разреши любить тебя.

      Прошёл день. А точнее прошла ночь и занятия в академии. И вот Хосок снова перед зданием больницы. Но в этот раз испытывает совсем другие эмоции. Вспоминает вчерашнюю ночь и легко улыбается, ведь все ужасное позади. Это главное. Но…теперь перед ним возникла другая проблема: он совершенно не знает, что ему делать. В плане того, как он будет вести себя с Юнги сейчас, как будет извиняться. Слишком часто прокручивает это в голове и с каждым разом ему все больше кажется, что, будучи даже с только что зашитым животом, Мин все равно набросится на него и отпиздит. Хосок купил апельсинов и другой еды по всем правилам посетителей и, скорее всего, от них и будет отмахиваться. А еще Хосок должен узнать, откуда вообще у него это ножевое. Не сам же он себя… Чон надеется, что правда нет. Ибо если его слова ТАК СИЛЬНО задели соседа, то он и сам себя пырнет, что уж тут говорить.       И вот он направляется в палату Юнги. Доктор, с которым они уже встречались прошлой ночью, разрешил Хоби навестить соседа, так как его состояние уже в норме. Это радует, но разум Хосока штурмуют мысли о том, что он совершенно не имеет представления, как поступит сейчас. Ведь от Юнги можно ждать чего угодно, Хосок это уже понял. Мало ли чего сейчас произойдет. Неизвестность нагнетала пугающую обстановку. Да и причинить очередную порцию боли совсем не хотелось бы. «Будь что будет» — мелькнуло в мыслях парня и он подошел к двери палаты. Глубокий вдох… Чон тихонько открывает дверь и видит на кровати Юнги, который, видимо, спит. Пытается бесшумно зайти, попутно медленно прикрывая дверь. Миссия а-ля ниндзя выполнена и Хосок поворачивается в сторону «больного». — ОХ ЕПТАЖБЛЯТЬ ТЫ ЧТО ТАК ПУГАЕШЬ?! — Юнги уже сидит с открытыми глазами и глядит на Чона. — Ой, кхм… то есть, — Хосок совершенно не так хотел начать свои извинения и все прочее. — Я думал, ты спишь. Мин выглядит довольно неплохо, даже его тёмные круги под глазами. Хосок непроизвольно улыбается, радуясь, что видит соседа. Просто вот видит и уже всё радует. Бегло осматривает его руки, которые лежат на одеяле и замечает синяки на руках, неприкрытых короткими рукавами больничной одежды, разбитые костяшки длинных пальцев. У Хосока внутри что-то сжалось и начало немного раздражать и одновременно…пугать? Чону необходимо узнать все подробности. Прямо сейчас. Он переводит взгляд на лицо Мина. Улыбка Чона и все предыдущие мысли улетучились после встречи с холодным взглядом Юнги, который все это время молчал и смотрел на парня. Он будто выжигает в Хосоке дыру. Черную ледяную дыру. Тому аж не по себе стало и мысли начали совсем покинули темноволосого. — Как ты? С тобой все в порядке? — Чон попытался преодолеть этот барьер неловкости. Мин безмолвствует. — Ну не молчиии, — Хосок нервно сглотнул, не зная куда деть свою тушку. Стоять стало прям неудобно. Да и вообще существовать. Мин Юнги творит чудеса и Хосоку неловко, что бывает редко. — Ну Шууга, ну пожалуйста, — парень все не унимался. В ответ лишь молчание и все тот же взгляд. Хоби старался удерживать зрительный контакт, но…одним взглядом Юнги можно убивать.  — Прости меня. Прости-прости-прости. Я во всём виноват, я наговорил столько лишнего и ты совсем не должен здесь быть. Пожааалуйста… — Хосок всё продолжал тараторить, а на глазах аж слёзы начали наворачиваться. Чувство вины все стремительно возрастало и хотелось ебануться о стену. — Я говорил, — наконец сосед перебил пламенную речь Чона. — Для тебя — Мин Юнги. Хоть что-то ответил этот Мин Юнги. Но Хосок не такого ответа ожидал от него. Совсем не такого. Он тут, значит, волнуется, бранит себя последними словами, хочет хоть доброе словечко услышать в ответ от второго. А тому, видимо, совсем до фени и он решил просто исправить парня! Хосок поражён, словил немой ступор и плюхнулся на недалеко стоявший диван, ошеломленно смотря на Юнги. А тот, в свою очередь, поудобнее устроился на больничной кровати: — Не прощу. — Ты… ты серьёзно сейчас? — пребывая в охуевании, Чон аж подскочил с дивана. — Ну да, ты же во всем виноват, — взгляд Юнги все не изменялся. Кажется, у Хосока начало останавливаться сердце. Ему стало так обидно. Руки даже ослабли и пакет, который