Fatum (от лат. рок, судьба)

Глава V Песнь о Роланде и полезная необдуманность Прошёл день: прошла служба, отзвенели колокола, солнце вперемешку с облаками добрело до края горизонта. Наступил вечер. Одинокий человек брёл по улицам Парижа. То был поэт-философ Дмитр Гренгуар. За поставленную им мистерию ему не заплатили ни гроша и он теперь шёл по улице, удрученный тем, что его прогнившие башмаки с такой же охотой откусывали от мостовой грязь с мелкими камнями, с какой он сам бы сейчас хотел поесть. Он вышел на опустевшую Греневскую площадь. Солнце своими ярко рыжими лучами выхватывало лишь высокие шпили домов и чуть более значимую часть башен на Соборе Парижской Богоматери, а все остальное начинало погружаться в сине-черно-коричневую тень ночного забвения. Виселица расположившая в центре площади в этом пограничном состоянии между ночью и реальностью походила на огромный парусник, давно застрявший на рифах в дали от земли, всеми брошенный, всех погубивший и погибнувши сам. Гренгуар некоторое время молчаливо осматривал площадь. Грязно-серое здание с колоннами своими выбитыми стёклами смотрело на засыпающий город. В другом конце площади находилась Роландовская башня. История этого здания и всех людей, связанных с ним, весьма трагична, а самое пожалуй страшное в ней, что она никогда не обретёт конца, лишь новую главу в своей скорбной летописи. Граф Роланд был великим воином при царствовавшем в те давние времена Шарлемане. Но всем героям всегда приходит конец и пелена могилы скрывает их сердца и тела от мучений. Роланд нашёл свой конец в Пиренеях и героически сложил там свою голову, не повернувшись спиной к врагу. После этого события несчастная дочь Роланда, будучи ещё совсем молодой, не смогла вынести горя и сделалась затворницей. В маленькой каменной келье башни, названной в честь её самоотвержения "Роландовской". Она провела остаток своей жизни в молитвах о спасении души усопшего родителя, живя лишь на то, что неравнодушные люди приносили к маленькому зарешеченному окошку её жилища. Умирая, она завещала свою келью всем скорбящим матерям, дочерям... печально, но эта келья никогда не пустовала. Сейчас же в ней находилась затворница, именуемая всеми Гудула. Она заперлась там вот уже наверное пятнадцать лет назад. Она была молчалива, лишь изредка слышны были её стенания. Единственное, что приводило её в неистовое оживление - цыгане. Только слышала она их голоса у своей кельи, мертвенно бледная бросалась к окну и начинала неистовствовать. Она кричала, бранилась, проклинала цыганский род. Никто толком и не знал, за что затворница их столь люто ненавидит, да и разобраться никто особо не пытался. Но вернёмся к поэту, оставленному нами, созерцающим густеющие вечерние сумерки. Спустя некоторое время он опомнился. К тому моменту солнце уже село, оставив за собой лишь зеленоватую полосу света на небе. Дмитр направился в противоположную сторону от центра города. Он шёл тихими улицами, изредка натыкаясь на загулявшихся прохожих и довольно часто на ночных прощелыг. Неожиданно он увидел впереди себя юнца невероятно красивой наружности. Тот шёл быстро и легко, словно летел по мостовой, а рядом с ним бежала маленькая козочка. Ни на что вообщем то не надеясь, Гренгуар от чего-то решил пойти вслед за ним. Он тихо крался следом за танцором, которого с утра ещё приметил Арсени Фролло с высоты Собора Богоматери. Юноша вскоре заметил, что за ним кто-то идёт и кажется не на шутку был напуган. Он резко прибавил шаг и начал петлять в узких проулках, стараясь скрыться от преследователя, но Гренгуар не отставал. Его не интересовала в те минуты конечная цель, его занимала погоня. Охваченный ею, он и не заметил, как они оказались в утолщении на улице, которое походило на своеобразную площадь. Участники погони находились на разных её концах. По совести сказать, поэт не был подготовлен к погоне за юным, длинноногим, вечно находящимся в движении танцором и порядком запыхался. Он уже думал развернуться и возвращаться в сторону Сите, как вдруг заметил нечто странное. Юноша обернулся в его сторону, он тоже порядком устал, но был готов в любой момент убегать дальше. Пока же он ждал дальнейших действий Гренгуара. В какой то момент за танцором появилась огромная, кривая и угловатая тень, которую и приметил поэт. Тень кралась вдоль стены очень тихо и необычайно проворно. И вдруг она резко совершила длинный бросок на цыгана, крепко прижав его к себе. Юноша вскрикнул и попытался освободиться - не получилось. Его держали железной хваткой. Неожиданно от стены дома отделилась ещё одна фигура в длинном плаще и принялась активно жестикулировать, что то объясняя напавшему. Тем временем юноша всё бился и изворачивался в руках силача, желая высвободиться, словно ласточка, пойманная уличными мальчишками. Дмитр Гренгуар какое то время смотрел замерев на это, затем громко воскликнул: -Помогите! Ни силач, ни человек в плаще этого не услышали, поскольку слишком были заняты, стараясь удержать цыгана. Гренгуар крикнул ещё раз. В конце улицы послышался топот копыт. И вскоре отряд королевских стрелков выехал на площадь. Во главе с капитаном королевских стрелков Фебом де Шатопером. Надо сказать, что капитан стрелков хранил за всеми своими мундирами и славой один единственный секрет. Это может показаться современному читателю странным, но дело в том, что в описываемое нами время на королевскую службу дорога была открыта многим, почти всем. Лишь одни оставались всегда на слабой стороне, а именно женщины. Но Оксана с детства была выдающейся в плане силы и выносливости. Возможно она была не очень умна, но тем не менее она додумалась, коротко подстригшись, поступить на службу в войска и имела на этом поприще огромный успех. Она взяла себе псевдоним Феб де Шатопер и стала капитаном королевских стрелков. О её тайне не знал никто, а её воины лишь изредка удивлялись слишком уж худому телосложению капитана. И так вернёмся на площадь, на которую только что въехала подмога. Шесть человек набросились на силача, и с огромным трудом смогли связать напавшего и высвободить цыгана. Человек в плаще словно растаял в воздухе, оставшись незамеченным. Танцору же протянул руку Феб и поднял на своего коня. Нервно вцепившись в спину капитана, юноша некотрое время просто сидел. Над его ухом раздался мягки голос: -Всё нормально? Он лишь тихо кивнул. Как тебя зовут? - повторил всё тот же голос, от которого юноша только больше волновался. -Тон-Эмеральд, - тихо сказал он, не узнавая себя, затем он просто молча слез с лошади. -Ну до встречи, Тон-Эмеральд,- тихо сказала ему с высоты лошади Оксана. Дав сигнал стрелкам она ускакала не оборачиваясь, в то время как Тон смотрел ей вслед.