Город Роз

Он выбился из сил, пытаясь побороть стихию. Ветер нещадно трепал его, как щепку в ураган, и норовил сломать хребет. И он мог это сделать с той легкостью, с которой взрослый человек может переломить пополам хрупкую соломинку. Под ним была чужая земля. Он понимал, что не стоило забираться так далеко от родного края. Сунуться на чужую территорию было подобно самоубийству — его появление почти наверняка означало неизбежную смерть… Но его народ нуждался в его помощи. Его Хранитель нуждался в помощи. Поэтому сейчас он здесь, за тысячи миль от своего дома, движется незнамо куда. «Не было бы этой непогоды», — думает он, понимая, что еще немного — и разразится настоящая Буря. Буря, по сравнению с которой этот ветер показался бы ласковым бризом. Добраться до помощи. Добраться. Добраться до города любой ценой. Вот он — полуостров, где его поджидает гибель и, он отчаянно надеялся на это, помощь. Вот и город — сверкающая точка в бескрайней темноте вопящей ночной бури. — Где ты, моя закусочка? — сквозь рёв природы отчетливо слышен этот шёпот. На секунду небо озаряется вспышкой, и вот — он летит в чёрную водную гладь, а безжалостные волны смыкаются над его головой. *** С тихим всплеском камешек встретился с водой и медленно опустился на дно, устроившись среди ржавых и не очень монеток в несколько центов. Этьен сидел у фонтана и время от времени поглядывал на главный вход школы. Звонок прозвенел пять минут назад и он был первым, кто выскользнул за порог. — Ну где же ты, — пробормотал он, кидая взгляд то на главный вход, то на выходы из соседних корпусов — все они вели на широкую площадь, от которой шла дорога в небольшой сквер, начинавшийся этим самым неказистым фонтаном. Фонтан регулярно страдал от школьного вандализма и с завидной регулярностью пенился шампунем. Луи ждал за углом, поэтому Этьен не боялся лишних расспросов. Все, что однажды видел Луи, становилось предметов постоянных разговоров матери. А расспросы о том, кого он ждал у фонтана — это то, чего он хотел меньше всего. Наконец через десять минут он увидел того, кого поджидал: сутулую фигуру парня в серой толстовке с черной сумкой через плечо. Этьен соскользнул с парапета и двинулся за ним. Парень даже не заметил, что за ним идет хвост — он что-то гневно говорил в кулак, из которого потянулся черный провод, скрывающийся под одеждой. — …если ты не способен оставаться на одном месте — больше не проси меня об этом. Я больше не собираюсь таскаться по всем углам и искать твою задницу, — шипел он в кулак, когда Этьен приблизился достаточно близко, чтобы разобрать слова. — …я знаю об осторожности, не тебе меня учить. — Дамиан? — окликнул его Этьен. Парень вздрогнул, и что-то выскользнуло из его кулака. Этьен полагал, что тот говорит в гарнитуру, но это оказалось небольшое золотое кольцо с черным камнем, явно женское, повисшее на кожаном шнурке, который он сперва принял за провод. — Чего тебе? — буркнул Дамиан, в мгновение ока помрачнев. — Надо поговорить, — сухо ответил Этьен, не сводя глаз с кольца. Дамиан проследил за его взглядом и с каким-то обреченным вздохом закатил глаза, поспешно пряча кольцо под толстовку. — Слушай, Д’Ардо. Тебе нужно знать три вещи. Во-первых: я не вор, а следовательно, я не собираюсь обкрадывать ни тебя, ни кого бы то ни было. Во-вторых: я не ищу неприятностей и не хочу высовываться. И в-третьих: мне не нужны друзья, приятели, защитники, соратники, недруги, враги и далее по списку. Поэтому было бы очень круто, если бы у тебя получилось игнорировать моё существование. — Странно, — протянул Этьен, — ты показался мне довольно толковым парнем. Очень мило, что ты пояснил свою позицию. Беда в том, что меня она не устраивает. Дамиан скривился, но промолчал. — У меня нет доказательств, чтобы пойти с ними к директору. Но будь уверен, — Этьен шагнул вплотную к парню и поглядел на него сверху вниз. — Я глаз с тебя не спущу. — Удачи, — процедил Дамиан, не думая отстраняться. Этьен шагнул назад и, не оборачиваясь, двинулся в сторону машины, затылком ощущая недобрый взгляд этого странного парня. *** Он лежал на животе и не мигая следил большой дубовой дверью. Бетон приятно холодил разгорячённое после быстрого бега тело, и снующие рядом голуби не отваживались подходить близко. Ещё бы. Они чувствовали опасность от этого странного человека, который зачем-то забрался на их крышу, но не могли понять причин своей тревоги — инстинкты правили их крошечными голубиными мозгами, а потому они предпочитали держаться от него подальше и не задавать лишних вопросов. Глупые птицы. «Половина шестого. Она работает до пяти — я узнавал. Какого черта так долго?» «Если ты не научишься сидеть в засаде и ждать, то твои потуги разобраться с проблемой будут подобны полёту новорождённого птенца. Терпение щедро награждается». «Мать моя женщина. Гюго, избавь меня от своих вечных лекций. Не маленький, сам знаю». «Если ты и сам знаешь, то почему твои рассуждения сродни лепету несмышленого яйца?» — неподдельно удивился сокол. Ветер слабо колыхал полы его плаща. Давно он не видел его при свете дня и только сейчас заметил, как непрезентабельно он выглядит… «Разве яйца умеют разговаривать?» «Разумеется. То, что вы не слышите, не отменяет этого факта». «Она,» — вдруг коротко бросил Дамиан, подбираясь, как хищник. «И снова ты нетерпеливо елозишь лапами,» — укоризненно проворчал сокол. Дамиан крутанул в пальцах кольцо, не сводя взгляда с остановившейся машины. Он даже не моргнул от короткой вспышки, с которой птица вылетела на волю. Голуби испуганно метнулись и всей стайкой сорвались с крыши. Сокол проводил их недовольным взглядом и с легким раздражением спросил: «Зачем? Эти пугливые мешки перьев могут вызвать подозрения. Вернее