В корнях Иггдрасиля

Юнги всегда ненавидел вылезать из патрульной формы. Его уверенность в себе неуклонно росла с каждым шагом в толпе субсообщества. Большая стальная пещера отдавалась эхом и лязгом от звуков торговли и строительства. Линии огней, как траектории планет на звёздной карте, сияли на потолке и освещали головы семей, выходящих на дневную прогулку, и молодые пары, обедающие в маленьких, наполовину затопленных ресторанчиках. На улицах не было никаких официальных вывесок, никаких бирюзовых и розовых маркеров городского общественного транспорта, но район был чистой, космополитичной капсулой. — Перестань дёргать себя за рубашку, — сказал Хосок. Вместо этого Юнги сунул руки в карманы. Они миновали в основном высоких местных жителей, которые выглядели так, словно были грубо высечены из красного камня, многих людей и пару человек с отчётливым солёным сефским запахом. И снова он подумал о том, как, должно быть, веселится Намджун, в отставке и влюблённый, встречаясь с чудовищем своей мечты. Хосок злополучным ярко-розовым маяком выделялся в толпе. — Нам стоит где-то отобедать? — спросил Юнги. — А наши деньги здесь подойдут? — Я не знаю, почему они используют другие деньги. Конечно же, цены в магазине рамена поблизости были все в стандартных единицах. Они сели и отзвонили, чтобы их заказ приняли, а потом уселись и стали слушать. Семья за их спинами обсуждала планы поездки на выходные на Хризантему. Мужчины справа были увлечены спором о лекции по научной фантастике, которую только что прослушали. — Не очень-то отличается от людей на поверхности, — пробормотал Хосок над своим раменом из мухи Цереры. — И какова же твоя теория? — Ну, это, очевидно, субсообщество. — Я имею в виду, какое это имеет отношение к нашему заданию? — Так далеко ещё не разобрался. Может быть, Сонми торгует товарами через это место. Может быть, у неё есть кто-то у власти, с кем она общается здесь. Может быть, кто-то из местных завёл с ней роман, чтобы попытаться проникнуть туда. А может, это просто совпадение. — Он пожал плечами. — Нам нужно продолжать поиски. — Ты необычайно взволнован всем этим, — сказал Хосок. — Это мой любимый тип работы, — усмехнулся Юнги. — Я люблю неофициальные задания. Всё самое крутое в Кооперативе — это то, что мы были бы вынуждены закрыть, если бы были большими твердолобыми задницами. Место незаконное, но разве так должно быть? Хосок огляделся. То, что выглядело как дешёвое, но удобное многоквартирное жильё, поднималось почти до потолка. Над головой гудели фонари. Эйлклихианские дети визжали и гонялись за дроном по улице. — Похоже, здесь сообщество получше, чем в большинстве мест наверху, — сказал Хосок. Кассирша приподняла бровь при виде их стандартных приложений для обмена единицами, но всё прошло. — Может быть, в баре мы услышим что-нибудь поинтереснее? — сказал Хосок. Бар было достаточно легко найти, ретро неоновые огни указывали им вниз по пандусу к нежному голубому сиянию плазменной двери. Со странным ощущением, будто проходя сквозь воду, тонко натянутую на горлышко, они протиснулись внутрь и оказались в довольно приятном помещении. Плавающие стулья и столы окружали низкую комнату. Бар ступенчатой лестницей поднимался с высоты бедра Юнги до его головы, чтобы вместить разные по размеру расы. Даже в дневное время здесь было оживлённо, что имело смысл под землей, где дневное время не имело такого большого значения. — Водка, — проворчал Юнги бармену. — На работе? — пробормотал Хосок позади него. — Что? Это нормально. Хосок странно ухмыльнулся и шагнул вперёд. — Пиво, пожалуйста. Бармен окинул его взглядом