Город Роз

День выдался на редкость скучным. За стеклянными витринами люди шли непрерывным потоком, кто-то глядел на вывеску, некоторые даже заходили внутрь, но быстро сбегали при одном только взгляде на цены. Хотя, возможно, отчасти тому виной была странная вымученная улыбка новой консультантки. Мадам Булье бросила на девушку быстрый взгляд и поспешно отвела глаза. Не нравились ей люди с кривыми зубами. Ну неужели нельзя поставить брекеты? И что, что дорого? В самом же деле, не добьет же тебя лишний кредит, право слово. Будь ее воля — работала бы одна, да директор настоял. Мол, на точку должно быть не менее троих человек. Можно подумать, что они с охранником, мсье Любье, и правда в ком-то нуждались. Все было предельно просто — она продавала одежду, а он ловил тех, кто эту одежду хотел иметь, но не покупать. Не единожды случалось, что кто-то пытался умыкнуть какой-нибудь ремень, пока она завязывала галстук очередному богатею. В такие моментах в дело вступал мсье Любье. Ни разу еще не было, чтобы что-то у них пропало. Ни единого разу. Мадам Булье подозревала, что эта новенькая не чиста на руку. Она пристально приглядывала за ней каждый божий день и в особенности — когда та раскладывала товар. Понемногу мадам Булье привыкла, что девчонка из кожи вон лезет, чтобы ей угодить, и потому стала наблюдать не с настороженностью, а скорее со снисходительной надменностью. Но — наблюдать. Все же очень ей не нравились ее кривые зубы. Именно поэтому, когда в их магазин зашел посетитель, мадам не встала с места и не оторвалась от модного журнальчика, которые регулярно завозили вместе с новыми коллекциями. Смотреть на красивых мужчин мадам Булье любила. В белых рубашках и жилетах, с начищенными до глянца ботинками, модными галстуками, ярко блестящими запонками… Единственное, что портило удовольствие — цены. Слишком уж резали глаз, с ее-то зарплатой. Новенькая с восторгом прыгала на задних лапках перед каким-то пареньком, показывая тому рубашки, с восторгом рассказывая про воротнички, манжеты и пуговицы. Он внимательно слушал и время от времени кивал. Мадам Булье хватило только одного взгляда, чтобы понять — не купит. Выглядел он, конечно, опрятно, но от наметанного глаза не скроешь то, что свитер явно с чужого плеча, а ботинки стоптаны и потерты. Она заметила — и украдкой кивнула мсье Любье. Тот понимающе моргнул и подошел на пару шагов ближе к говорящим. А девчонка все продолжала заглядывать ему в глаза и рассказывать про галстуки. Минут через десять он перебрался в примерочную. Мадам Булье уже не обращала на них внимания, заметив в журнале знакомое лицо какого-то американца с волевым подбородком. В конце-концов, это не ее работа. А мсье Любье как обычно прохаживался вдоль стеллажей. Девочка бегала туда-сюда, принося и унося из зала очередные рубашку, брюки, галстук, пиджак… «Чем меньше у человека денег — тем тщательнее они относятся к покупке дорогих вещей», — лениво подумалось мадам Булье и она даже удивилась, как мудрено у нее получилось. «Запишу это, » — промелькнуло у нее в голове и она перелистнула очередную страницу. Молодой человек наконец-то вышел из примерочной. Девчонка, шедшая за ним, светилась, как новогодняя елка. «Неужто собирается купить?» — недоверчиво подумала мадам Булье, пока они приближались к кассе. — Мадам, — вежливо поздоровался паренек, — позвольте отложить пару вещей. «А. Понятно», — и мадам Булье помрачнела. Знает она этих «позвольте отложить». — Мсье Рембо забыл бумажник, — охотно пояснила девчонка, кидая на него влюблённый взгляд. «Можно подумать, он у него есть», — мрачно подумала мадам, меряя взглядом обоих. Стоят друг друга. Девчонке, насколько она знала, девятнадцать, а ему — никак не меньше восемнадцати. Эх, молодёжь. — Мадам? — юноша приподнял бровь, когда пауза затянулась. Выговор у него был приятный, стоит признать. Парень явно не из простых. Хотя это не значит, что он вернётся за своими отложенными вещами. Мадам Булье молча приняла аккуратно сложенные стопкой вещи и положила на стеллаж за своей спиной. Так же молча кивнула девчонке-консультантке и открыла журнал. Парень поднял с пола сумку и кивнул девушке: — До завтра, — попрощался он, за что был награжден полной обожания улыбкой. Девчонка упорхнула в примерочную за остальными вещами, а мадам перехватила взгляд мсье Любье. Тот кивнул и двинулся наперерез парню, так что к выходу они подошли одновременно. — Молодой человек, — пробасил мсье Любье, — покажите сумку. Юноша остановился и вскинул бровь: — Простите? — холодно спросил он. — Покажите вашу сумку, — менее любезно повторил Любье. Парень дошел до ближайшего стеллажа, поставил сумку и, расстегивая молнию, с еще большим холодом заметил: — Я полагал, что в магазине работают магнитные рамки. — Предпочитаю работать на опережение, — подчеркнуто-вежливо отозвался Любье, доковыляв до парня и заглядывая в сумку. Ясно было, что угнаться за вором он не успеет. — Это всё, мсье? — сухо спросил юноша. Любье пожевал губу. — Вы не могли бы снять свитер? Брови парня взмыли вверх: — Простите? Мадам Булье отложила журнал и вовсю наслаждалась происходящим. — Вдруг вы избавились от магнитов и надели что-то на себя, — пояснил охранник. Юноша плотно сжал губы. Пару секунд он не шевелился, а затем вдруг парой легких движений стянул свитер, оставшись стоять посреди магазина с голым, как ни странно, торсом. Люди, проходившие мимо магазина, притормаживали, глядя на полуголого парня в паре метров от них. Со стороны примерочных послышался глухой звук упавшей стопки рубашек и брюк — девчонка-консультантка явно оценила зрелище. Мадам Булье даже не взглянула на нее. Ей было на