могли бы, будь поблизости более внимательная цель». — Далеко, — уже вслух сказал Дамиан с характерной хрипотцой и прочистил горло — от долгого молчания разговаривать было тяжело. — Нет времени объяснять, — коротко бросил он, резче, чем в собирался, — Садись на карниз левого окна на втором этаже — так тебя не будет видно. Я хочу слышать, что она говорит. Ну! Живо! — прикрикнул он, глядя на скептическое выражение на лице Гюго. Сокол с тихим шуршанием поднялся в воздух и в несколько​ мощных взмахов перелетел на карниз. С места, где распластавшись на животе лежал Дамиан, он казался маленькой белой точкой. Парень косо усмехнулся, удостоверившись, что женщина была целиком поглощена разговором и не заметила сокола, а потом закрыл глаза. Мир сжался до размера крохотной лиловой точки, а затем вдруг раскрылся с другого ракурса всей полнотой цветов. Он различал тысячи новых оттенков, с высоты второго этажа глядя на аккуратную дорожку, по которой, стуча каблучками, шла немолодая женщина. — …Марти, дорогой, и речи быть не может! За этим столом, возможно, сидел Хемингуэй, какая скидка? Что? Глупость какая! Конечно же он не сидел! Но мог бы, если бы дожил до тридцатого. Но покупателям этого знать не обязательно. «Отвратительно,» — коротко прокомментировал сокол. Дамиан, не открывая глаз, улыбнулся краешком рта. — Нет, никаких встреч! Отложи все до следующей недели. Через пять часов у меня самолет до Брюсселя. Да, очередная выставка, очередная экспертиза, ничего интересного. Но до понедельника меня ни для кого нет! На выходные я заеду к подруге, забудьте о моем существовании! Женщина уже подошла к двери и принялась копаться в сумочке в поисках ключей. — Он очень не любит, когда меня беспокоят по работе в выходные. Что? Да-да, она, я так и сказала. Чего ты мне голову морочишь?.. Не могу найти ключи. Ну что за день! Где-то потеряла сегодня кошелек. Только что вернулась из офиса — а там его нет! Наверное, выронила на площади, когда доставала зонтик. О, вот и ключи… Ужас, что за погода, дорогой! С этими словами дверь захлопнулась, негромко лязгнув золоченым молоточком. Через пару секунд сокол уже был рядом, с шуршанием складывая крылья. Храбрые голуби, вернувшиеся было на крышу, вновь разлетелись во все стороны. «Что это было?» — вскинув голову с вызовом спросил сокол, глядя на парня черным глазом. — Не сердись. Мы всё ещё не знаем, на какое расстояние мы можем рассчитывать, когда речь идет о звуках. Я просто не хотел рисковать. Сокол задумчиво поглядел на человека, а потом медленно наклонил голову в полупоклоне: «Ты стал чуть умнее в моих глазах, Тараскон. Возможно, когда-нибудь ты и полетишь». Парень польщенно улыбнулся, но поспешно резюмировал, стараясь сменить тему: — До следующего вторника можно и не пытаться. У нас есть неделя на то, чтобы разобраться с остальными делами. «Отлично. Начнем прямо сейчас!» — сокол оттолкнулся от крыши и взлетел, собираясь зацепить когтями ремень на спине парня, но тот увернулся. — Без меня. На тебе разведка, а я делать домашку. «Домаш… Что?!» — Эссе про латентных коммунистов, — усмехнулся парень, — Забыл? Поэтому подкинь меня до дома. Он не был знатоком биологии, а уж знатоком птиц и подавно. Но что-то подсказывало ему, что обычные соколы не закатывают глаза с драматичным стоном. Хотя возможно он ошибался. *** Муха сонно билась в стекло приоткрытой оконной створки в тщетных попытках вылететь из душного класса, подальше от веселого гомона голосов учеников, шумно выкладывающих учебники из сумок. Она нашла заветную прореху ровно в тот момент, когда визжащий звонок приглушил голоса говорящих и разогнал тесные компании по местам. В тот момент Тесса четко осознала, что до смерти завидует этой мухе. Впрочем, тут же одернула она себя, все могло быть и хуже — вчерашний день был явно не самым лучшим в ее жизни. Тесса не считала себя гениальным человеком, который должен преуспевать во всех предметах и быть на короткой ноге со всеми учителями, нет. Но то, что она привыкла к этому — факт. Учеба давалась ей без особого труда, в том плане, что ей не приходилось лежать в больнице с нервными срывами, как некоторые ее одноклассники. Бывшие одноклассники. Тем тяжелее было вчера, когда она наконец поняла, какую масштабную проблему ей предстоит осилить с учебой вкупе с полным незнанием языка. Условно — очень условно — она понимала, что говорят. Всё-таки французский довольно близок с испанским, если говорить начистоту, но это ужасное произношение, эти невнятные окончания… Конечно, был Миналуш. Он мог бы помочь, что и делал по большим праздникам, но в силу своей хронической вредности не делал этого постоянно. Испанский, который она знала довольно хорошо, спасибо большое требовательным учителям, давал какую-никакую возможность изъясняться с людьми. Поэтому в глубине души Тесса ждала урока испанского как какого-то праздника. Праздника, на котором она (наконец-то) будет понимать всё, что говорят эти люди, пару секунд назад горланящие что-то на французском. В классе стояли шорохи и перешептывания. Тихие смешки откуда-то сбоку, звук комкающейся бумаги, звук вырываемого из тетради листа, скрип графита о деревянную поверхность парты, подтачиваемый карандаш… — Это новенькая? — раздался сзади шепот, слишком далеко, чтобы она со своей первой парты могла его услышать. Однако сегодня с ней был лис, поэтому она слышала каждое слово так же отчетливо, как если бы говорящий кричал ей в ухо. — У неё что, волосы бантиком из ленты перехвачены? Сколько ей лет? Восемь? Рука непроизвольно дёрнулась к медальону на шее. Небольшая круглая вещица блеснула серебром, когда пальцы прикоснулись к теплому, будто живому металлу. — Мы в одном классе на истории. Она из Англии, по-нашему