с головы до ног. — Хочешь аргонавтской варки? — Ахх да. Бармен подошёл к кранам. — Ты думаешь, оно настоящее? Из настоящей пшеницы? — пробормотал Юнги. — Разве торговля здесь не запрещена? — Почти уверен, — пробормотал Хосок, — но они подавали его на вечеринке прошлой ночью. — Ну да. Они очень богаты. Они могут это сделать. Почему оно здесь? Хосок сделал глоток и кивнул Юнги. — Во имя затмения, — ругнулся Юнги. Он оставил свою стопку водки на стойке и наклонился прямо к стакану Хосока, чей обладатель хихикал и держал его ровно, пока парень нюхал. Ноты настоящих растений и естественного брожения исходили чисто и резко с поверхности. — О-о-о-ох, чёрт, — простонал Юнги и поднёс его ко рту. — Лучшей планеты во Вселенной нет, — сказал Хосок. — У нас есть пиво. — И во сколько тебе это обошлось? — Больше на миллилитр, чем твоя водка. Могу сказать тебе хоть прямо сейчас. — Господи. — С таким же успехом я могу пить настоящее шампанское. — Это хорошее пиво по стандартам аргонавтов? — Чёрта с два. Оно настолько отвратительно, насколько это возможно. Юнги тихо хихикнул. Они облокотились на стойку бара так близко, что бокал Хосока то и дело ударялся о грудь Юнги. — Мне нравится это место, — сказал Юнги, оглядываясь. — Я бы жил здесь, внизу. — Острые глаза Хосока метались по сторонам, выслеживая направление, откуда доносился человеческий запах. Юнги зачарованно наблюдал. Пиво снова ударилось ему в грудь. Он схватил его и сделал глоток, и Хосок снова посмотрел на него. Он держал руку открытой для стакана. — Лучше, чем синтетика, верно? — Теперь я понимаю, почему некоторые люди пьют пиво, — сказал Юнги. — Один из старейших напитков во Вселенной. — Не знал, что ты пьёшь пиво. Хосок вновь заливается мелкими смешками. — Ты видел, как я выпил столько пива на вечеринке Сокджина. — Я видел, как ты пил эти отвратительные коктейли из гри-кристалла. Пива я не видел. Хосок склонил голову набок и поджал губы. Крошечные ямочки появились над его ртом. Он издал странный скулящий звук, который мог вербально означать пожатие плеч, и Юнги, слишком захваченный зрелищем, усмехнулся прежде чем, успел совладать со своей влюблённой улыбкой. — Итак, какой у нас план? — наконец спросил Хосок. — План? — Мы можем стоять здесь в углу бара и болтать весь день. Что мы здесь делаем? Юнги вспомнил, что они не на свидании. Он снова окинул взглядом бар, довольно узкий круг персонажей. В основном люди их возраста, в основном немного грубее среднего, но не настолько необычные, чтобы быть подозрительными. Местный житель в боксёрском снаряжении вгрызался во что-то панированное и жареное, в то время как его спутник-человек склонился над столом и быстро говорил, жестикулируя своим табулятором. Трио красивых молодых людей с неестественным цветом глаз и разрисованной кожей играли в карты в углу. Девушка с цветочной стрижкой откинулась на спинку стула с бокалом в руке и наблюдала за комнатой. Запах гоминидов был чистым и ненапряжённым. — Нечего особо разглядывать или разнюхивать, — сказал Юнги. — Нам, вероятно, придётся ещё немного разузнать, прежде чем мы сможем что-то предпринять. Я просто хотел осмотреть окрестности. Давай немного побродим вокруг, а потом вернёмся? Мы столько всего можем сделать, не вызывая подозрений. Хосок снова ткнул пивом в грудь Юнги. — Интересно, есть ли у них здесь танцевальный клуб? Мне определённо не помешало бы немного потанцевать. — Ты достаточно натанцевался прошлой ночью. — Я и в бункере могу потанцевать, — пробормотал Хосок низко и тихо, чтобы услышал только Юнги. — До дна. — Он осушил своё пиво двумя большими глотками. Они шли