермиона, не значит для них то же, что они для неё. Все мальчишки, которые ей небезразличны, оказались всем не такими, какие нужны ей. Лучшие друзья не боятся обидеть, а парень, который заставил почувствовать себя особенной, красивой – просто бабник и полный мудак. Вот он даже сейчас, по дороге к квиддичному полю, флиртует с целой компанией слизеринок, ослепительно им улыбаясь. От такой улыбки любая бы тут же растаяла, но не Гермиона. Питер уже достаточно поиграл с ней.       Проходя мимо Пэна и его поклонниц, смотрящих на парня глазами, полными обожания, девушка громко хмыкнула и закатила глаза.       – Простите, дамы, – услышала она голос Питер, а затем быстрые шаги. – Привет, Гермиона, – сказал он, широко улыбнувшись.       – Я не хочу с тобой разговаривать, – проговорила девушка, даже не смотря на слизеринца.       – Да ладно, – сказал он, – ты что обиделась из-за глупой вечеринки Слизнорта? – Питер усмехнулся. – Нашла из-за чего обижаться.       – Я обиделась не из-за этого. Но ты, как мой друг, мог бы и поинтересоваться, почему я не разговариваю с тобой несколько дней. Или с твоими свиданиями у тебя слишком плотное расписание?       – А, – ухмыльнулся Питер, – так вот в чём дело. – Гермиона покосилась на него. – Если бы я знал, что ты влюбилась в меня, я бы давно всё прекратил.       – Что прекратил? – спросила Гермиона, сведя брови у переносицы.       – Наше общение конечно. – Ошарашенная словами Питера девушка остановилась. – Прости, что так получилось, Гермиона. – Он попытался взять девушку за руку, но она отдернула её. – Я хотел дружить с тобой. Просто дружить. Я не думал, что ты влюбишься в меня.       Гермиона была почти в ярости. Как он может так говорить? Говорить так, будто их дружба совершенно ничего для него не значила. Девушка стояла, часто дыша и сжав кулаки.       – Мне не нужны отношения. И они не нужны, – сказал Питер, оглянувшись на слизеринок, терпеливо ждавших его возвращения. – Ты красивая, Грейнджер. – Юноша сделал к ней шаг. – Я не против быть с тобой без всяких обязательств. – Он снова попытался взять Гермиону за руку, но та, возмущенная подобной наглостью, зарядила Питеру звонкую пощечину.       Те, кто видел превосходный удар девушки, начали останавливаться и перешептываться. Поклонницы Питера, стоявшие неподалёку, громко заохали и завозмущались.       – Питер, ты в порядке? – крикнула одна из них.       Гермиона, удивившаяся сама себе, резко развернулась и чуть ли не бегом заспешила к квиддичному полю.       – У малышки Грейнджер есть коготки, – проговорил Питер, облизнув губу. – Интересно.