ни слова, — смешок, и тот же низкий голос: — Это же надо додуматься, пойти в обычную школу без знания языка. — Ну же, Эмиль, — медовый голосок. Кажется той рыжей девушки, шкафчик которой был совсем рядом с ее… — Не будь таким зубоскалом. Хотя бы по английскому у неё будет высший балл. И смех. «Хочешь, я подложу им дохлых мышей в сумки?» Тесса едва сдержала улыбку. Всеми фибрами своей души она обожала этого черного прохвоста. В ответ на ее невысказанные мысли медальон потеплел и, кажется, завибрировал, как мурчащая кошка. Тесса на мгновение представила себе, как она встает и пружинистой походкой идёт к последней парте, туда, где сидят Эмиль и сладкоголосая девица. Взгляды сидящих обращены на неё, юбка красиво собирается складками при каждом шаге, волосы развеваются, а вместе с ними и синяя лента… Она опирается ладонями на парту, подмигивает обоим, и говорит на чистейшем французском «Я решила избавить вас от позорного звания высмеивающих за спиной, поэтому сейчас стою перед вами тет-а-тет, чтобы все это вы могли сказать мне в лицо». Медальон кольнул, молчаливо высказывая свои сожаления. Лис, долгие века бывший спутником у сотен хранителей, знал чуть ли не все существующие языки. Как порядочный лис, он делился своими знаниями со своим соратником (конечно, в крайних случаях, ведь должна же она чему-то научиться?), но передать свои навыки и опыт он, к сожалению Тессы, не мог. Это означало, что, благодаря Миналушу, она могла понимать, о чем говорят люди, но не могла им ответить. По сути, это был односторонний переводчик прямо в ее мозгу, но зато это был очень хороший переводчик. К примеру, он мог накидать мышей в сумки недругов. Какой еще переводчик может может похвастаться такой опцией?.. Но мечтать, как говорится, не вредно. Поэтому в своем воображении она отчетливо видела, как она наклоняется к Эмилю, как расширяются его зрачки, как ее губы замирают прямо и его уха, и она выдыхает: «Какой же ты муд…» — Я сказал ВСТАЛИ, когда учитель в классе! От неожиданности она вскочила после первого же звука, разом подобравшись, как для прыжка. Тут же быстро себя одернув, Тесса выпрямилась смущенно поправляя юбку. — Видала, как подскочила? Берегись, боевая. Медогласая. — Кинет в стену, глазом моргнуть не успеешь. Эмиль. «Тебя — в первую очередь», — мрачно подумалось Тессе. Лис весело захихикал в ее голове и высунул лапу сквозь створку медальона. «Ты куда лезешь?» — со страхом подумала Тесса. Не хватало еще, чтобы лис сбежал именно сейчас, когда она так отчаянно нуждалась в поддержке. — Так-то лучше. Сели. Учителю было хорошо за пятьдесят, но по физической форме он не уступил бы сорокалетним. Единственное, что выдавало его возраст, так это сетка морщин на смуглом лице с гладко выбритыми щеками. — Профессор Морье, — с наигранной веселостью представился он, остановив взгляд на раскрасневшейся Тессе, сидевшей прямо под его носом. Она с удивлением обнаружила, что его губы были плотно сжаты, но все равно весь он словно бы источал веселье. — А вторая? Вы же были вместе на физике? — Медогласая. Лис высунул морду, принюхался и облизнулся. «Куда ты? Стой!» — Потише, она сидит в соседнем ряду, — Эмиль. — …Поэтому я буду требовать с вас правильное произношение. Спрашивать буду строго, зачеты по чтению каждую неделю… — Эта малявка в свитере? Не производит впечатление сообразительной. Глянь, она, походу, спит… Из медальона высунулась голова с двумя острыми треугольниками насторожённых ушей. «Миналуш!» — Она молчала весь урок, первой сдала листок с вводной контрольной и ушла. Думаю, они приехали вместе. Не знаю что на счет Бантика, но Свитер, как по мне… «Это они о ком,» — рассеянно подумала Тесса, пытаясь сосредоточиться и на словах учителя, и на лисе, с каждым движением которого все меньше и меньше она понимала язык. Она протянула руку, едва удержавшись, чтобы не дотронуться до медальона, и сделала вид, что поправляет волосы. Тесса понимала, что на самом деле металлическая створка с выгравированным на ней лисом плотно закрыта, но то, что ее спутник пытается улизнуть, она знала наверняка. — А теперь я хочу, чтобы вы запомнили этот момент: это были последние секунды, когда я говорил с вами на французском. С этой минуты все в этом классе говорят исключительно на испанском. С души Тессы сразу спала тонна камней. Лис больше не был ей нужен в качестве переводчика, но вот разговор тех двоих с последней парты… Профессор Морье писал на доске, бубня что-то про испанские глаголы, поэтому Тесса смело обернулась, обшаривая взглядом класс, в поисках девочки в свитере. Лис высунул лапу, затем вторую… Она лежала на парте и со стороны могло показаться, что она и вправду спит. Но глаза ее были полуприкрыты, а взгляд перемещался от одной написанной мелом строчки к другой. — …Если они не по обмену, то надолго у нас не задержатся, будь уверена. Здесь бестолочей не держат. Лис уперся лапами в медальон, подтягивая тело наверх, зацепился задней лапой за серебряную кромку… Тессе вдруг показалось, что тёмные, почти чёрные глаза девочки в свитере вдруг на какую-то долю секунды остановились на ней, а потом она лениво поднялась с парты и села ровно. …вторая задняя лапа зацепилась за кромку медальона и лис замер, балансируя. Лишь один хвост, оставшийся в медальоне, связывал его с хранителем, а значит, и давал ему острый лисий слух. Девочка в свитере вдруг обернулась к хихикающей на задней парте парочке и громко, по-французски, по-очень-хорошо-французски, протянула: — Если бестолочей в этой школе не держат, то почему вы двое всё ещё здесь? Двое на задней парте притихли. По классу поползли смешки. Учитель отложил мел и громоподобным голосом возопил: — ТУТСИ ШЕЛТЕР! — Простите, сеньор. Искушение было выше моего