Fatum (от лат. рок, судьба)

Глава VI Ночные скитания, или верная гибель. Когда на горизонте появился отряд королевских стрелков, Гренгуар решил, что наилучшим вариантом будет быстро скрыться в соседнем переулке. Ему ужасно не хотелось быть ввязанным в происходящее. Поэтому он долго стоял, аккуратно посматривая на всё со стороны. Он видел, как оттащили с огромным трудом силача и связав, увели. Он видел, как скрылась вторая фигура в плаще. Он видел, как Тон-Эмеральд покраснел общаясь с капитаном стрелков, как он долго смотрел тому в след. И только когда цыган остался один стоять на площади, Дмитр развернулся и пошёл куда-то глаза глядят. Вскоре поэт осознал, что в погоне за юношей неимоверно заплутал и никак не мог понять где же находится. Ещё некотрое время он бродил туда-сюда по проулкам, ища выход или что нибудь знакомое, хоть какой-то опознавательный сигнал - pharus*. Но вскоре поэт осознал, что его старания ни к чему не приведут, а желание есть и спать становилось всё более и более явным. Он значительно сбавил шаг и долгое время бродил не разбирая дороги. Так могло продолжаться ещё очень долго, но неожиданно поэт вышел на длинную, кривую до ужаса улочку, в конце которой что то светилось. Дмитр не долго думая направился прямо на свет. Дома по обеим сторонам дороги были косые, полуразвалившиеся. Сразу становилось понятно, что это не прилежащий к Сите район. На улице было не малое количество людей. А точнее сказать существ. Они в рубищах, лохмотьях сидели прислонив дряблые спины к стенам зданий, некоторые двигались, как и Гренгуар в сторону света. У многих были увечья. Временами попадались тащившиеся на костылях, а порой и вовсе безгногие, двигающиеся лишь за счёт рук. Один слепец ведомый собакой, в то время как Гренгуар проходил мимо него воскликнул: -Facitote caritatem!**(подайте милостыню). - но Гренгуар не отреагировал, лишь только обогнал ещё одну бесформенную фигуру, то был хромой еле тащивший свои изуродованные ноги. Вся эта процессия живо напоминала ряды всяких разнообразных насекомых двигающихся на свет и зрелище это было далеко не из приятных. Эти странные фигуры казалось не замечали ничего на своём пути и погружённые в дремоту, словно тощие мухи на витраже собора в час необычайного зноя, словно отъевшие свои блага жизни прихожане во время литургии, лишь шли и шли вперёд. В том, что эти необычайного вида господа далеки от того, что происходит вокруг них поэт был уверен. Он был уверен в этом абсолютно. Уверен вплоть до того момента, когда чья то сильная рука упала на его плечо не давая больше ступить ни шага. Дмитр резко обернулся и его передернуло. Слабый слепой, который требовал от поэта кусок хлеба, теперь правда без собаки, держал его так, что вырваться было затруднительно. Наш герой обернулся в другую сторону, намереваясь бежать к свету и там искать защиты, но прямо перед собой увидел хромого, чью несуразную и замедленную фигуру он недавно ещё обогнал. Странная пара зажала обе его руки и ни слова не говоря двинулась в сторону мерцавших огней. Правда вскоре они начали бодро напевать песенку состоящую лишь из нескольких слов: "Милостыню! Подайте! Кусок хлеба!". Скрепя своими голосами на разные октавы они немелодично бубнили эти незатейливые строки. Но вскоре бесконечная улица закончилась и песня оборвалась. Гренгуара втащили на площадь на которой горело неимоверное количество костров вокруг которых сидели разнообразнейшие уродцы, калеки, грабители, проходимцы и убийцы. -Где я? - спросил поэт ужаснувшись. -Во Дворе чудес, - ответил слепец и дурно засмеялся. -Слепые прозревают и калеки бегают, но где же Спаситель - воскликнул поэт. Ему не ответили и лишь дальше повели по площади неправильной формы, дурно уложенной брусчаткой. Всё это пространство было огромной сточной ямой общества, куда не осмелился бы забрести в такой час порядочный человек. Вокруг него и его спутников медленно росла толпа зевак и вдруг хромой, всё так же крепко держащий поэта воскликнул: -Отведём его к королю! -К королю! К королю! Тут же подхватила толпа. Эта фраза не вселила ровным счётом никакой уверенности в сердце поэта, но он послушно поплёлся в том направлении, в каком его тащили эти странные люди. На другом конце площади на крепкой конструкции из высоких бочек восседал цыган. Несмотря на рубище покрывавшее его тело и обстановку, что его окружала, он держался весьма гордо и сомнений в том что это король остаться просто не могло. -Кто ты? - без особого интереса спросил мнимый монарх. -Я Дмитр Гренгуар, - был ответ, в котором явно скользил не то страх не то желание не стушеваться, - я поэт! -Ах так это ты сегодня ставил мистерию в Соборе! - вскричал Король. -Да, мессир. -Право же лучшее в ней было то, что её сорвали! - весело отозвался король. Эта реплика сильно ударила по самолюбию Гренгуара и он не смог не вступиться за своё детище. -Мессир! Поэт