Медная роза

      До побега из прошлой жизни оставалось три дня, и сделать оставалось всего ничего. Добыть билеты на дирижабль за океан, купить пару вещиц и всего одну — продать. Именно с этой мыслью я стоял в уже третьем ломбарде, показывая маленькую медную балерину, и каждый раз убеждался в одном…       — Эта безделушка почти ничего не стоит, — сказал оценщик. — Вмятины, да и медь…       Обыватель поверил бы и продал статуэтку за пару монет, купил бы на них сигарет и кофе. Вот только уже в третьем ломбарде оценщики пытались надурить того, кто уже десяток лет кормится тем, что дурит людей.       — Ох… — картинно вздохнул я. — Сколько вы дадите за эту рухлядь?       — Думаю, пять. Пойдет на переплавку, — ответил оценщик и почесал однодневную щетину на шее. — Да. На переплавку.       От рассеянного взгляда оценщика, от того, как тряслись его руки, мне было даже смешно. И особенно, от того — что он верил, что прямо сейчас я продам ему эту статуэтку всего за бесценок.       — А знаете, — пожал я плечами и резко выхватил статуэтку из его рук. Тот едва слышно вскрикнул и чертыхнулся себе под нос. Но я слышал. — Отдам бабушке. Она все равно собирает всякую рухлядь…       Хоть и ни одна из моих бабушек не дожила до моего рождения, коллекции бесценного барахла — дожили. Чердак дома ломился от пыли и рухляди, которую было так жалко выкинуть на помойку. О, почти у всех была такая чокнутая родственница, и думаю и этот оценщик только что представил, как эта статуэтка, стоящая бешеных денег, затеряется в куче хлама, который не станут разбирать даже внуки.       Да. Эта мысль определенно согревала меня. Убегать дьявол пойми куда с деньгами, как ни крути, приятнее, чем без.       — Шивон Мур?.. — Марлоу сощурила глаза, глядя на новое удостоверение личности. — Нет, Мэйси, ты серьезно? Еще глупее имен не было?       — Были, — ухмыльнувшись, ответил я, и протянул ей свое.       Там было написано «Райан Мур».       Прочитав фамилию, Марлоу поморщилась и отпрянула, будто удостоверение жгло. О, я ждал этой реакции, и она превзошла все ожидания.       — Да пошел ты в задницу, Райан Мур, — Марлоу тиснула мне обратно свое удостоверение. — Я никуда не поеду. Не полечу. Не поплыву. Хватит с меня…       Бумажку с фальшивой, но ничуть неотличимой от настоящей, печатью я принял и, на всякий случай, спрятал в нагрудный карман пиджака. Что ее документ, что свидетельство о браке стоили кругленькой суммы.       Я не особо горел идеей убегать с Марлоу, а уж тем более после случившегося с Тернером, но внимание лучше не привлекать. Билет в один конец, за океан, в одиночку — это вызовет вопросы. Слишком много вопросов, возможно, проверку, звонок в департамент, словом… Переезжать с семьей, пусть и маленькой — безопаснее. К ним не докапываются с бестолковыми вопросами, они не вызывают подозрений. Последнее, чего я сейчас хотел, так это вызывать чертовы подозрения.       — Ты не выберешься из страны сама. И ты это знаешь, — спокойно ответил я. — Кто отпустит женщину за океан в одиночку? Это вызовет вопросы, это…       — … не твое дело.       — Немного мое. Я видел, как ты пристрелила Тернера и никому не сказал. А если ты попадешься… Я наслышан о методах городовых.       — И именно поэтому, — цокнула Марлоу, присев на кровать и закинув ногу на ногу. Кружевные юбки легли небрежно, не скрывали механической ноги, а шарф на шее не мог скрыть иронично-широкую улыбку, — ты сбежал из Корнвелла, как крыса с тонущего корабля…       — Крысы тоже хотят жить. — Я развел руками.       