что посмотреть и без этой криворукой девчонки. Парень явно занимался собой. — Штаны? — холодно спросил он. Мсье Любье проморгался и странно-высоким голосом пропищал: — Ч-что? — Вы хотите, чтобы я снял еще и штаны? — Нет-нет, простите, мсье, я полагал, что свитер, надет, ну, вы понимаете, не стоит снимать еще и… — неразборчиво забормотал он. У входа в магазин начала образовываться толпа. — Отчего же? — перешел в наступление парень, — Вдруг я надел свои брюки поверх ваших? — Пожалуйста, оденьтесь, мсье, — пробормотал охранник, косясь на людей у входа. — Разумеется, — бросил юноша, неспешно расправляя свитер и так же неспешно его надевая. Легким движением он перекинул через плечо сумку и вышел из магазина, бросив только одно слово: «Дурдом». Толпа перед входом рассосалась довольно быстро. Примерно тогда же трое сотрудников пришли в себя. — Что стоишь, криворукая?! — повысила голос мадам и девчонка, вздрогнув, принялась подбирать упавшую одежду. Пару секунд мадам пристально наблюдала за ней, а потом, беря в руки журнал, более миролюбиво буркнула: — И верни на место отложенные им вещи. — Но мадам… — девушка удивленно поглядела на нее снизу вверх. — Что «мадам»? — передразнила ее Булье, остервенело перелистывая журнал, — Думаешь, он после такого вернется, дуреха? Девушка поникла и вся как-то съежилась. Мадам Булье краем глаза следила, как та раскладывает по местам отложенные посетителем вещи, и досадовала, сама не зная на что. *** Он в швырнул​ сумку в стену и в сердцах пнул табуретку. Запустил дрожащие пальцы в волосы и медленно осел на пол, тяжело дыша. — Никогда… Никогда больше так не делай. Прошу тебя. Он говорил вслух. Собственный голос успокаивал, отражаясь эхом от стен пустой комнаты. «Не переживай, мальчик. Мы все вернем». — Я не об этом. Хотя, отчасти и об этом… Я запутался. Кольцо на шее кольнуло теплом и сокол уже сидел на ножке опрокинутого табурета. «Что не так?» — Слишком много контроля, — выдохнул парень, — Ты был слишком собой. Он чувствовал себя полностью опустошенным. Почему-то в голову приходила мысль о монетке, которую положили на рельсы и подняли после того, как по ней прокатился целый состав. Сокол прищурился. «Я думал, ты давно привык». — Одно дело голос, но тут… — он прикрыл глаза и приложил пальцы к вискам, — Ты не оставил места для меня. Ты был целиком и полностью собой, не оставил мне совершенно никакого простора для действий. «Ты же как-то смог закрыть меня в кольце. Почему не вернул своего?» Парень открыл глаза и наткнулся на пристальный птичий взгляд. — Я пытался. Ничего не вышло, — бросил он, — Ты даже не почувствовал, что я сопротивлялся? Сокол молча покачал головой. — Что происходит, — прошептал парень, чувствуя, что руки опять начинают дрожать, — То, как ты себя вел, этот голос, манеры, черт возьми, даже в зеркале был не я. Я смотрел на лицо человека и видел в нем не себя, а что-то… что-то странное. Что-то неестественное. Почему никто этого не заметил? Сокол слушал молча, наклонив голову. Когда парень наконец замолчал, он подал голос: «Никто ничего не заметил потому, что они тебя не знали. В смысле, тебя тебя, а не меня тебя. Ты передал мне контроль над собой добровольно, поэтому сегодня запереть тебя в кольце мог бы я, Дэм». Дамиан шокированно посмотрел на фамильяра. Сокол сидел в шаге от него, но никогда он не казался ему таким далеким, как сейчас. — То есть, так может сделать любой фамильяр? — медленно спросил он. Сокол кивнул. «Такое уже случалось однажды. Не могу припомнить, как же его звали… Впрочем, не важно». Мозг Дамиана работал с невероятной быстротой. — Получается, — торопливо сказал он, — дух может найти подходящего человека, втереться в доверие и творить всякое… «Ты недооцениваешь людей», — проворчал сокол, — «Люди и без того творят такое, от чего волосы дыбом встают. А у меня даже волос нет. И он развел в стороны крылья, как бы предлагая проверить уровень своей волосатости. — Есть такое, — пробормотал Дамиан, отгоняя непрошенные воспоминания. Он оправился настолько, что смог подняться на ноги, и уже намеревался поднять с пола сумку, как вдруг замер, уставившись на продавленное кресло. У кресла зависла раскрытая книга. Кажется, его учебник литературы за прошлый год. Спустя пару мгновений страница перелистнулась сама собой. — Какого хрена?.. — только и смог произнести он. «Дамиан, это…» Договорить сокол не успел — он вспыхнул ярким языком пламени и понесся в кольцо, увлекаемый волей своего стража. Дамиан моргнул, меняя собственный взгляд на зрение сокола, уже не удивляясь скопищу окружающих его красок. В кресле сидел журавль. Как раз в данный момент он со смущенным видом откладывал книгу. Вернее, книга сама отлетела и аккуратно легла на стол, по пути шелестя страницами. «Прошу простить меня. Я хотел поздороваться, но вы не были склонны к беседе. Я решил почитать, пока у вас не найдется время для меня». Грю нервно прошуршал крыльями и, повернув голову боком, одним глазом глянул на стража. Дамиану подумалось, что это невероятное, в высшей степени тактичное существо даже не подумало, что может просто исчезнуть из комнаты, да хоть через дверь выйти — страж все равно не мог видеть его без сокола. Но вместо этого он взял книгу. Почитать. Уму непостижимо. — Интересно? «Простите?» — моргнул журавль. — Литература. Ты читал мой учебник. Дамиан прошел через всю комнату, обогнув стоящего посредине журавля. Пройти его насквозь было бы невежливо. Сокол же в голове пристыженно помалкивал. Зараза, даже не предупредил. «Я пытался наверстать упущенное, мастер», — журавль склонил голову в поклоне. Дамиан, протянувший руку к учебнику, резко развернулся: — Я не твой мастер и тебе нет нужды кланяться мне. Это прозвучало довольно резко. «Простите», — журавль был донельзя смущен. Еще бы. — Извини, это прозвучало грубо, — смягчил голос Дамиан, — Я хотел сказать, что ты не должен называть меня мастером. В наших краях мы предпочитаем называть себя стражами, но я прошу не поэтому, — Дамиан косо усмехнулся, — Прибереги свои манеры для своего настоящего мастера. Когда ты его найдёшь. Журавль коротко кивнул. «Благодарю. Я не слишком осведомлен о том, как в ваше время принято обращаться к другим мастерам. Стражам». — Менее… формально. И раз уж пошла речь… Я удивлен, что вижу тебя здесь. Ты просил разрешения остаться в городе — ты его получил. Что ты делаешь здесь? «Кажется, произошло недопонимание», — вкрадчиво сказал Грю, — «Разве этикет не делает меня вашим гостем?» — Эти. что? — растерялся Дамиан. Кольцо потеплело и спустя пару мгновений из него вылетел сокол, устроившись на кипе книг в углу. «Этикет регламентирует порядок отношений стража и сторонних духов. Разрешив Грю остаться в городе, ты сделал его своим гостем. Я уже и забыл про этот этикет. Какая хорошая была вещь! Тридцать восемь тысяч пунктов, и все безнадежно устарели. Помню их так, как будто учил вчера…» — Тебе я высовывать нос не разрешал, — фыркнул Дамиан, усилием воли возвращая сокола в кольцо. Гюго бросил на него возмущенный взгляд, прежде чем пламя поглотило его голову. — Ты можешь остаться, Грю. Дамиан глянул на учебник, из которого торчало светящееся голубое перо. Закладка. Хорошо, что он не загибал уголок страницы. Такого отношения к книгам парень не одобрял. — Я думал, что фамильяры не могут влиять на материальный мир, — протянул он, вдруг вспомнив, как учебник завис в воздухе. «Все дело в том, что я довольно… Давно живу. Многому успел научиться. В том числе — поднимать не слишком тяжелые предметы». Чудак. Странный, но очень приятный дух. — Если хочешь, — неожиданно для себя предложил Дамиан, — я могу взять для тебя книги в библиотеке. Как-нибудь скажи, кто тебя заинтересует, и я… «Кант, Камю, Фрейд, Ламарк и Дарвин», — выпалил журавль, сверкая глазами. Потом вдруг стушевался и шкрябнул когтями по полу. — Что-то еще? — удивленно спросил парень. «И томик Чехова, если вас не затруднит», — смущенно добавил журавль. *** *** — Ненавижу литературу. Этьен подавил улыбку. Шелти, втянувшая голову в объемный воротник свитера, была мрачнее тучи. — Знаешь, если бы ты написала это эссе… — протянул он, кинув на нее многозначительный взгляд. — Мне что, делать больше нечего? — искренне возмутилась она и даже вынырнула из своего свитерного убежища. Шедшая рядом Тесса всхлипнула от смеха, но промолчала. — Как физика? — решила она сменить тему, во избежание лишних жертв. — Ничего нового, — фыркнула Тутси, поправляя ремень сумки. — Все по-прежнему тупицы. Она явно была не в духе. — У тебя всё нормально? — осторожно спросил Этьен, придерживая обеим коридорную дверь. — Лучше не бывает, — невнятно проронила та, вышагивая по кафельному полу. Ученики как-то сами собой расступились перед гневным топотом кед маленького размера. — Тебя в общежитии не обижают? — Я сама их обижаю! — запальчиво ответила она. Этьен улыбнулся. Поскольку Тутси была здесь по обмену, ей предоставили отдельную комнату в общежитии, что находилось в паре-тройке кварталов от школы. Судя по отзывам девочки, жить там было «можно, но скучно». Соседями в основном были молодые люди до тридцати, которые приехали из маленьких городков с амбициозными планами на будущее. Насколько он понял, были люди и постарше, как правило без семьи, не имеющие собственной квартиры, но таких было немного. — Мне не разрешили завести кошку, — вдруг гневно выпалила девочка. — Кошку? — вскинула брови Тесса. — Кошку, кошку, — проворчала Тутси, раздраженно дернув плечом, — Нашла кошку, красивую, пушистую, рыжую, как апельсинка. Принесла ее в общагу, а меня развернули на вахте. Теперь каждый раз осматривают меня на предмет кошек в сумке и одежде. Как будто я под свитером котятами обмазалась. — разочарованно закончила она. Этьен покосился на любимый свитер Тутси. Под ним могли поместиться не только котята, но и все их родственники до пятого колена. — Не расстраивайся, будут еще у тебя кошки, — успокоила её Тесса. — А я эту хочу, — плаксиво заявила Тутси и шмыгнула носом. Этьен подавил желание потрепать ее за щеку. Это было бы неприлично. Непривычно, но очень приятно. Они свернули в последний раз и очутились в столовой. Очереди почти не было, так что Тутси, заполучив поднос, принялась нагребать на него еду. — Ты не лопнешь, деточка? — весело спросил Этьен, наблюдая, как та ставит на поднос уже третью тарелку. — Лопну, — честно отозвалась Тутси, протягивая руку за миской чего-то горячего и приятно пахнущего, — Но счастливой. Этьен хмыкнул. Вот уж кто не парится о фигуре. Тутси Шелтер была маленькая и тощая, как оголодавший мальчишка. При этом каким-то неведомым ему чудом у нее по-прежнему были щеки, которые изредка хотелось проверить на предмет пухлости — это они только кажутся такими круглыми, или нет? Они сели в уголке, укрытом от шума столовой. Здесь висел вечно неумолкающий телевизор, и при желании можно было даже услышать, что говорят люди на экране. — И все равно это не реально. — Не реально что? — Тесса подняла взгляд на Этьена, стараясь не глядеть на интенсивно жующую Тутси. — Съесть столько всего, — в отличии от девушки тот глядел прямо на Тутси. Она доедала уже вторую миску салата. — Мфё офень феально, — авторитетно заявила та с набитым ртом и сдвинула брови. — Как скажешь, — выдохнул Этьен, пряча улыбку. Тесса лениво ковыряла вилкой кусочек