обратно через город достаточно близко друг другу, что сталкивались плечами, и Хосок, взяв Юнги под руку, наклонился ближе и пробормотал что-то о постройке, похожей на здание органов власти, какой-то тонкой куполообразной штуковине, торчащей прямо посреди города. — Выглядит фаллически, — сказал Юнги, и Хосок хихикнул ему в ухо. — Как раз тот сорт зданий, где может прятаться какой-нибудь криминальный заправила. — У меня такое чувство, что мы скорее в отпуске, чем на задании, — сказал Хосок. — Это место такое классное. — Разве патруль не посылает тебя в крутые места? — Не часто. Они прошли по узкому коридору за пределами подземного города. Сточные воды текли под решетками, и они могли видеть последствия пребывания в маргинальных слоях общества по следам ржавчины на стенах и мусору в канавах. — Это пиво было довольно крепким, — сказал Хосок, отчасти объясняя, что давящий на руку Юнги вес увеличился. Они прокрались за линию аккуратных домиков и забрались обратно в трубу — всего лишь один из многочисленных маленьких корешков Иггдрасиля. Хосок остановил его на перекрёстке. Слева от них туннели вели обратно к проезду транспорта. Сзади за ними следовал запах жареной пищи. Впереди коридор вёл в бункер. Юнги огляделся, гадая, что же такого увидел Хосок, чтобы остановить их. Камеры почти невозможно было разглядеть, но кое-какие признаки были: следы на стенах или чёткие пятна, крошечные отверстия там, где их не должно было быть. Он ничего не видел. — Что ты… — Когда он повернулся, то встретился глазами с Хосоком, в сантиметрах друг от друга, розовая кожа покраснела ещё больше, а глаза были полуприкрыты. У Юнги перехватило дыхание, и он снова пожалел, что не может почувствовать запах и угадать намерения Хосока. Его голова туманилась только от собственных химических реагентов. Жёсткий эмоциональный подъём и отказ прошлой ночи снова нахлынули на сознание Юнги. — Не обманывай меня, Хосок, — выдохнул он. Хосок тяжело сглотнул, но не отодвинулся, на его лице отразилась почти паника. — Думаю, мне следовало проводить с тобой больше времени до этого момента, — сказал он, и его голос слегка дрогнул. — Я думаю, мне следовало понять это до того, как нам пришлось работать вместе. — Что понять? — прошептал Юнги. Рука Хосока оставалась в его руке, почти удерживая. Его красивые глаза страдальчески прищурились. — Почему ты заставляешь меня чувствовать то, что я чувствую. Сквозь вездесущий низкий запах металла и отфильтрованного воздуха Юнги почувствовал запах пива в дыхании Хосока и немного хлорофилла, проникающего сквозь его кожу, жжение дезодоранта, и собственное волнение. — Как я заставляю тебя чувствовать? — спросил Юнги, ещё не осмелившись пошевелиться. Хосок наконец отстранился, хотя его рука не покидала руку Юнги. Он напряжённо стоял в центре перекрестка, оглядываясь по сторонам, словно забыл дорогу. — Виновато, наверное. Виновато, когда флиртую с другими. Тревожно, когда собираюсь тебя увидеть. Смятённым, гм. Подавленным. — Ох. Это никуда не годится. Прости. — И до вечеринки Сокджина я думал, что ты жуткий и заставляешь меня чувствовать себя неловко, когда я просто хотел, чтобы ты обратил на меня внимание. Ты ревновал. Мне это понравилось, и я ненавижу, что мне это понравилось. — Пиво действительно подействовало на тебя, не так ли? — Заткнись, — проворчал Хосок. Он внезапно отстранился. Юнги последовал за ним обратно в коридор. — Я не ревновал, — сказал Юнги, следуя за ним. — Только не к Чонгуку. Я беспокоился из-за кое-чего между Чонгуком и Намджуном. Хосок, пожалуйста, не беспокойся обо мне. Делай, что хочешь. Я не хочу, чтобы