духа. Она подмигнула Тессе и, не сдерживая улыбки, принялась листать тетрадь. Лис звонко рассмеялся в голове Тессы и, взмахнув хвостом, нырнул в ближайшую тень, окончательно лишив девушку возможности подслушивать чужие разговоры. *** Второй день. Всего лишь второй день в школе, а уже второе опоздание. Если бы машина не сломалась посреди моста он бы был тут уже пол часа назад. Но машина сломалась, Луи остался чесать лысину у капота, а ему… Что ж, по крайней мере эта сумасшедшая пробежка пойдет на пользу. Если легкие, конечно, не накроются через пару минут. Этьен притормозил в коридоре, стараясь восстановить дыхание. Получалось паршиво, а учитель, судя по зычному голосу, уже был в классе. «К черту», — подумал Этьен, и толкнул дверь. Сильнее, чем положено. Дверь с громким стуком впечаталась в широкую, во всю стену, доску. С написанных мелом слов слетела белая крошка. Учитель замолчал и вопросительно повернул к нему голову. — Прошу прощения, — пропыхтел Этьен, кажется, заливаясь краской. Действительно неловкая ситуация. Он ненавидел опаздывать. Пунктуальность — одна из тех вещей, которые Этьен впитал с материнским молоком. И его нутро каждый раз болезненно сжималось, когда в силу обстоятельств он был вынужден идти им наперекор. — Фамилия, молодой человек? — спросил учитель, почему-то на испанском. Этьен открыл рот, но вопль, отлетевший от стен оглушил его: — ЭТЬЕН! Этьен увидел ее сразу же — блестящие черные глаза, всклокоченные волосы, тот же свитер. Чудо, иным слово. Заметил — и улыбнулся. — Сеньорита Тутси… — вздохнул учитель. — Д’Ардо, — Этьен чуть приподнял уголки губ, кивнув девочке. Она-то тут как оказалась? — А-а… — протянул учитель, — Дон Ардо, значит. — Просто Этьен, — резче, чем собирался, отозвался парень*. Учитель пару секунд смотрел на стоящего перед ним парня. — Кабальеро** ему идет больше! Можешь упасть со мной, — без задней мысли предложила Шелти. Этьен улыбнулся. Дыхание выровнялось, но сердце все еще билось как подстреленное. — Думаю, будет справедливо, если опоздавший сядет на первую парту. Присаживайтесь, кабальеро. Под ехидные смешки с задних парт он сел рядом с какой-то девушкой и принялся рыться в поисках учебника. Пока Тутси уныло плелась меж рядов к доске писать предложение, он осознал три вещи. Во-первых, учебник лежал в сумке. Во-вторых, сумка лежала в машине. И, наконец, в-третьих: в сумке, что сейчас покоились на парте, не было ничего кроме тренировочной формы. — Господи Иисусе… — простонал он. — Вам помочь? — раздался приятный голос, и опять на испанском. Этьен повернулся на голос и моргнул пару раз, стараясь привести мысли в порядок. Девушка. Симпатичная. Да ладно, чего там — красивая. Распущенные каштановые волосы, сзади небрежно перехваченные лентой, изящный медальон на цепочке, темный свитер, на вид, кажется, довольно приятный на ощупь… — Что? А. Да. — он прочистил горло и украдкой кинул взгляд на учителя. Тот пытался объяснить что-то ничего непонимающей Шелти. — Можешь поделиться учебником? — попросил он. Она недоуменно моргнула: — Поделиться учебником? — переспросила она, опять на испанском. — Да. Боюсь, я забыл свой. Она молча пододвинула свой учебник на середину парты. Этьен глянул на пустой стол перед собой, заглянул в тетрадь соседки, а потом виновато улыбнулся и попросил: — А если у тебя найдется лишний листок и ручка, было бы чудесно. — Прости? — недоуменно моргнула девушка. Этьен вздохнул. Досадно, что он оказался в таком неловком положении. — Я перепутал сумки. — признался он, — У меня нет ни тетради, ни ручки, и если ты спросишь меня, как я выживу остаток этого дня, то вот мой тебе ответ: я не имею ни малейшего представления. К его удивлению девушка улыбнулась, протянула ему свою ручку, а затем выудила из своей сумки тетрадь. На обложке красовался темный силуэт то ли лиса, то ли енота… — Она пустая. Можешь оставить себе, с кем не бывает. Этьен вскинул брови, но послушно кивнул и принял тетрадь из рук девушки. Лис. Это совершенно точно лисий силуэт. Теперь он видел. — Спасибо. Обещаю, я куплю тебе новую тетрадь. Кстати, почему ты говоришь на испанском? — поинтересовался Этьен, вчитываясь в задание в учебнике. Что ж, эту тему он помнил довольно неплохо. — Учитель же не слышит. — На испанском я говорю лучше, чем на французском, — пожала плечами девушка, не собираясь переходить на французский. Этьен улыбнулся краешком губ. Испанский он не очень любил и, положа руку на сердце, не очень-то у него и получалось. Родители настаивали, чтобы он с детства приобщался к иностранным языкам, даже нанимали репетиторов-носителей, но получалось у него неважно. Он неплохо владел грамматикой и при желании мог поддержать беседу, но произношение его волновало мало. Именно поэтому сейчас он с такой неохотой перешел на испанский: — Так ты иностранка? Учишься по обмену? — Нет, — показалось ему, или она нахмурилась? — Мы переехали сюда насовсем. — У тебя очень хороший испанский. Гораздо лучше, чем мой. Но не думаю, что это твой родной язык, хоть и не могу определить, откуда ты. — Хоть кто-то из этого класса ещё не знает, откуда я. Она неловко улыбнулась и Этьен заметил ямочки на щеках. — Готов поспорить, что угадал бы, откуда ты, говори ты на французском. — Как хорошо, что с момента твоего эффектного появления я говорила только на испанском. Этьен весело хмыкнул и уткнулся в учебник — учитель сел за стол с потерянным видом, кажется, так и не разъяснив ничего этой горластой девчонке. Тутси, проходя мимо их парты, улыбнулась сначала Этьену, а потом, к его удивлению, и его соседке. — Вы знакомы? — шепотом спросил Этьен девушку. — Нет. Зато я точно знаю, что ты с ней знаком, — шепотом ответила она, листая учебник до нужной страницы, секундой