брокколи. — …характер повреждений до конца не выяснен. Полиция склонна полагать, что произошедшее — несчастный случай. Этьен повернул голову к телевизору. Смуглая женщина с короткими светлыми волосами продолжала репортаж об очередном происшествии. — Полиция склонна полагать, что погибший стал жертвой стаи бродячих собак. Тессу передернуло: — Разве у вас есть бродячие псы? — Только на окраинах. И они обычно не сбиваются в стаи — их довольно быстро отлавливают, — поспешил успокоить ее Этьен. — О чем они думают, когда такое мясо показывают в обеденное время! У меня весь аппетит пропал! — Тутси гневно потрясла куриной ножкой, внимательно рассматривая размытые фотографии укусов. При этом она развернулась к телевизору на 180 градусов. — Полиция настоятельно рекомендует не провоцировать бродячих собак, а также по возможности сообщать о замеченных вами животных по телефону, указанному ниже. Ниже мелькнула строка телефонного номера и на экране вновь появилось лицо ведущей. — К другим новостям. Страж, известный под именем Тараскон, в очередной раз вызывает недоумение властей. В субботу вечером ему удалось предотвратить два покушения на убийство в одном из кварталов седьмого округа, населенного беженцами. Семеро молодых людей собирались свести счеты с девушкой и ее братом. Оба потерпевших живы, пятеро нападавших доставлены в местную больницу. Врачи оценивают состояние трех из них как тяжелое, двое отделались ушибами и рассечениями мягких тканей. Получив необходимую медицинскую помощь, оба отправились в полицейский участок к двум своим подельникам. В тот же вечер Тараскон был замечен группой мотоциклистов на северо-западе города. По словам очевидцев, он попытался отнять мотоцикл у одного из членов клуба. Получив отпор, страж сбежал. Комментарий от потерпевшего. На экране появился рослый бородатый детина. — Не особо много слышал про этого парня, но советую властям поймать его поскорее и вправить мозги на место. Ряженый чувак бегает по городу в маске, фокусничает и мнит себя героем. Одного этого должно быть достаточно, чтобы​ понять, что парень не в своем уме. Но нет! Про него пишут восторженные статьи, посвящают ему песни, и этой толпе пришибленных романтиков нужно дождаться, когда тот окончательно съедет с катушек. Помяните мое слово, мой байк — это только начало. Угрюмое лицо байкера пропало с экрана и на экране появилось лицо другого мужчины, более молодого, чем его соратник. — Не уверен, что Марк как следует его разглядел, — этот манерно тянул слова, — В смысле, он не выделывал всяких этих своих штучек с огненными вспышками и птицами, да и одет был как-то не слишком похоже. Но парню надо отдать должное, он силен, как стадо слонов, и быстр, как чертов заяц. — Странный тип, — задумчиво произнесла Тесса, — Я думала, что у вас его все любят. Этьен пожал плечами: — Стражи объявились не так давно — лет пять назад. Первые появились в Америке, затем в Англии, России, Германии. Их сначала считали сумасшедшими, но потом люди были вынуждены признать, что те и правда обладают какими-то силами, которых лишены обыватели. Тараскон — первый, кто объявился во Франции. Поэтому вокруг него такой ажиотаж, хотя парень и не дает интервью, в отличие от своих коллег. Люди любят его, как бы это сказать… — Этьен задумался, подперев рукой подбородок, — По инерции, скажем так. Он не лучше прочих — он просто первый в стране. Его продолжают чествовать потому, что он — Тараскон, а не за его заслуги. Раздался грохот, заставивший Тессу и Этьена вздрогнуть. Тутси опиралась руками на стол, и не понятно было сразу, встала ли она на ноги, или все еще сидит на стуле. Лицо ее налилось кровью, брови были сведены у переносицы. — А вот и неправда! Он много хорошего делает! Людей спасает! И… И… И много людей! Она хмыкнула, скрещивая руки на груди: попробуйте оспорьте! Стало так тихо, что присутствующие вдруг услышали тяжкий вздох где-то совсем рядом. Тутси развернулась и вперилась взглядом в растерявшегося Дамиана, стоящего в проходе с подносом в паре столиков от них. — У тебя какие-то возражения, Не допрыгнешь? Дамиан опомнился и тихо фыркнул: — Я по-моему уже говорил, что этот парень мне помог. Какие тут возражения? Пару секунд Тутси сверлила его взглядом, а потом вдруг пнула стул рядом с собой. — Вот и отлично. Падай сюда, Не допрыгнешь. Дамиан пару раз моргнул, глядя на пустой стул. Затем сделал пару неуверенных шагов в его сторону, когда… — Я думал, — многозначительно начал Этьен, — что Не допрыгнешь понимает, что ему за этим столиком не будут рады. Тутси пожала плечами, вгрызаясь в куриную ножку: — А что такого-то? Он же извинился. Дамиан осторожно опустился на стул, недоверчиво косясь на девочку. — Перед тобой — да, — холодно отозвался Этьен. — Нос-то вроде мне разбили, нет? — пробурчал Дамиан, скорее себе, чем кому-то, а потом добавил, обращаясь к Тутси, — Меня Дамиан зовут. На случай, если тебя утомило звать меня «Не допрыгнешь». Тутси беззаботно пожала плечами: — Дамиан, Демьян, Дэмиен. Какая разница? Я же все равно по именам не очень. Они не подходят людям. Дамиан дернулся, но быстро спросил, стараясь сгладить тему: — Почему не подходят? Тутси закатила глаза и впервые поглядела на Дамиана. А потом вдруг кивнула на Этьена: — Если забыть, что существуют имена, как бы ты его назвал? Дамиан кинул взгляд на Этьена. Тот вскинул бровь и откинулся на спинку стула. — Дятел. — А не пойти бы тебе отсюда? — не слишком любезно отозвался Этьен.  — Может перестанете уже? — устало потирая виски спросила Тесса. — Ладно, плохой пример, — сразу стушевалась Тутси, и быстро затараторила: — Ну вот встречаешь ты какого-нибудь Джека. И тебе хочется назвать его Элиотом. Понимаешь, Не допрыгнешь? — Не понимаю, — проворчал Дамиан, вяло тыкая вилкой в тарелку. На его подносе сиротливо стояла одна тарелка с картошкой. — Я поняла, — вдруг подала голос Тесса, — Когда мы встречаем людей с часто встречающиеся именами, мы, как бы так сказать, выделяем какие-то черты. И каждый раз, когда видим нового Джека, Жан-Жака или Антуана, начинаем примерять эти черты на него! Вот и выходит, что нам кажется, будто имя не подходит человеку. Мне всегда казалось, что Джим больше подходит для мальчишек, а Том подойдет какому-нибудь деду. — Если бы я могла свои идеи так высказывать, то у меня бы не было проблем с литературой, — мрачно заметила Тутси, возвращаясь к еде. — Так ты много Дамианов видела, значит? — нахмурился парень, откладывая вилку. — Нет. Просто имя тебе не подходит. — И какое бы подошло? — упрямо продолжал он. Тутси наклонила голову набок и даже оторвалась от еды. Было видно, что она всерьез задумалась — вопрос оказался настолько важным, что смог оторвать ее от курицы. — Что-то из двух слогов, простое, но чтобы звучало не слишком простецки. И чтобы согласные подходили друг к другу. — И например? — продолжал гнуть свое Дамиан. — Ну не знаю… Ты не думал сменить имя на, скажем, Додо? — Спасибо, не думал, — закатил глаза Дамиан, стараясь не смотреть на Этьена с Тессой. Парень как мог старался сдержать улыбку, а девушка вовремя склонилась над тарелкой. — А на Рори? — не унималась Тутси, позабыв про свою еду. — Точно не думал. — А подумаешь? — Нет. — Ну, а Майло? — Нет, Шелдон. — Точно! — лицо девочки просветлело, — Шелдон! Хорошо звучит! Согласные не слишком подходят, правда, но в целом… Тесса всхлипнула и быстро зажала рот ладошкой. — Я не буду менять имя, Шелдон, — на полном серьёзе отозвался Дамиан. — Я Шелти. — Жуть. Назвать ребенка как собаку. — Это не имя, это прозвище. А так я Тутси Шелтер. — А ты знаешь… — Дамиан задумался, — а ведь «Шелти» тебе подходит. Глаза Тутси широко распахнулись, а на лице появилась лучезарная улыбка. — Правда? Она вся подалась вперед, так, будто перед ней был вкусный красивый торт с кремовыми розочками. — Да. Такая же неугомонная, — проворчал Дамиан, отодвигаясь от влюбленного взгляда Тутси. Та восторженно пискнула и принялась уплетать яблочный пирог. Какое-то ​время все трое сидели молча. Казалось, что обстановка потеряла тот накал страстей, какой мог бы быть. Этьен изредка бросал осторожные взгляды на Дамиана, которые тот успешно игнорировал. — И все же, — вдруг рассеянно проронила Тесса, — Если все и правда так, как ты говоришь, почему тогда по прошествии двух лет люди все еще любят его? — По инерции, говорю же, — пробурчал Этьен, — Им больше некого любить. — В смысле «некого»? — Тесса, казалось, даже немного возмутилась и глянула на Дамиана, как бы ища у него поддержки. Тот вопросительно нахмурился, не понимая, о чем речь. — Мы о Тарасконе. — охотно пояснила девушка. — А, — нехотя отозвался он, ткнув вилкой в картофель, — Всё ещё. — Ты читала комиксы? — вдруг спросил Этьен. Тесса моргнула, сбитая с толку внезапной сменой разговора. — Нет… — Я читала! — восторженно пискнула Тутси. — Человека-паука знаешь? — оживился Этьен. — Еще бы, — фыркнула Тутси. — Даже когда он стал не таким уж и хорошим парнем, люди продолжали в него верить, по инерции, как и здесь. — Стой, стой, сто-ой, Д’Ардо, — Дамиан даже приподнял руки. Этьен нехотя поглядел на него, и парень медленно проговорил: — Ты сравниваешь Тараскона с вымышленным персонажем комиксов в обтягивающем трико? Серьезно? — Я тоже не согласна, — вдруг согласилась Тутси, — И ничего его не по инерции любят. Он хорошие вещи творит. Поэтому его и любят. Дамиан осторожно покосился на Тутси. — Так ты что, из фанаток Тараскона что ли? Девочка округлила глаза: — А ты разве нет? — Не приведи Господь… Он разве что не перекрестился. Этьен хотел отпустить очередную колкость, но передумал. И так парень нарвался. — Я думала, что ты если не фанат, то хотя бы сторонник, — заметила Тесса, приподнимая стакан сока. Дамиан уныло ткнул вилкой сухую картошку, сиротливо жавшуюся к сколотым краям тарелки. — Я просто реалист. Этот парень делает то, что может, чтобы помочь другим. Это вовсе не значит, что он не может ошибаться. Но сама идея похвальна, конечно, — быстро добавил он, глядя на Тутси. Та ещё пару секунд буравила его взглядом, а потом удовлетворенно кивнула. Боевая девчонка. Дамиан отправил картошку в рот, но почти сразу же поперхнулся, услышав комментарий Тутси: — У тебя руки до сих пор не зажили. — Что?.. Этьен кинул быстрый взгляд на ладони парня. Он успел заметить телесный пластырь, прежде чем Дамиан натянул рукава. — Твои руки, — как ни в чем не бывало продолжила Тутси, — Я не знала, что пластырь так долго носить можно. — Я просто опять поцарапался, — неловко проронил Дамиан. Весь его вид означал, что ему крайне неловко участвовать в этом разговоре. — Обо что? — брякнула Тутси. — Об кота, — быстро ответил тот. Вилка звякнула о край тарелки. Глаза Тутси округлились, как у совы. — У тебя есть кот? Парень стушевался. — А что?.. Тутси набрала в легкие побольше воздуха, но ее жестоко перебил Этьен: — Тебе разве не надо бежать на физкультуру? Тутси хлопнула себя по лбу и вскочила на ноги, пытаясь то ли выпутаться, то ли обмотаться лямкой тяжелой сумки. Дамиан поморщился, получив углом в бок, и осторожно приподнял ношу за ремень. Тутси суетливо распутала замысловатый узел и удовлетворенно кивнула головой. Дамиан разжал руку и сумка устремилась к полу, потянув за собой и свою хозяйку. — Фуф, — пропыхтела Тутси, выныривая из-под стола, — А я еды набрала, — расстроенно