В корнях Иггдрасиля

— Ты что-нибудь узнал? — спросил Юнги. Ключ к бункеру Кая неуклюже втиснулся между его пальцами, и вино сбило его фокус, заставляя сосредоточиться на длинных транспортных трубах. Хосок по-прежнему блестел от пота, лёгкие раздували его тонкую грудную клетку. Хосок пожал плечами. — Я узнал, что мистер Линден не умеет держать руки при себе и что он питает слабость к аргонавтам. — Угу, — произнёс Юнги. — Думаешь, это выводит из себя его жену? — Было бы странно, если бы это было не так. Чем он на самом деле зарабатывает деньги? — Он морской магнат. Строит и управляет этими огромными межпланетными портами. Или, по крайней мере, компания, которой он владеет. Ты ведь прочитал всю сводку, верно? Хосок откинулся назад и опёрся затылком на сиденье. Их поместили обратно в кабину общественного пользования, такую же, как та, в которую они прибыли утром, с маленькими и грязными окнами. Хосок раздвинул ноги и лёг на спину, стараясь выровнять дыхание. Его окутывал запах людей, запах восхищения, запах влечения. А главное — пота. Дезодорант, должно быть, почти выветрился, потому что хлорофилл висел в воздухе, не жаля обоняния. Ни одна из его собственных эмоций не пробивалась сквозь туман других людей, но они начали просачиваться из кабины, и Юнги знал, что скоро он сможет почувствовать запах Хосока. — Ты хорошо пахнешь, — прямо сказал Юнги. — Неужели? — Люди обычно выходят из толпы, пахнущей тревогой и усталостью, но это была сытая толпа, и ты пахнешь ею. Хосок медленно моргнул. Пурпурный свет капсулы окрасил его в мадженту, словно румянец от алкоголя, и от этого румянца его щёки стали почти бордовыми. — Хотел бы я почувствовать этот запах, — пробормотал он. — Я всегда могу чувствовать отклик в каком-то роде, но было бы неплохо получить какое-то конкретное ощущение. Юнги нравились не все запахи, не хищное желание мистера Линдена и некоторых других толстосумов. Однако Кай доставлял удовольствие, с почти что ноткой гордости. Капсула полетела вниз по стволу, не замедляясь во время многих небольших остановок в их ночное время. Они миновали вестибюль. Они миновали нижние торговые ряды. Дыхание Хосока почти не замедлилось. Его худая грудь продолжала тяжело подниматься и быстро опускаться, хотя прошло уже много времени с тех пор, как он перестал танцевать. — Знаешь, что было немного странно? — сказал Юнги, — Может быть, я немного критичен, но я ожидал, что Сонми будет другой. Кай говорит, что она изменяет мистеру Линдену, но если бы я был той женщиной, мне не нужно было бы прятаться. Даже со всеми триллионерами и аристократией в комнате, самым могущественным человеком была она. От неё так непринуждённо пахло. От неё не пахло, как от женщины, которая обижается на мужа с другого конца комнаты. — Хосок, ты в порядке? Хосок ухмыльнулся. — Ах. Извини. Это было просто супер приятно. Давненько не танцевал. — Ты сегодня встречался с Сонми? — А? А я… Да, когда у меня был перерыв. Она не представилась. Просто увидела меня на перерыве и улыбнулась, было почти жутко, но ты прав. Не похожа она на кого-то, кто будет волноваться, если… мы тут причём-то? Капсула замедлила ход и растерянно остановилась в служебном туннеле, словно не была уверена, что должна там остановиться. Юнги нажал на аварийный замок и выбрался наружу. Хосок, пошатываясь, вышел следом. — Сколько ты выпил? — спросил Юнги. — Нисколько. — Неужели? — Я тебе кажусь пьяным? — сказал Хосок. Внезапно он оказался слишком близко к двери. Он плавно выхватил ключ из руки Юнги и одним прикосновением отпер дверь. Они шагнули внутрь. Желание прилипло к коже Хосока, когда он проходил мимо. Коктейль ароматов вечеринки рассеялся, и под ним скрывалась эйфория. Возбуждение. Чон Хосок, который так любил танцевать на барных столах и уходить с боготворящими его незнакомцем в конце ночи, пахнущий чистым удовлетворением от ароматов сотен поклонников на его коже. Запахи подземного города плыли из пещеры справа от них, и Хосок с тоской смотрел на непреодолимую тягу горячей еды и отдалённые звуки музыки. Юнги вывалился из туннеля позади него и врезался ему в