Марлоу положила голову на плечо и улыбнулась шире. Я сел перед ней, сложил руки и ждал. Ждал, что она обдумает, что скажет… Но Марлоу просто молча смотрела то на меня, то на стену, а в серых глазах слабо колыхался огонек горелки.       — И ты снова прикрываешь свою тушку. Мной.       — Это выгодно нам обоим.       — Да не смеши. Кто даст против меня показания? Лисы? Совы? Мухи?..       — Ты и сама знаешь, что им плевать. Плевать, кто сядет, лишь бы виновник сидел, а дело не валялось в папке нераскрытых преступлений.       Марлоу усмехнулась и сдула со лба волнистую прядку. О, она прекрасно понимала, что мы оба нужны друг другу. Мне не выбраться без проблем без нее, ей — не жить здесь мирно без меня. Разве что держать револьвер под подушкой и вздрагивать от каждого шороха.       Поганая перспектива.       — Ладно. Давай сюда, — вздохнув, вдруг выпалила Марлоу, а я едва удержался, чтобы не выпалить «ну наконец-то».       Я протянул ей удостоверение, достал из кармана два блестящих золотых кольца и протянул одно ей.       — Только носи осторожно. А то слезет позолота… — сказал я, надевая на палец свое.       — Такое же фальшивое, как и печать на нашем свидетельстве о браке, — усмехнулась Марлоу, принимая кольцо.       Я пожал плечами. Какой смысл тратиться на безделушку, которую снимешь, только-только приземлившись и пройдя проверку багажа. Как только мы выйдем из дирижабля, я продам маленькую медную балерину на каком-нибудь модном аукционе антиквариата и отдам Марлоу одну четверть, сказав, что это половина. На этом наши пути разойдутся.       И каждый сможет начать новую жизнь в новом свете. Билеты надежно лежали в потайном кармане, как и деньги на аренду извозчика до посадочной площадки.       — Муженек, — цокнула Марлоу. — Отдай мой билет.       Я нашел билет, записанный на ее имя и отдал ей. Через три часа дирижабль отправлялся.       — Черт возьми. Да это же… — После долгого вглядывания в билет, она рассмеялась, качая головой из стороны в сторону. — Американская, блядь, мечта…       — Прости, что?..       — Да нет. Ничего. Ты все собрал? — вмиг засуетившись со своим саквояжем, спросила Марлоу.       — Вроде бы.       По-правде, в этой суматохе я более чем уверен, что что-то да забыл, но вспомню об этом только тогда, когда крепления дирижабля отвяжут и он воспарит над посадочной палубой. Да и к черту. К черту Абердину.       И уже сидя в паромобиле, везущему нас на посадку, я вспомнил. Вспомнил, что забыл.       — Черт… Я забыл брошь. Брошь Шэр.       — О, — как-то натужно протянула Марлоу, не поворачиваясь ко мне лицом. Горы, протыкающие облака и правда были куда интереснее того, как сильно я облажался. — Поворачиваем назад?       Времени, чтобы вернуться в гостевой дом, забрать брошь и обратно — хватало с избытком. Но потом я подумал…       — Слушай… — сжав руки в кулаки, начал я, — в этом твоем мире… Там же — лучше? Лучше чем здесь?       Глупее вопроса я задать не мог, но это единственное, что сейчас казалось важным. То, что раньше не особо волновало, потому что я об этом ни на секунду не задумывался. Тернер, оказавшись здесь, попал в настоящий ад. Марлоу — тоже. А куда попала Шэр?.. В психушку? В бордель? В… боже.       — Лучше, — монотонно ответила Марлоу. — Намного лучше.       Я прикрыл глаза, подпер голову рукой и тоже уставился в окно. Ехать до посадочной площадки оставалось около получаса. У нас было полно времени, как и, хотелось надеяться, его полно у Шэр. Там, в другом мире.       — Нет. Не будем возвращаться.