заметила она, глядя на нетронутые тарелки, — Не допрыгнешь, прикончи мое бисквитное печенье… — Что? — удивился парень. — …потому что Тесса на диете, Этьен не ест печенье, а ты — кожа, обтянутая костями… — Я не голоден, — сухо отозвался Дамиан. Взгляд его сразу стал каким-то неимоверно колючим, будто там поселилось стадо ежей. — Гляньте-ка, коротышка подкармливает крысят, — раздался насмешливый голос совсем рядом. Этьен обернулся и заметил Эмиля, рядом с которым стояли двое, которых прежде он не видел. — Знаешь, почему я не предложила печенье тебе? — на удивление спокойно отозвалась Тутси. Эмиль вальяжно подошел к девочке и, под хрюканье своих дружков, согнул ноги в коленях так, чтобы быть одного роста с нею. — Потому что я не обтянут костями? — весело хмыкнул он. — Потому что мудилу печеньем не исправишь, — ровным тоном ответила она, и двинулась вперед. Тяжелая сумка двинулась за ней и, когда девочка на секунду притормозила перед парнем, качнулась вперед, толкнув плечо, а вместе с ним и Эмиля. Тот, не ожидая такого от тщедушной маленькой девочки подобного, пошатнулся, кинув на нее ошарашенный взгляд. — Увидимся, ребята, — бросила через плечо Тутси, и засеменила вперед, подгоняемая тяжелой сумкой. — Свитер совсем зарвалась, — пробормотал Эмиль, скорее себе, чем кому-то еще. — Ты сейчас​ тоже дорвешься, Миллз, — осклабился вдруг Дамиан, — Проваливай отсюда. — Думаешь, стал тусовать с крутыми ребятами, и оттого перестал быть крысой? — тут же ощетинился Эмиль. — Разве тебе сказали недостаточно ясно? — неожиданно для самого себя вдруг спросил Этьен. Эмиль поглядел на него сверху вниз, несколько растерянно, правда, и пыл его как-то разом поугас. — Вполне, — фыркнул он и вдруг перевел взгляд на Тессу, — Ты идешь? — Куда? — растерялась та. — История, — раздраженно пояснил он, — Мы в одном классе. — Я сама найду кабинет, спасибо, — Тесса чуть сморщила нос. — Прекрасно, — закатил глаза Эмиль и, развернувшись, пошел к своим приятелям. Повисла неловкая тишина. Этьен рассеянно крутил в руках стакан, гоняя по дну остатки сока, и думал, какого черта он вообще влез в это дело, Тесса перебирала в пальцах медальон, тихо позвякивая цепью, а Дамиан угрюмо жевал сухую картошку. — Так вы, выходит, считаетесь крутыми? — вдруг подал голос Дамиан. Этьен нехотя пожал плечами: — Тех, кого приглашают к директору попить чаю обычно считают по меньшей мере заслуживающими внимания. — Ясно, — пробормотал Дамиан, утыкаясь обратно в тарелку. — Внимание этого парня ты, я как понимаю, заслужил еще до школы, — как бы между прочим заметил Этьен. Вилка с резким звуком царапнула пол тарелке. — Я, пожалуй, пойду, — неловко проговорила Тесса, поднимая сумку с пола. Этьен мысленно досчитал до тридцати. По его подсчетам, пол минуты должно было хватить, чтобы дойти до угла. Затем он облокотился о стол и подался вперед, понизив голос и заговорив с такой скоростью, что Дамиан не сразу понял, о чем тот говорит. — А теперь слушай меня, Дамиан. Я не знаю, что ты рассказал о себе Тессе и Шелти, как ты с ними познакомился и, что удивительно, как умудрился сохранить их хорошее отношение к своей персоне. Но дела сложились таким образом, что я считаю их обеих своими друзьями. Возможно, ты не знаком с этим термином, но я поясню, не переживай. Я всего лишь хочу сказать, что они важны для меня. Это значит, что я использую любую возможность, чтобы избавиться от тебя, если ты обидишь, специально или нет, хоть одну из них. Этьен поднялся со стула и забросил сумку на плечо, задержавшись на секунду, чтобы бросить взгляд на ошалевшее лицо Дамиана, и вдруг добавил: — И руки запачкать не побрезгую. Он двинулся вдоль прохода в сторону выхода из столовой. Прежде чем завернуть за угол он уловил краем глаза одну картинку: Дамиан сидел за столом, угрюмо глядя на бисквитное печенье в его руках. Это было последнее воспоминание Этьена о Дамиане Ренуаре, которого он привык знать. *** — Знаешь, чем ближе час икс, тем больше мне хочется, чтобы он был дальше, — мрачно сказал Дамиан, натягивая на голову капюшон. Он только что завернул за угол школы и двинулся вверх по улице. «Не дрейфь, парень. Не сопротивляйся мне и все пройдет как надо». — Хотелось бы верить, — пробурчал парень, глядя под себе под ноги. Он вскинул руку и, задрав рукав, глянул на часы. Дорогие, наверное. Он не смотрел на цену, когда вчера они таяли в его ладони. — Половина. Дойдем минут за двадцать пять. Еще какие-нибудь инструкции? «Не будь собой». — …Ну спасибо. «Брось, Дэм. Я же шучу. Конечно же, ты не будешь собой. Тобой буду я». — Это меня и пугает… Какое-то время они шли в тишине. «Грю где-то рядом, да?» Сокол не отвечал чуть дольше, чем полагалось. «Возможно», — уклончиво ответил он. Дамиан моргнул, переключая зрение. — Здравствуй, Грю. Журавль шагал бок о бок с ним. «Добрый вечер, Дамиан. Не переживайте, я не пойду с вами. Я лишь…» «Я обещал ему показать красивого тебя», — перебил его сокол. — Совсем страх потерял, — беззлобно и несколько рассеянно пробормотал Дамиан. Они дошли быстрее. Потребовалось где-то двадцать минут, чтобы добраться до заранее примеченного им закоулка. — Пришли, — нервно произнёс Дамиан, опуская на землю сумку. Какой-то облезлый котенок, испуганный громким звуком, выскочил из-под мусорного бака и помчался на улицу. — Ну, давай, — обреченно выдохнул Дамиан, закрывая глаза. По телу прошла теплая волна. Будто горячий солнечный луч скользнул от макушки до самых пяток. Приятное привычное ощущение. Дамиан открыл глаза. Серая кофта исчезла, равно как и мешковатые брюки. Теперь к телу так и льнула белая рубашка с аккуратно завязанным галстуком, легкий