он все время держал в руке, рухнул на пол. Он задумался, что, может стоит уйти или лучше продолжить извинения? Ведь на душе так паршиво сейчас и это состояние не покинет его уж точно. Все же Хосок решил уйти, и, развернувшись, медленно поплёлся к выходу. И вдруг услышал то, чего совсем уж не ожидал услышать в такой ситуации… Юнги смеется. Ржёт блять. И Хосок какой раз за эти несколько минут впал в ступор. Слишком вовремя, конечно. Он тут извиняется, тот его не прощает и ржёт еще. Ну точно издевается. Парень обернулся, удивлённо смотря на соседа, который, видимо, вспомнил, в каком положении он сейчас находится и схватился за живот, будто заглушая боль. А вообще у него довольно милый смех. Но странно, что младший вообще его услышал, ибо он не был таким же громким, как, например, у самого Чона. Скорее это была полная противоположность. У Хосока смех словно гроза посреди летнего дня, громкий, заливистый, что весь мир его может услышать. А Юнги смеялся будто для себя, тихо, почти беззвучно. Наверное. Но Хосоку нравится. Ему захотелось почаще смешить Мина, хотя на данный момент он не знал, с чего это вдруг тот угарает. — Ты…ты чего? — Видел бы ты сейчас свою рожу, — Юнги старался не смеяться, ибо реально, вдруг швы разойдутся. — Ты это о чём? — абсолютное непонимание происходящего начало немного раздражать Хоби. — Ну ты и лох, — закрыл рукой лицо сосед, — ты реально поверил? — ??? — !!! — Блять, Юнги, иди нахуй со своими ребусами. Я, конечно, понимаю, что ты болен сейчас и, возможно, даже от наркоза до конца не отошел, но блять, не мучай меня хоть, а? — забомбил Чон, — Заебал. У Юнги началась временная обработка информации. Он начал вглядываться в лицо соседа и тихо сказал: — Хосок… — Эмм…да? — Твои родители случайно не садовники? — С чего это ты вдруг спрашиваешь? — Просто мне интересно, откуда появился такой овощ. — Юнги вновь смеется. Кажется, у Хосока дежавю или Мина просто укусил Джин. У младшего уже мозг закипает и он просто уже ничего не отвечает. — Да ладно тебе, придурок, — Юнги улыбается и вытирает выступившие от смеха слезы на глазах. — Простил я тебя. Да и не виноват ты…в принципе. — Точно? Ты…ты уверен? Ты точно отошел от наркоза? Ничего не болит? — Хосок уже ничему не доверял. — Сука не беси. Ну, это уже весомый аргумент. Ох, как у Хосока отлегло. Так отлегло хорошо. А потом еще на всякий случай отлегло. И теперь вообще зашибись. Юнги не злится, Юнги не грустит, Юнги как всегда Юнги. Вроде как…       Чон пообещал приходить к нему каждый день, так как все равно, несмотря на то, что тот его якобы простил. Старший отнекивался, говорил что его всего полторы недели не будет и вообще «дай мне блять отдохнуть от тебя». Но с чего это должно было остановить Хосока? И вот уже на следующий день он вновь приперся к своему соседу…и на следующий. На вопросы Мина «и хули ты тут делать будешь со мной?» лишь легко улыбался и говорил, чтобы «сука не бесил». Кажется, это заразно. Но не все так просто. Хосоку даже понравилось приходить. Можно задуматься даже о переезде, ибо медсестры уже настолько привыкли к нему, что иногда путают с теми, кто лежит в больнице. Чон чувствовал себя спокойнее, когда находился рядом с Юнги и видел его состояние. Вдруг швы разойдутся и младший будет себя до конца жизни ненавидеть. А так он немного помогал тому, из-за того, что Мину пока противопоказано двигаться; приносил интересные фильмы, некоторые книги и одежду из шкафа (у Юнги вполне интересный гардероб, черный такой… Хоби даже и не знал, какую из черных футболок или кофт лучше принести ему в больницу), немного доставал, рассказывая всякие истории из своей жизни, из колледжа. А Юнги делал вид, что ему совсем не интересно и продолжал читать книгу. Но Хосок видел эти легкие смешки, да и книгу, которая была перевернутся вверх ногами. Плохой из голубоволосого актёр.       