ранее озвученной учителем. — Я бы вас познакомил, если бы я знал твое имя, — улыбнулся Этьен. Девушка протянула руку: — Я Тесса. — О, — ухмыльнулся Этьен, — да вы из Англии! Брови девушки поползли вверх и парень с удовольствием отметил, что попал в яблочко. *** Она до сих пор не понимала как этот странный, но обаятельный парень понял, откуда она. По имени? Бред. Мало ли людей в мире могут носить это имя? Но одно она знала наверняка: этот Этьен определенно хороший парень. — А вот и она: гроза испанских глаголов и мучитель придаточных предложений! — задорно сказал Этьен, стоило Тутси выйти из класса. На лице девочки расплылась довольная улыбка и она, к удивлению Тессы и, кажется, к удивлению Этьена тоже, расцеловала его в обе щеки. — Ты что опаздываешь! В следующий раз он тебе голову откусит! В этот раз я тебе шкуру-то спасла, но больше и не проси! Сам пойдешь мел нюхать! И она заливисто расхохоталась. Смех был такой заразительный, что Тесса невольно улыбнулась. Есть такие люди-батарейки, в которых энергия бьет через край и затапливает тебя самого, хочешь ты этого, или нет. — Шелти, это… — Тесса! — воскликнула Тутси и бросилась на Тессу с таким энтузиазмом, что та даже попятилась. Впрочем, ни это, ни даже небольшой рост, не помешали девчонке сгрести ее в объятия. Тутси отстранилась и серьезно поглядела на Тессу темными глазами: — Эти Эмиль и Адель — те еще задницы, должна тебе сказать. Не обращай на них внимания, перебесятся. Ух ты, какая приятная ткань… И Тутси схватила руку Тессы, исследуя рукав свитера. — Что это? Кашемир? Тесса была готова расплакаться. От признательности за слова поддержки, но в первую очередь — Тутси говорила на английском, которого Тессе чертовски не хватало. Мама, конечно, тоже говорила на английском, но встретить кого-то в школе было просто подарком судьбы. И пусть Тутси говорила с этим ужасным шотландским акцентом… — Кто тебе сказал, что мы бесимся? — раздался голос с сильным акцентом, так что Тесса даже не сразу поняла, что это говорит Медогласая. «Адель. Так ее назвала Тутси». — А что еще вы делаете? — тут же окрысилась Тутси, переходя на французский. Тесса еще раз мысленно поблагодарила Миналуша за его возвращение. Она увидела острые лисьи уши от тени парты где-то в конце урока и мысленно ругала его последними словами («Чтоб у тебя вся шерсть выпала! На воротник тебя пущу!») под его ехидное хихиканье. По крайней мере теперь она понимала, о чем говорили окружающие. — Не брызгай на меня слюной коротышка, — надменно бросила Адель, сверху вниз глядя на Тутси. И так немалого роста, девушка была еще и на каблуках, так что она возвышалась над Тутси на три, а то и на три с половиной головы. Этьен, не заставший их препираний в начале урока, бросил взгляд на Тессу и вопросительно приподнял бровь. Тесса покачала головой: «Позже объясню». — Одно мне интересно, — раздался уже второй голос и рядом с Адель нарисовался Эмиль. — Откуда ты списала физику? Тутси прищурила глаза. Выглядело несколько комично, но девчонке наверняка казалось, что она выглядит угрожающе. — Просто чтобы ты знал, — процедила она, — я занимаюсь физикой с шести лет. И само подозрение в списывании для меня оскорбительно. — Ну да, — небрежно хмыкнул Эмиль, — конечно. «Сейчас кому-то влетит. Конечно, если она дотянется…» «Мы можем помочь!» «Даже не думай». — Ах ты смазливый… — Да-да, — вдруг вмешался Этьен незаметно взяв под руку Тутси и легко оттаскивая ее прочь по коридору. — Приятно было пообщаться, но нам пора. До встречи! — Пока Дон Ардо, — язвительно кинул ему вслед Эмиль. Краем глаза Тесса заметила, как поморщился Этьен, но с тем же упорством тащил брыкающуюся Тутси дальше. — Как насчет перекусить? Время обеда, если поторопимся — успеем занять столик, — предложил парень, когда они завернули за угол и он наконец отпустил Тутси. Этьен говорил на английском, отчего Тесса чуть не растаяла, как сыр в микроволновке. С Тутси он наверняка говорил на французском, но из-за Тессы решил перейти на английский. Говорил он не хуже, чем ее вчерашний знакомый. — Не хочу я есть, — буркнула она и одернула свитер. Щеки ее пылали. Пару секунд она гневно сверлила Этьена взглядом, но быстро сменила гнев на милость и пояснила: — У меня физкультура. Если я пойду обедать — не успею найти зал, переодеться и всякое такое. А еще у меня шкафчик в другом конце корпуса, — пожаловалась она. Этьен кивнул и серьезно добавил: — Но если ты вдруг пойдешь переживать в туалет — на этот раз иди в мужской. И перед этим набери меня — хочу посмотреть, что из этого выйдет. Тутси закатила глаза, а после оба рассмеялись какой-то непонятной Тессе шутке. Чудаки, конечно. Но оба довольно милые. — Ладно, я ушла. Пока! — Пока, Тутси, — улыбнулась Тесса. — Можно Шелти, если хочешь. А даже если не хочешь — придется. Я слишком привыкла быть Шелти. Девчонка подмигнула и вприпрыжку двинулась прочь по коридору. — Она забавная, — улыбнулась Тесса. — Более чем, — покачал головой Этьен и поправил сумку на плече. — Идем быстрее, а то сидеть нам у мусорки. И Тессе не оставалось ничего другого, как двинуться за ним. *** Паршивое настроение. Паршивее просто некуда. Для начала ему пришлось тащиться до своего шкафчика через весь корпус и забирать это злосчастное эссе, на которое он вчера потратил добрых полтора часа. Еще и листы спутались между собой, а пронумеровать их он конечно же не догадался. Дамиан свернул в столовую и сунул ворох бумаг под мышку, запуская руку в открытую сумку за пакетом с едой. Все места были конечно же заняты. Дамиан едва не скрипнул зубами от досады. Можно было конечно устроиться на подоконнике. В принципе, он не возражал, но при этом не мог не понимать, как не выгодно он смотрится со стороны. Дамиан уже