светлый пиджак, а снизу — тёмные отутюженные брюки. Дамиан снял пыльные кеды и вытащил из сумки начищенные черные ботинки. Кожаные. Модные. Наверняка чертовски дорогие. Плевать. — Ну? — с затаенным страхом он повернулся к журавлю. Тот стоял в паре шагов от него, склонив голову набок. «Вы выглядите другим человеком. Насколько я понял, в современном мире подобная манера одеваться считается признаком высокого социального положения». — Или кучи бабла, — проворчал Дамиан, нервно поправляя недавно завязанный Тессой галстук. «Не будь снобом, Дэм. Оставь это мне», — весело отозвался сокол. — Тебе бы только издеваться, — буркнул Дамиан. «Готов?» — К такому невозможно быть готовым. Поехали уже. Юноша моргнул, возвращаясь к человеческому зрению. Он склонился над сумкой и, достав расческу, парой небрежных движений прошелся ею по волосам, а затем вернул на место. Подумав, парень вытащил небольшой женский кошелек и, сунув его в карман пиджака, выпрямился во весь рост. Легким движением ноги парень задвинул сумку за мусорный бак, а затем, что-то насвистывая под нос, двинулся в сторону оживленной улочки. *** Этьен нажал на кнопку дверного звонка. За тяжелой дверью раздался приглушенный перезвон. Через десяток секунд в коридоре раздались шаги и бодрый женский голос возвестил: — Минутку, минутку! Дверь открылась и Этьен улыбнулся, впрочем, без всякой радости: — Добрый вечер, мадам Ловетт. Женщина лет сорока широко улыбнулась и, затащив парня за порог, расцеловала в обе щеки. — Этьен, дорогуша, как ты повзрослел! Настоящий мужчина, вот что я тебе скажу. Проходи, не стой у дверей, простынешь. Погода хуже с каждым днем. Она отпихнула его в сторону и с грохотом захлопнула массивную дверь. — На улице тепло, мадам, — улыбнулся Этьен, стоя посреди широкого коридора в рубашке и перекинутым через руку легким плащом в руках. — А в доме теплее, — ответила мадам таким тоном, что стало ясно — лучше не спорить. — Как ваша командировка? — вежливо осведомился Этьен, вешая плащ на хитроумную витую вешалку. — А, ничего необычного. Очередные табуретки эпохи мезозоя. Проходи в столовую, уже накрыли к ужину. Этьен, припоминая, где находится столовая, свернул налево. Дом мадам Ловетт был пристанищем сотен занимательных вещей, начиная антикварными шкафами и заканчивая маленькими настенными часами, из которых каждый третий час выходили два механических мушкетера, протыкали друг друга крохотными шпагами, а потом скрывались в часах. Стоило ли говорить, как любил Этьен бывать в этом доме в детстве? — Кажется, вы ждете кого-то еще? — произнёс Этьен, усаживаясь за стол. Приборы лежали на троих. — Да, еще одного человека, — кивнула мадам Ловетт, и вдруг призналась: — Понятия не имею, как его зовут. Этьен приподнял брови. — Это как же? Мадам Ловетт заливисто рассмеялась. — Так и знала, что ты удивишься! Ради вот этого твоего лица все и затевалось! Она посерьезнела: — На прошлой неделе я где-то выронила свой кошелек. Его нашел какой-то юноша и, как сказала Жули, звонил не переставая с самого четверга, пытаясь меня найти. Сегодня в офисе наконец довелось с ним пообщаться. На редкость приятный молодой человек! У него очень приятный выговор, сам убедишься. Прости, что пригласила его на ужин без твоего ведома, но я уверена, что ты мне еще спасибо скажешь! Уверена, у вас куча всего общего. — Рад это слышать, — пробормотал Этьен не зная, что на это сказать. В памяти вдруг всплыл образ дамского кошелька на полу раздевалки, выпавшего из кармана серой кофты. Воспоминания прервал дверной звонок и мадам Ловетт всплеснула руками: — А вот и он! Надо же, пришел всего лишь на пять минут позже — видимо совсем уж не терпится отдать! * Она упорхнула из комнаты и Этьен остался один в просторной полутемной столовой. Краем уха он слышал голоса, но не мог понять, о чем они говорят. Голоса двинулись в его сторону и в проходе показалась мадам Ловетт рядом с незнакомым молодым человеком. Этьен встал, пытаясь подавить странное чувство, которое этот человек в нем вызывал. С ним что-то было НЕ ТАК. — Этьен, познакомься с нашим гостем… Взгляд незнакомца скользнул по нему, остановился и вдруг его лицо вытянулось от изумления. — …это Дамиан Ренуар. Этьен застыл, позабыв про все свое приличие. Дамиан опомнился и первым шагнул к нему, протянув для пожатия руку: — Рад познакомиться. Этьен молча посмотрел на руку, потом поднял взгляд на его обладателя, а затем на какие-то доли сантиметра отшатнулся от протянутой ему ладони. Рука опустилась и они остались стоять друг напротив друга. Мадам Ловетт, не заметившая их несостоявшегося рукопожатия, продолжала о чем-то восторженно вещать: — …учитесь в одной и той же школе, представляешь? Дамиан — могу я называть вас по имени? — в каком классе вы учитесь? — Я не против, если вы будете обращаться ко мне на «ты», — Дамиан обернулся к мадам Ловетт, — В первом, мадам. Женщина всплеснула руками и запричитала: — В первом! Этьен, ты же тоже в первом учишься! — Да, — проронил Этьен, садясь за стол и пристально глядя на Дамиана, — и мы… — Да, я тоже подумал, что это странно, — перебил его Дамиан, — Странно, что мы нигде не пересекались. Что. Ему. Нужно? Что за игру он ведет? — Пожалуйста, Дамиан, присаживайся. — Благодарю, — отозвался парень, усаживаясь за стол, — но прежде мне бы хотелось… С этими словами он положил на стол кошелек. Черный, кожаный, с золотыми буквами А.