то, что я чувствую, делало твою жизнь ещё более дерьмовой… Хосок повернулся и схватил Юнги за плечи. Они оба не были сильными по стандартам Патруля, оба были хрупкими пилотами, но Хосок резко остановил его и сжал так, что сердце у Юнги подпрыгнуло в груди. — Почему ты такой хороший? — сказал Хосок. — Было проще, когда я думал, что ты отстой. Юнги слегка ухватился, отпрянув назад, и Хосок отпустил его. — Прости, — сказал Хосок, отстраняясь. — Я люблю внимание. Я не очень хорошо отвечаю на него, и обычно это нормально, потому что люди не настолько искренни. — Он присел на корточки. — Боже, это звучит глупо. Не обращай на меня внимания. Пожалуйста, не обращай на меня внимания. Они стояли в безмолвном зале. След от ожога темнел в свете прожекторов, и Юнги прищурился. Он чувствовал в словах Хосока какую-то молчаливую старую неуверенность, какой-то страх перед обязательствами. Если бы он только почувствовал этот запах, то точно знал бы, что сказать. — Я хочу извиниться, — сказал Юнги, — потому что не уверен, что когда-либо делал это. Я слишком сильно набросился на тебя, прежде чем узнал, и очень сожалею об этом. Что потребовал от твоих чувств многого. Я заставил нас обоих чувствовать себя неловко. Хосок испустил глубокий вздох. — Не говори мне этого. Я не хочу знать, что разочаровываю тебя, когда ты узнаёшь меня получше. Юнги издал удивлённый, встревоженный смешок. — Это не то, что я имею в виду вообще. Чем больше я тебя узнаю, тем всё более удивительным ты становишься с каждым днём. Я просто имею в виду, что мои чувства действительно не должны фигурировать в твоей жизни, если ты не ответишь на них, так что— — Перестань быть хорошим! — Хосок застонал, слишком громко. — Ш-ш! Хосок вздрогнул и огляделся, словно ожидая, что криминальный авторитет выпрыгнет прямо из стен. — Прости, — прошептал он. Юнги опустился на колени рядом с ним, зажав руки между колен. — Мы должны закончить миссию, а потом… и я знаю, что спрашивал об этом снова и снова в течение многих лет, и ты всегда говорил «нет», но— — Я пойду с тобой на свидание, — сказал Хосок, закрыв лицо руками. — Я хочу. Я подумывал спросить. Юнги судорожно втянул воздух и попытался не дёрнуть кулаком в порыве радости. Сдавленный триумфальный писк вырвался у него сквозь зубы. Хосок, наконец, посмотрел на него с ужасно усталым выражением лица, но он увидел, что Юнги нервно заламывает руки, и выражение его лица смягчилось. — Ты милее, чем я думал, — сказал он, и Юнги почувствовал, как его щёки вспыхнули синим. Тишина туннеля окутывала их, пока они смотрели друг на друга. Юнги рефлекторно втянул носом воздух, всё ещё чувствуя жжение от дезодоранта, но всё же желая уловить запах. Хосок потёр лицо. — Я действительно сожалею о дезодоранте. Я просто не знаю своих собственных чувств прямо сейчас, и я не хотел, чтобы ты выяснил их, прежде чем я буду готов с ними разобраться. Тем более что я знаю, что уже причинял тебе такую боль. — Знаешь, ты тоже хороший человек, — сказал Юнги. — Я смою его, как только мы войдём внутрь. — Если тебя это устраивает, спасибо. Из свернувшего калачиком Хосока донеслось тихое ворчание. Юнги наклонился вперёд, упершись руками в колени, ища выражение лица, спрятанное за его ладонями. — Может, зайдём внутрь? Мы вроде как взяли выходной на утро, но нам нужен новый план. Я бы хотел вернуться в униформу. Хосок опустился на колени и вытянул руки. Юнги быстро сел, осознав, как близко тот подобрался. Похоже, он напрашивался на объятия. Однако Юнги не мог понять, что это за хмурый взгляд. Он не чувствовал ничего, кроме запаха хлорофилла и дезодоранта, ни