было развернулся к выходу, но кто-то окликнул его: — Дамиан! Он обернулся и тут же наткнулся взглядом на Тессу. Девушка махала ему рукой и улыбалась, указывая на свободное место за столиком. Он изобразил улыбку и двинулся между столиками, пробираясь на другой конец столовой, как вдруг… Из-за спин обедающих показалась белобрысая голова, которая медленно поворачивалась в его сторону. Хуже всего было то, что голова, как и туловище, сидело за тем же столиком, что и Тесса. Дамиан даже не притормозил. Разве что внутренне напрягся, как пружина, отчего кольцо на секунду обожгло кожу. — Ты с таким потерянным видом ходил, — улыбнулась ему Тесса и он благодарно ей кивнул. — Подумывал устроиться на подоконнике. Они удобные, разве что выговор можно получить за использование не по назначению. Вместе с ними сидели еще трое — какой-то рыжий долговязый парень, брюнетка с томными глазами и курносая сонная девушка с ядовито-голубым каре. Все трое пялились на него с неподдельным интересом. — Когда это тебя останавливало? — раздался сухой голос, когда Дамиан опускался на стул рядом с Тессой. — Брось ворчать, Д’Ардо, — проронил Дамиан, стягивая с головы капюшон, — Не порть аппетит. — Так вы знакомы? — неловко спросила Тесса, бегая глазами от него до белобрысого и обратно. Дамиан положил стопку исписанных бумаг на край стола и принялся рыться в пакете. Да, еды было негусто. Все, что он смог раздобыть — пара бутербродов с сыром, зеленое яблоко и наполовину пустая коробка сока. — Имели удовольствие, — любезно отозвался Этьен. «Правильно, белобрысый — ни к чему вытаскивать наши дрязги на суд окружающих». — Эге, брат, да ты тоже рыжий! — обрадовался долговязый веснушчатый парень. Он был не просто рыжим. Его волосы были скорее оранжевыми, как апельсин, а не рыжими. Дамиан бы не удивился если бы узнал, что парень специально их красит. — Я Доминик! — парень протянул ему руку через весь стол — он сидел на обратной стороне стола рядом с брюнеткой. — Чекли, — кокетливо представилась брюнетка, — А это Мира. Она почти уснула, но тоже рада познакомиться. — И ничего я не сплю, — буркнула Мира, заразительно зевнув. Дамиан вежливо кивнул обеим и вытащил бутерброд. На фоне заставленных едой подносов остальных его обед казался более чем скромным. Плевать. — Как второй день учёбы? — спросил Доминик, жуя нечто, похожее на курицу, — Уже получили выговор? — Меня выгнали с физкультуры, — пожал плечами Дамиан. Белобрысый бросил на него быстрый взгляд. Что смотришь, патлатый? — Да, я помню, — улыбнулся Доминик, — я тоже на фехтовании. — О. Извини, я тебя не заметил. Был несколько… занят, — ухмыльнулся Дамиан. Доминик расхохотался. — Не бери в голову, парень! Если ты захочешь вернуться, то тренер примет тебя. Он отходчивый малый, а ты парень боевой, как мы все уже выяснили, это хорошо. Смотри, Д’Ардо. Перед тобой сидит наглядное пособие «Как не быть говнюком». — Что это у тебя? — поинтересовалась Тесса, указывая на кипу листов. — Эссе по истории. — Вам столько задают? — охнула девушка, окидывая взглядом бумаги. — Просто он у нас боевой парень, — пробубнил в стакан Этьен. Д’Ардо, когда-нибудь ты получишь леща. Этьен тоже переходил на английский, общаясь с Тессой. И Дамиан не мог не отметить, что его английский довольно неплох. — Это же то эссе по истории, верно? — подала голос Чекли. Дамиан только сейчас признал в ней одноклассницу, которая была тогда в классе. — Оно самое, — подтвердил Дамиан, откручивая крышку сока. — «Вся правда о левых радикалах: латентные коммунисты среди нас». — Хоть сейчас отправляй статью в журнал. — хихикнула Чекли. — Да, желательно тот, где пишут об инопланетянах, НЛО и подобном, — добавил Доминик. Дамиан хмыкнул и отпил сока. Кислятина. Он только сейчас вспомнил, что не любит апельсиновый сок. А впрочем, куда ему было деваться? — Ребята, вы видели? Про Тараскона опять пишут в газетах. — восхищенно сказала Чекли, сверкая глазами. Дамиану стоило большого труда не подать вида, что его это волнует. — Что на этот раз? — спросил Этьен. — Пожар в четвертом округе. Он вытащил из здания семерых, прежде чем крыша рухнула. Он герой! Дамиан поморщился, но заметил быстрый взгляд Этьена. Пришлось невзначай посмотреть на коробку сока и с недовольным видом отставить ее от себя. Да-да, белобрысый, это всё сок. Эти семеро стоили ему семи страниц эссе. Сегодня эта кипа бумажек могла быть больше, если бы люди были осторожнее с куревом. — Он всех вытащил? — удивилась Тесса. Кажется, она понимала, о чем они говорят, но по-прежнему предпочитала говорить на английском. — Говорят, людей в здании больше не было. — подал голос Этьен. Людей — не было. — Этот парень так хорош, — вздохнула Чекли, к неудовольствию Дамиана слишком уж мечтательно. Этого ещё ему не хватало. — Тараскон? — проснулась вдруг Мира! — Я однажды видела его! Вживую! Он был так близко, что я могла видеть его лицо! Дамиан внутренне вздрогнул. Какого?.. — Как ты могла видеть его лицо, если он его прячет — недоверчиво спросил Доминик. — Ну, могла бы, если бы он его не скрывал, — смущенно пояснила Мира. Дамиан пожал плечами — ну с кем не бывает. Беда-то какая, парень лицо скрывает. Урод наверное, стесняется. Бедолага. — Ты же тоже его видел, — вдруг сказала Тесса. Дамиан поперхнулся. Этьен с прищуром глянул на него. — Это было давно, — слишком быстро сказал он. — Ты говорил, что он тебе жизнь спас, — напомнила Тесса. Весь их стол потрясенно уставился на него. «Глупая девчонка». — Ну и это тоже, — неохотно признал Дамиан. — Как это было? — взвизгнула Чекли, — Он правда высокий? — Из чего сделана его одежда? — подхватила Мира. — Какого цвета его глаза? — Как от него пахнет? — У него низкий голос? — Он хорошо целуется? Взгляды немедленно