Следующий поход Чона к старшему был уже с новыми целями. Поистине благими целями. Откуда-то Намджун прознал про всю ситуацию. Хотя Хосоку, кажется, понятно откуда. Ну, то есть он знал про то, что Юнги в больнице, но когда узнал, что сам Чон Хосок навещает своего любимого соседа по парте, то дал ему великое задание: приносить Юнги знания, пока тот лечится. И это «приносить» оказалось в прямом смысле. Большая стопка тетрадей с работами, заданиями на оставшиеся полторы недели были практически полностью перемещены в палату Мина. Перед Хоби стояла задача объяснить некоторые прошлые темы, объяснить будущие темы, да и вообще в целом подтянуть Юнги по многим предметам. «Ну что вам еще делать, время зря терять не будете» — великая цитата из уст Ким Намджуна, после которой Хосок действительно практически поселился в палате и лишь уходил ночевать в общежитие. Да и то не всегда. Да и в принципе диван удобный, а также и Юнги вроде как не против был. Ну просто почти ничего не говорил. Почти. Лишь изредка слышалось «Поздно уже, вали в общагу». Но у Хосока не оставалось сил и он, зная, что его точно не выгонят работники больницы, поудобнее устраивался на диване, прикрывая глаза. Через несколько минут Юнги кидал в него один из своих пледов и, бурча под нос «спокойной ночи», укутывался в свое одеяло. Все-таки Мин, несмотря на все свои протесты, был даже рад, что хоть кто-то с ним проводит время. Будто бы обычное время в общежитии. Конечно, остальные его тоже навещают. Чонгук и Тэхён вообще частенько приходят. Но их походы отличаются: скатают домашку, потрещат за жизнь с Мином, надоедая ему этим и затем счастливые упархивают по своим радужным делишкам. Идиллия. Но этот придурок торчит с ним 25/8 и уж точно не даст спокойной помереть. Теперь.       Прошло больше недели. Синяки на руках начали проходить, приобретая желто-коричневый оттенок и Хосок собирался поговорить о случившемся. Сначала он передумал затрагивать эту тему. Вообще неловко было как-то, ведь это из-за Хосока все случилось. Да, он до сих пор винил себя. Поэтому все эти полторы недели он максимально старался делать вид, что все нормально, что все так и должно быть. Но совесть слишком грызла его и он уже не мог сдерживаться. Поэтому этот поход к Юнги сопровождался немного неловким для Чона разговором, сопровождаемым долгими расспросами. Кажется, оба действительно себя почувствовали, будто они на допросе. Юнги отказывался что-либо рассказывать, а Хосок задался целью узнать все и вся. Конечно, у него были догадки, кто это сделал. Многие факторы указывали именно на Ванхи, но, на самом деле, Чон до последнего хотел верить, что это не он. Ну или просто старался максимально отгонять эти мысли. Ему никаким образом больше не хотелось связываться с этой крысой. Не хотелось убивать. [:)] — Говори. — Нет. — Почему? — Я сам разберусь. — Ебу дал? С дырой в животе лежит и еще парочку захотел? — Хосока бесит уже эта ситуация, ибо они действительно сидят почти час и ничего не решили из этого. Чон хочет услышать ответ лично из уст Мина, а тот лишь упрямился. — А ты со мной полежать захотел? — А что, волнуешься? — ухмыльнулся Чон. — Да кому ты сдался, початок ебаный. — Это ВанХи? — внезапный вопрос Хосока застал Юнги врасплох. Юнги ничего не отвечал. А Хосок хотел себе дать по лбу за то, что не спросил так прямо сразу. — Шуга…? — Мин Юнги. — Мин нахмурился и отвернулся. — Вот ты нормальный или где? — Сам ты или где. — Мин скрестил руки на груди. — Просто скажи мне и я отстану. — Не скажу. — Ладно, не отстану. — Отстань. — Шуга, — в ответ лишь послышался тяжелый вздох Мина. — Ну Шуга, ну скажи, ну Шуга, Шуга-Шуга-Шуга. — ДА ОН ЭТО, БЛЯТЬ, ГОСПОДИ, ДОВОЛЕН? — застонал Юнги, зарываясь с головой под одеяло. — Ага, значит. Все догадки подтвердились. Хосоку больше ничего не нужно говорить. Он молча встает со стула, стоящего рядом с кроватью Юнги и направляется к выходу. Ему, конечно же, не хочется вновь встречаться с давним врагом. Но раз с первого раза до твари не доходит, что не стоит соваться куда не надо, то этой самой твари нужно еще разок объяснить. И получше, чтоб стало окончательно понятно. — Э, куда пошел блять? Ты тут со мной заниматься должен вообще-то, — начал возмущаться Юнги, выглядывая из-под одеяла и понимая, куда намеревается пойти Чон. Классно, конечно, что мелкий хочет отомстить, но Юнги до сих пор собирался сделать это самостоятельно. Ничему жизнь не учит. — Юнги, я… — приостановился парень, глядя на сидящего на кровати соседа. Затем тяжело вздохнул, и, так ничего и не сказав, вышел из палаты.