такой же как и все! Поверьте поэт не может жить одной лишь духовной пищей, ему нужна хотя бы еда. Да и иметь к тому пару лишних экю ещё никому не мешало. Нет, я решительно вас уверяю, что тоже должен зарабатывать себе на хлеб! И самый лучший способ это сделать - творить. Да только творчество, то есть мой дух меня и кормит! А есть то хочется. А если так то нет ничего лучше, чем прославить нашего славного короля, и он то нас не оставит в немилости. Наш король он... - он тут Гренгуар наконец сообразил, что же он сейчас произнёс и в душе проклиная своё красноречие и длинноязычие, опасливо покосился на короля Двора Чудес. Как видно король промах Гренгуара заметил и теперь уже настал его черёд злится. -Да знаешь ли ты, жалкий поэтишка, кто тут король! Знаешь ли ты хоть то, что говоришь, - завопил король, - это измена! Измена! Измена! Измена! Глаза его метали молнии, а толпа прощелыг на площади вторила своему правителю: "Измена! Измена! Измена!". -А измены, - продолжил король, - караются смертью! "Смертью" воскликнула толпа. -По закону Двора Чудес я приговариваю тебя Гренгуар, за проникновение во Двор Чудес, за нарушение законов Двора Чудес, за измену Двору Чудес и Мне, приговариваю тебя к смерти через повешение! Гренгуар в миг похолодел, побледнел, окаменел. Шаткую виселицу соорудили уже через несколько минут и подволокли к ней несчастного, уже не сопротивлявшегося Дмитра. На его шею накинули петлю, предварительно присвоив себе шляпу поэта. Гренгуар же стоял с петлей на шее и думал лишь: «Эх, жалко шляпу! Какая славная была шляпа». Но тут над ухом у него вновь вскричал король: -Всем стоять! Поэт, у тебя есть шанс-на-жизнь. Пусть кто-нибудь примет тебя в свой дом как члена семьи! Как мужа! Ну, - обратился он к толпе, - кто возьмёт поэта в мужья? Гренгуар бегал взглядом по толпе, но надежда его угасала слишком стремительно - никто из толпы на шелохнулся. -Как жаль! -вздохнул король - кто же теперь будет писать нас скучные мистерии? Прощай поэт! - вскрикнул было он, но тут откуда-то из толпы раздался красивый, молодой голос. -Стой! А затем все, включая Гренгуара увидели юношу-танцора, стремительно бежавшего к виселице. -Тон-Эмеральд? - удивленно спросил монарх, - что тебе тут нужно? Твёрдо и гордо, совсем не боясь, Тон ответил: -Я беру его! - и кивнул на поэта. -Как мужа? - пораженно спросил король. -Не имеет значения! Хоть как мужа, хоть как брата, - сказал Тон. Король некоторое время думал, а затем схватил с соседнего стола глиняную кружку и всунул её Гренгуару, который с момента появления Тона стоял с выпученными глазами, не понимая, что вообще происходит. -Бей! - вскрикнул монарх и ткнул на кружку. Гренгуар, всё ещё находясь в прострации, разжал руку и кружка упала на землю, расколовшись на четыре части. -По закону Двора Чудес вы будете жить вместе четыре года, а потом, поэт, иди на все четыре! Тон схватил за руку Гренгуара и потянул его в неизвестном направлении. Спустя несколько минут они оказались по видимому в доме Тона-Эмеральда - в не очень большой, но на удивление чистой комнате. На островатом своде потолка виднелась страшная головка, напоминающая горгулью, всё остальное было совершенно непримечательно, только в дальнем углу виднелась невысокая дверь, видимо в спальню юноши. Поэт сел на низкую скамью а напротив него устроился танцор, у ног которого тот час улеглась козочка Джали. -Тон-Эмеральд, почему вы меня спасли? - осведомился поэт. -Иначе бы тебя убили, - просто ответил танцор. -Вы меня взяли как мужа? Юноша жалостливо улыбнулся, мотнул головой и ответил: -Нет. -Как любовника? -Нет. -Как друга? -Возможно. -А знаете ли Вы, что значит быть другом? Возлюбленным? Юноша не ответил. Он задумался на несколько минут, а потом вдруг спросил: -Ты же поэт? -Да! Поэт. Le prince des rues de Paris!*** -Ты умеешь читать и писать, поэт, ты можешь мне сказать что значит "Феб"? -Если я правильно помню, с латыни это переводится как "Солнце", - Гренгуар вспомнил о сегодняшней встрече юноши с капитаном королевских стрелков и спросил, желая убедиться в своих подозрения, - а кто носит столь необычное имя? Танцор казалось не расслышал вопроса и лишь тихонько повторил: -Феб - Солнце! Гренгуар протянул руку, чтобы погладить козочку, но юноша неправильно поняв его движение резко дернулся назад, затем вдруг отстегнул одну из золотых пряжек своего наряда и откинул на несколько шагов. Поэт проследил взглядом за падающей вещицей и быстро нагнулся, чтобы её поднять, но когда он встал, танцора уже и след простыл и лишь в дальней комнате щелкнула дверная щеколда. Гренгуар постоял немного, но потом, решив что и на следующий день во всем разберётся, стал располагаться на ночлег на тряпичном настиле с одеялом в углу комнаты. *pharus - (лат.) маяк **Facitote caritatem! - (лат.) подайте милостыню ***Le prince des rues de Paris - (фр.) принц улиц Парижа