Fatum (от лат. рок, судьба)

Глава IV От лат. "Как будто бы" Пока Арсени Фролло поднимается по узкой лестнице одной из башен Собора, чтобы дойти до колокольни, отвлечемся не на долго от него и обратимся к событиям имеющим приблизительно десятилетнюю давность. В то время Арсени, мерно карабкающийся сейчас по лестнице вверх, только ещё стал священником Собора Парижской Богоматери. Однажды ранним январским утром на Соборной площади неожиданным образом появилось некоторое скопление людей весьма разнообразных, хотя в основном это были конечно же многочисленных возрастов и положений дамы. Они с удивлением взирали на необычайное существо, корчившееся и кричавшее в люльке для подкидышей так, что умудрялось привлечь своими завываниями людей с другого конца обширной площади. Это существо по мнению одних было зверем, по мнению других являлось ни чем иным, как отпрыском Дьявола. Но на самом же деле если хорошенько приглядеться, чего никто из публики особо не желал, то в нем можно было углядеть вполне человеческие, пусть даже сильно искаженные черты. Кто обрёк это страшноватое существо на эту участь никто не знал. Пока женщины занимались перечислением всех невообразимых уродств сего страшного трехлетнего ребёнка, а именно: головы слишком уж большой для тела, огромной бородавки, полностью закрывавшей один глаз, кривых колен, которые высовывались из под жалких тряпок, в которые он был укутан. Но не это больше всего бросалось в глаза. Самым значимым и самым страшным изъяном этого несчастного был большой горб на спине. Женское сословие, обладавшее от природы не менее острым языком, чем наш знакомый школяр Поль Фролло, неимоверно насмехались над несчастным ребёнком, не перестававшим плакать и кричать. И в эту самую минуту к толпе подошёл молодой человек в сутане и безмолвно простояв с минуту над ребёнком поднял его на руки, произнес: "Я усыновляю этого ребёнка" и унёс его с собой. В след ему шептали: -С ума видно сошёл. -Нечистый его на это толкнул. -Чернокнижник! А между тем Арсени Фролло, ибо это был именно он, забрав ребёнка шёл в свою келью. Зная, как этот человек ненавидел цыган и догадываясь, что подкидыш вероятнее всего принадлежал к их племени, можно было бы удивиться, как мог Арсени забрать его с собой. По правде сказать, он и сам толком не знал этого, он просто подумал, что если бы он не забрал своего Поля из дома погибших родителей, то тот наверное также лежал бы брошенный всеми... Арсени окрестил ребёнка "Квазимодо", что в переводе с латыни значит "как будто бы", "почти" и оставил жить у себя. Квазимодо был безмерно благодарен Фролло за спасение. Это выражалось в молчаливой покорности любому указанию Арсени. Когда мальчик-горбун вырос, Арсени стал уже архидьяконом и сделал мальчика звонарём. Казалось бы неумолимая судьба и так оставила слишком много своих вечных отметин, на челе горбуна, но ей этого казалось недостаточно. В четырнадцать лет Квазимодо оглох от звона колоколов. Это стало для него огромным потрясением. Он и раньше был зажатым, вечно не выходившим из тени, но теперь же он стал ещё более диким и отчуждённым. Единственный, с кем он общался был Арсени. Архидьякон стал объясниться с Квазимодо жестами. Горбун-звонарь всё также был предан своему спасителю, так предан, как собака никогда не бывает предана своему хозяину. Пожалуй теперь стоит вновь вернуться к Арсени, который успешно преодолев длинную винтовую лестницу, спешно шёл сейчас к обители звонаря. Войдя в небольшое помещение, где тот обитал, Арсени застал своего приёмного сына в весьма задумчивом состоянии. Тот, грузный, сидел на низенькой деревянной скамье и вместе с ней мерно покачивался, глядя в узенькое оконце на площадь. Архидьякон тронул его за плечо и Квазимодо дёрнувшись, резко повернулся. Далее между ними произошёл немой разговор, не особо понятный стороннему наблюдателю. Квазимодо внимательно следил за взмахами рук и мимикой Арсени, а когда тот закончил, лишь сдержанно кивнул. Архидьякон сразу вышел, прикрыв дверь, а Квазимодо остался задумчиво сидеть на скамье. Через некоторое время он вновь обернулся к окну, просматривая единственным своим глазом площадь и видно выискивая кого-то.