перекочевали на Миру, тут же залившуюся краской. — Целуе… Что? — ошарашенно переспросил Дамиан. — Вот мы и нашли главных фанаток, — весело подвел итог Этьен, помешивая ароматный кофе. — Ну Дамиан, — прохныкала Чекли, — расскажи! — Э-э… «Посмотрите на меня, затем на Тараскона, затем снова на меня. Что вы видите? Да, это я». — Ну довольно высокий, повыше меня. Лапать я его не лапал, чтобы сказать тебе что-то о ткани, и уж тем более мы не… Ну, ты поняла. — Но хоть целовались? — с надеждой спросила Мира. Этьен напротив хрюкнул, подавившись кофе. — Мира, я не гей и не би, чтобы целоваться с парнями, — сухо ответил ей Дамиан. Она что, совсем сумасшедшая? Мира открыла было рот, но ее перебила Чекли: — Как он тебя спас? — выпалила она. — Да, расскажи, пожалуйста, — попросила Тесса и чуть улыбнулась. Она специально подняла эту тему, чтобы вытянуть из него информацию? Умно. Он наткнулся на заинтересованный взгляд Этьена. Белобрысому тоже интересно, надо же. — У меня кое-что отняли, — сухо сказал он, — Тараскон помог мне это вернуть. Чекли пару раз моргнула, не понимая, ждать ей продолжения, или нет. Мира хлопала глазами, все еще глядя ему в рот. Что же, хотя бы остальные трое поняли, что он не хочет про это говорить. — Что у тебя отняли? — спросил Этьен, твердо глядя ему в глаза. Ладно, двое. Тоже неплохо. Дамиан пару секунд оценивающе смотрел на белобрысого. Ты точно хочешь знать, аристократишка? Я не знаю, что за игру ты ведешь, но я не собираюсь в нее впутываться. Все, чего я хочу — чтобы вы все держались от меня подальше. Он протянул руку и подцепил шнурок на шее. «Какого черта ты творишь?» «Успокойся, Гюго». Кольцо гневно жгло пальцы, пока Дамиан не положил его на стол прямо перед Этьеном. — Это — обручальное кольцо моей матери, — ровным голосом сказал Дамиан, — Меня избили и забрали его. Тараскон помог мне его вернуть. — Слабо верится, что тебя кто-то может избить, — пробормотал Доминик, отводя глаз от кольца. — Их было несколько. «Восемь». Этьен потянулся к кольцу и Дамиан внутренне сжался. Что будет, если он коснется металла?.. Пальцы замерли в сантиметре от кольца, а затем Этьен убрал руку. — Ясно, — просто сказал он и пожал плечами. Дамиан сгреб кольцо и, возвращая его на законное место, наткнулся на странный взгляд Тессы. Она быстро улыбнулась ему и отвернулась к тарелке. — Одного я не могу понять, — протянул Этьен. Ну что еще тебе надо? — Все, кому он помогал, отзываются о нем с щенячьим восторгом. Называют его героем, поют ему дифирамбы. Да даже те, кому он ничего не сделал, — Этьен кивнул на двух девушек, что-то обсуждавших между собой, — А ты говоришь о нем чуть ли не с неприязнью. «Мне бы тоже хотелось услышать ответ на этот вопрос», — раздался недовольный голос в его сознании. За соседним столиком усаживалась какая-то шумная компания и у Дамиана было несколько секунд на то, чтобы собраться с мыслями, пока стулья грохотали по кафельному полу своими железными ножками. — Дело не в том, что я испытываю к нему неприязнь. Я скорее недоволен тем фактом, что вокруг его личности и его поступков разводят такую шумиху. Он скрывает свое лицо явно не для того, чтобы о нем трещали на всех углах, в газетах и по ТВ. Он заслуживает уважения, это несомненно, но почему-то его ярые фанаты всегда забывают, что он был не один. Громкий смех за соседним столиком прервал его монолог и Дамиану пришлось выждать пару секунд, прежде чем продолжить. — Нас окружают люди, для которых героизм — это работа. Пожарные, спасатели, врачи. Они спасают жизни круглосуточно, у них нет никаких суперспособностей, крутых загадочных зверей… «Тебя ждет лекция о том, что птицы — не звери». — …птиц и прочей таинственной живности. «Выкрутился». — Они обычные люди, которые спасают других людей. Я не возражаю, когда чествуют Тараскона или других стражей. Но меня слегка разочаровывает мысль, что при этом забывают о тысячах других людей, которых мы тоже должны называть героями. — Справедливо, — улыбнулась Тесса. Этьен открыл было рот, но его перебила Чекли: — Во вчерашнем пожаре что-то не было никого, кто мог бы ему помочь! Мне-то лучше знать, кто был, а кто не был, не думаешь? Но вместо этого Дамиан пожал плечами: — Это не отменяет всего того, что я только что изложил. — Неплохо сказано… — начал было Этьен, но его прервали истошные визги и вопли со стороны соседнего столика. — Какого дьявола?! Дамиан вдруг похолодел. Он узнал этот голос. — Господи, Эмиль успокойся! — ОНА УКУСИЛА МЕНЯ ЗА ПАЛЕЦ! Дамиан заметил, как две большие черные крысы задорно скачут через всю столовую. Он отвернулся вовремя чтобы заметить побледневшее лицо Тессы. Девушка глядела на происходящее с широко распахнутыми от ужаса глазами. Пальцы сжимали что-то на шее с такой силой, что костяшки побелели. — ЭТО ОНА! — визжала какая-то девушка, — КОМУ ЕЩЕ ЭТО БЫЛО НА РУКУ! — ТЫ! — взревел парень, поворачиваясь к их столику. Ну все, пропал. — ДУМАЕШЬ, ЕСЛИ ТЫ ИНОСТРАНЩИНА, ТО МОЖЕШЬ ТАК ПРОСТО?.. Секунда — и Дамиан стоял на ногах. Он выпрямился в полный рост, перестав наконец сутулиться. Сейчас он не был Дамианом. Здесь стоял Тараскон. Он переглянулся с Этьеном, поднявшимся на какое-то мгновение позже него. Парень, с кулаками шедший к их столику, словно наткнулся на невидимую стену. — Крысёныш, — прошипел он. — Эмиль, — ровным голосом приветствовал его Дамиан. Где-то в недрах кольца он чувствовал, как Гюго гневно шелестит перьями. — Ну конечно, кому как не тебе водиться с крысами, — язвительно бросил парень, — В твоей халупе наверняка их полно, не так ли? — В моем доме нет крыс. А если бы и были — ради тебя я бы не пошевелил и пальцем. — Нарываешься, Крысёныш? — с угрозой в голосе тихо проговорил Эмиль. — Забыл, что было в прошлый раз? — Два