спину. Он застрял там, как липучка, не в силах оторваться от дремлющих запахов, исходящих от его кожи, полностью освободившись от дискомфорта и неловкости, которые он так привык ощущать, когда они были вместе. — Юнги, — сказал Хосок. Рука потянула его за куртку. — П-ррости—запах. Возвращается. Пахнет очень интенсивно— — Юнги, — снова выдохнул Хосок, на этот раз прямо ему в ухо. У Юнги задрожали колени. Он не мог ясно видеть, едва слышал. Туннель к двери бункера тянулся всё длиннее и длиннее, пока Юнги ковылял по нему, рука Хосока продолжала сжимать его куртку и двигала его бренное тело вперёд. Когда они подошли к двери, худое плечо Хосока прижало Юнги к стене, чтобы не дать ему упасть. Эйфорические запахи фейерверков и шипучей газировки ударили ему в нос. Ключ отбарабанил по следу ожога, дверь щёлкнула и открылась. Юнги слепо ковылял за рукой на своей куртке, глаза слезились, пока он не почувствовал диван на спине и чужой вес на бёдрах. — Юнги, — позвал Хосок, и тёплые губы опустились на его. Тяжёлый, жёсткий вес опустился на промежность Юнги. Его спина выгнулась. Нос у него горел. Волосы и кожа тёрлись о его пальцы. — Хо-Хоби. Гах-блять-ахх. — Запах затопил его, так много желания, так много сладкого и вязкого как сироп нарциссического удовольствия, что Юнги почувствовал, как оно забивает его пахучие железы и душит его. Губы снова атаковали его рот, влажные, горячие и сладкие. Они оставались там, покусывая и облизывая, и Юнги задержал дыхание, чтобы сосредоточиться и ответить. Хосоку. Его зазнобе. Его великолепной мечте. Его замечательному— Когда он задержал дыхание, запах исчез. Юнги моргнул, открыв глаза, и увидел размытое розово-красное пятно, и внезапное ощущение его мягкой куртки, скользящей по голой груди, и его твёрдого члена в штанах. Худощавое тело Хосока слишком хорошо устроилось в его руках. Он задохнулся, и запахи снова ударили ему в голову, заставив содрогнуться каждую конечность. Ошеломлённый, он слабо толкнул Хосока в грудь. Розово-красный откинулся назад. Прохладный воздух омыл чувства Юнги. Он сделал пару глубоких вдохов, ища опьяняющие ароматы и получая только грубую ясность, что он целовался со своим давним возлюбленным, потому что возлюбленный ловил кайф от внимания других людей. Он потёр влажные и затуманенные глаза, с трудом сглотнул накопившуюся во рту слюну и потряс головой, будто хотел избавиться от дурмана в ушах. Сцена прояснилась. Хосок сидел на нём, всё ещё пахнущий восторгом, но выглядевший немного встревоженным. Пока они смотрели друг на друга, смущение и шок просочились в запах Хосока. — За—зачем ты… что было… ух. — Юнги заёрзал на диване. Его пиджак был поднят до подмышек, отчего ему было холодно и неловко. Он чувствовал себя ребёнком, пытающимся проснуться. Он сомкнул пальцы вокруг каких-то ремней на одежде Хосока и повис. Тыльная сторона его пальцев коснулась тёплой кожи. — Надо—понюхать гель. Ты сидишь на— Хосок сполз, а Юнги нащупал в кармане коробочку с гелем, нейтрализующим все запахи в радиусе пяти сантиметров. Он поднёс его к носу и глубоко вдохнул. Его мозг начал проясняться. — Прости, — прошептал Хосок. — Что случилось? — сказал Юнги. — Мне кажется, я как-то… повлиял на твои эмоции своими. — Хосок, я всегда хочу, чтобы ты вжал меня в диван и делал со мной всё, что хочешь. Что в тебе изменилось? — Хосок съёжился. И вот снова витал дискомфорт. — Всё это не для меня, — сказал Юнги. Запах эйфории и желания уже начал затхлевать в воздухе. Юнги снова натянул рубашку на едва заметный пресс и выпуклую грудную клетку. — Так ведь? Хосок тяжело сглотнул. — Я бы не делал этого с кем попало, — пробормотал Хосок. — Только с людьми, которые не будут сопротивляться тебе? Холодный запах разочарования пронёсся в воздухе. — Просто… Юнги, нет. Отвратительно. — Ты можешь снова распылить свой дезодорант? Тёплая рука Хосока коснулась его колена, неуверенно, но искренне. — Ладно, — пробормотал он. — Прости. — Он поспешил в спальню, сгорбившись в своём праздничном костюме. Вина и беспокойство горели в воздухе, но под этим, как ни странно, чувствовалась симпатия.