презрения, которое показало бы, что объятие было шуткой, ни привязанности, чтобы сказать ему, что это было искренне. Руки опустились. — Не обнимемся? — спросил он. — Не могу сказать, действительно ли ты этого хочешь. Хосок наклонился вперёд и схватил его за руки, притянув почти к себе на колени, чтобы обнять за плечи. — Я думаю, что с друзьями я гораздо более тактилен, чем ты, — сказал Хосок, когда лицо Юнги уткнулось ему в плечо. — Культурные различия, — выдохнул Юнги. Он просунул руки под спину Хосока и сжал его, по-прежнему держа себя на ногах и немного дрожа. Длинные руки Хосока притянули и опустились, и Юнги позволил своему телу податься вперёд, пока он полностью не лёг на колени Хосока. — Всё в порядке? — спросил Хосок. Тёплая грудь прижалась к боку Юнги. Его тонкие ноги идеально втиснулись рядом с ногами Хосока. Розовая кожа заполнила его зрение и трепетно лежала под собственной ладонью. Уткнувшись, он прижался ближе, пока Хосок не пристроился к нему, будто вторая кожа. — Для тебя не слишком много, правда? — сказал Хосок, и его голос прогрохотал в груди до самого уха Юнги. — Слишком много. — Может, мне отпустить? — Пожалуйста, нет. Руки и ноги Хосока сжались вокруг него, парни оба напряглись, словно сжатые пружины. Как странно, наконец, сойтись вместе в крошечном туннеле под поверхностью планеты после многих лет кружения друг вокруг друга в небе. — У меня нет твоего носа, — сказал Хосок, — но как бы то ни было, я всегда думал, что ты очень хорошо пахнешь. Прежде чем Юнги успел потерять самообладание, он провёл рукой по щеке Хосока, чуть повернув голову, и прижался губами к уголку его рта. Тот рот встретил его и повернулся вместе с ним, мягко открылся, лизнул глубже. — И я всегда считал тебя красивым, — сказал Хосок. Юнги усмехнулся. — Я должен подвергнуть сомнению твоё мнение на этот счёт, капитан. — Я действительно пытался переспать с тобой в первую ночь, когда встретил тебя. — Хосок качнул его обратно в своих объятиях, и на несколько волнующих секунд Юнги повис на руке Хосока, прижав свои красивые губы к его горлу. А потом Хосок опустил его. Юнги выкатился из его рук на пол. — Ты тяжелее, чем я думал, — сказал Хосок, рухнув на свою руку рядом с телом Юнги. Они хихикнули, чувствуя, как ноги друг друга переплетаются с их собственными. — Планирование сегодня после полудня, — наконец сказал Юнги. — Поцелуи позже. — Хорошо, хорошо. Хосок встал с ключом в руке и провёл им по верхней дуге ожога. Юнги, у которого до сих пор кружилась голова, едва сдерживался, чтобы не обхватить Хосока за спину, но по-прежнему не был уверен, что ему будут рады. Дверь щёлкнула и скользнула в сторону. Огни мерцали вдоль шикарного коридора, едва отражаясь от маленьких датчиков и камер, которые они установили прямо за дверью. Хосок шагнул внутрь, и Юнги подождал, пока в наушнике раздастся негромкое жужжание, когда датчики зафиксируют его проход. Ничего не последовало. Все как один, Хосок и Юнги замерли. Рука Хосока метнулась к набедренной кобуре, но прежде чем он успел схватиться за бластер, он с воплем согнулся, зажимая уши руками. Воздух дрожал от шума, который был далеко за пределами слышимости Юнги. Звуковая граната. Свет в коридоре погас, и тело Хосока упало на пол. Из его розового уха сочилась кровь. Юнги был натренирован разворачиваться и бежать. Он знал, что должен немедленно вернуться в транспортный коридор и запечатать за собой дверь. Он должен вызвать подкрепление и немедленно доложить клиенту и Патрулю. Он стоял неподвижно, глядя на тело Хосока. Электрический разряд ударил его сзади, и мир исчез во вспышке боли.