года прошло, а ты все еще не можешь сделать для себя поправки, — все тем же вежливым выверенным тоном сказал Дамиан. Он поднял сумку, взял кипу листов и повернулся к сидящим за столиком. — Прошу меня извинить, но мне пора идти, если я не хочу опоздать на урок. Тесса по-прежнему сжимала кулак на груди, Чекли и Мира глядели на него круглыми глазами, как и Доминик, с той лишь разницей, что последний не забывал моргать. Дамиан повернулся к Этьену. Тот молча кивнул ему на прощание. Дамиан кивнул в ответ. Он двинулся по проходу, зацепив плечом Эмиля. Тот, ожидая, что парень не сможет сдвинуть его с места, был неприятно удивлен, получив более чем ощутимый толчок. Дамиан был почти у самых дверей, когда в спину, как удар хлыстом, прозвучал насмешливый вопрос: — Эй, Крысёныш! Как поживает твоя мамаша? «Иди прямо», — коротко бросил Гюго, предпринимая жалкие попытки управлять им. Глупый фамильяр. Он все никак не мог смириться, что Дамиан давно научился контролировать и ограничивать его действия. Как, впрочем, и свои тоже. Поэтому он пошел прямо, как и сказал Гюго, но не по его воле, а по своей. Потому что он хорошо умел подавлять свои сиюминутные порывы и ограничивать себя от необдуманных действий. Он прошел прямо, завернул за угол, прошел дальше, вдоль железных шкафчиков… А потом он одним усилием воли наглухо закрыл сокола в кольце, не позволяя тому высовываться дальше теплого металла, и несколько раз от души ударил сжатым кулаком по ближайшему шкафчику. Недавние порезы открылись, пластырь стремительно менял цвет с белого на алый. Дамиан прислонился спиной к помятому шкафчику, сполз на пол и, окруженный ворохом разметавшихся бумаг, спрятал лицо в ладонях. Он давно научился контролировать свои действия, но вот чувства… Что ж. Очевидно, это было куда сложнее. *** *** Он сидел на крыше дома и смотрел, как солнце катится по небу за горизонт. Краски, раскинувшиеся над его головой, сменяли одна другую, перемешиваясь, сливаясь, дополняя друг друга. Жаль, что люди не видят этого так же хорошо, как и он. Ветер перебирал его перья, норовил распахнуть крылья, звал его, манил, зазывал... Стоило последнему солнечному лучу скрыться за горизонтом, как сокол взмыл в небо. Разведка. Опять. Второй вечер он кружит над городом, проверяя, все ли спокойно. Не то чтобы ему было скучно, нет. Он не страдал от одиночества и мог им наслаждаться. Но с мальчишкой все равно было интереснее. Было забавно наблюдать, как он делает верные шаги после ушибов и проколов. Как он учится. Гюго и правда думал, что когда-нибудь мальчик полетит. Когда-нибудь. Он опустился на каменные перила моста, глядя в темные воды Роны. Подобно могучему титану несла она свои воды через земли двух стран, рожденная в горах и умирающая в соленых слезах моря, которое стало тесной братской могилой миллионам детей разных эпох***. Гюго помнил, как лучезарный Фаэтон сверзился с небес в чёрные воды Роны, как сомкнулась над ним водная гладь, обещая вечный покой в мирных своих объятиях...**** Сокол вдруг вгляделся в темную водную завесу. Из глубины маячило белое пятно, неуклонно приближаясь к поверхности. Черные птичьи глаза видели, как широкие мощные гребки приближали нечто к его заветной цели. С громким всплеском что-то вынырнуло из глубоких вод и забило огромными белыми крыльями по поверхности, стараясь удержаться на плаву. "Святы мои перья", - выдохнул Гюго и круто спикировал вниз. Завидев сокола белая птица попыталась увернуться, но цепкие когти одной лапы сомкнулись на длиной белой шее, а другой - на ближайшей к нему длиной черной ноге. Утопленник попытался отбрыкнуться, но был слишком слаб, чтобы хоть на секунду сбить сокола с курса. "Белоперый дурак", - сетовал про себя сокол, с осторожностью опуская тело изможденной птицы на ступени древнего амфитеатра. Это был крупный белый журавль. Гюго помнил его молодым, полным энергии существом, одним пронзительным взглядом готового сдвинуть горы. То, что он представлял из себя сейчас… Печальное зрелище. Он ждал. Несколько минут. Четверть часа. Час. Два. Три. Когда луна застыла на середине неба, журавль вдруг открыл глаза. Он увидел над собой сокола, неподвижно сидящего у его головы несколько часов кряду, и неуверенно встал. Под пристальным взглядом черных глаз он, глядящий на сокола сверху вниз, все равно чувствовал себя провинившимся птенцом, едва выбравшимся из яйца. И сокол не мог этого не заметить. Журавль склонился в церемонном поклоне, стараясь сдержать дрожь в ногах. - Гюго. - Грю, - приветствовал его сокол. Что привело его сюда? Уж очень давно он не слышал ничего ни о нем, ни о его стражах. Разумеется, они работали в тени, не заходя на чужие территории. Вот было дело раньше... - Прошу прощения за вторжение на земли франков, но нам нужна ваша помощь. Вы наверняка слышали, что войска Минамото-но Ёситомо были разбиты, но знали ли вы, что им помогал один из духов? Он преследовал меня на пути сюда, не знаю, куда он делся… Сокол недоуменно пялился на гостя. - Ёсимото. Ага. - Да. Киёмори захватил власть в столице, Тайра-но теперь... Что? - Насколько мне известно из моих скромных познаний об истории Японии, - странным голосом начал сокол, - род Тайра прекратил свое существование в конце двенадцатого века. Они помолчали. Ветер шуршал растрепанными белыми перьями, уже подсохшими за то время, что журавль провел на каменных ступенях амфитеатра. - Хочешь сказать… - На дворе двадцать первый век, Грю, - ласково сказал сокол. - О. Понятно. Что ж… - Думаю, тебе лучше присесть. - Да, было бы неплохо. Они сидели и смотрели на раскинувшийся внизу город. Бежали машины, взмывали вверх феерверки, билборды пестрели товарами… - Расскажешь, чем всё закончилось? - Деталей я не помню, но слушай… .