Л. в уголке. Мадам Ловетт расплылась в улыбке: — Я уже даже забыла про него! Вот что значит хорошая компания. Дамиан улыбнулся: — Я вынужден просить вашего прощения — мне пришлось его открыть, чтобы узнать, есть ли какие-то ваши контакты, чтобы я мог вернуть вам кошелек. К счастью, там оказалась ваша визитка. — Визитка! Ну надо же! Я и забыла, что она там есть! Мадам Ловетт открыла кошелек и расплылась в улыбке: — Сразу видно честного человека — вы даже не притронулись к моему счастливому чеку. Так же торчит из кармашка одним уголком. Она села во главе стола и, держа кошелек в одной руке, другой накрыла ладонь Дамиана: — Вы не представляете, как я рада, что вы вернули его мне. Это старый просроченный чек для меня значит больше, чем все деньги, которые есть в этом кошельке. Да что там — на всех моих банковских счетах, вздумай вы использовать кредитки. Молодой человек улыбнулся: — Рад, что смог помочь. В нашем мире порой очень не хватает бескорыстных поступков. То, что я смог внести свой вклад, делает меня чище в собственных глазах. — Как красиво сказано, — довольно произнесла мадам Ловетт, но тут же поменялась в лице: — Но любой хороший поступок нужно наградить, так же, как и наказать за каждый плохой. Пожалуйста, примите эти… Она зацепила не глядя несколько банкнот в пятьдесят евро. Прежде, чем она смогла достать их, ее руку накрыла широкая ладонь. — Мадам, пожалуйста, — вдруг тихо произнес Дамиан и Этьен наконец разобрал в нем интонации, которые иногда слышал в школе, — не оскорбляйте меня. Если вам хочется отблагодарить кого-либо, то, пожалуйста, сделайте это через других людей. Я верю в то, что добро циклично и всегда возвращается к нам. Оно как колесо, которое крутится в одну сторону. Мы делаем доброе дело и, рано или поздно, находим свою награду. Если сейчас я приму ваши деньги — представьте, каким маленьким получится этот круг, состоящий из нас нас двоих. Лучше сделайте добро кому-то другому и тогда, возможно, ваша благодарность возвратится ко мне. В столовой воцарилась тишина. Мадам Ловетт в изумлении смотрела на гостя, приоткрыв рот. Этьен не отставал от нее, хоть ему и хватило силы не уронить челюсть. — Хорошо, — проблеяла мадам Ловетт, закрывая кошелек, — Предлагаю наконец приступить к еде. — Неплохое предложение, — лучезарно улыбнулся Дамиан, заставив мадам Ловетт тоже растянуть губы в улыбке. Он протянул руку к вилке и принялся умело орудовать приборами. Этьен следил за каждым его движением, не понимая, что происходит. Если бы он не видел этого парня прежде, то ему и в голову бы не могла прийти мысль, что мутный тип в капюшоне и вот этот воспитанный, улыбающийся парень с хорошими манерами — один и тот же человек. Что черт возьми происходит?.. — Чем планируете заняться после школы, Дамиан? Тот не торопясь отрезал кусок стейка. — Хотел бы поступить на искусствоведение. Я люблю искусство, культуру, мне интересна эта тема. Мадам Ловетт просияла: — А я ведь училась на искусствоведении! Этьен нахмурился. Такое ощущение, что для каждого у него был готов тот ответ, который бы его порадовал. — Я мог бы догадаться, — улыбнулся Дамиан, — Где еще должен был учиться лучший в городе эксперт по оценке антиквариата? Мадам Ловетт польщенно улыбнулась: — А вы многое обо мне знаете, молодой человек. — Да, много, — подал голос Этьен, не отрывая взгляда от тарелки, — Наводит на определённые мысли. Именно сейчас его крайне заинтересовал кусочек цветной капусты. — Я звонил вам на работу, — ответил Дамиан, как ни в чем не бывало, — Коллеги отзываются о вас очень уважительно. Думаю, я не ошибусь, если предположу, что дизайн вашего дома — ваша заслуга? Я бывал во многих домах, но в большинстве роскошь смотрится полнейшей безвкусицей. Мадам Ловетт улыбнулась, не без некоего самодовольства, и скромно заметила: — Нашу работу оценивают другие люди. Думаю, им виднее. — В чем секрет вашего успеха? — заговорщически спросил Дамиан, понизив голос, — Держите заячью лапку в сумочке? Мадам Ловетт громко рассмеялась. Этьен поморщился, но промолчал. — Нет, дорогой, — сказала наконец мадам Ловетт, утирая выступившие на глазах слезы, — Всего лишь упорная работа и хватка, которая позволяет отбивать лакомые кусочки у конкурентов. Она улыбнулась, как бы своим мыслям, и продолжила: — Но если уж совсем начистоту: я считаю счастливым тот чек в кошельке. Она опять протянула руку к кошельку, открыла его и извлекла на свет явно старый кусок бумаги, сложенный пополам. — Это чек об оплате моей первой экспертизы. Страшно сказать, как давно это было! Я тогда только начинала заниматься антикварной мебелью. Дамиан с почтением принял чек из ее рук, окинул его взглядом, а затем передал обратно, как бы невзначай спросив: — И часто вам приходится заниматься мебелью? Этьен прищурился. Такая заинтересованность в предмете разговора и вдруг — пренебрежение? Не ответа ли на этот вопрос он так хотел услышать? Мадам Ловетт опять громко рассмеялась, на этот раз даже отложив вилку. — Я занимаюсь только антикварной мебелью. Раньше хотела заниматься картинами, но быстро выяснила, что это не мое. — Вот как, — ровным голосом произнес Дамиан, возвращаясь к своей тарелке. Этьен вдруг понял, что почти не прикоснулся к своей еде. Поэтому он взялся за вилку, попутно думая о переменах в настроении этого странного​ парня. — Да, всегда занималась только мебелью, — улыбнулась мадам Ловетт, а затем с гордостью добавила: — в нашей компании я — единственный специалист. — Интересно, — без всякого интереса произнёс Дамиан, — У вас есть и другие эксперты? Каковы их сферы? — В основном картины, — мадам Ловетт раздраженно дернула плечом, — Пара человек занимаются часами и механизмами, вроде автоматонов. Часы, что висят в гостиной, я нашла благодаря одному из моих коллег. Каждые три часа оттуда выезжают маленькие мушкетеры со шпагами и… — И сражаются, пока один не проткнет другого, — продолжил Этьен, исподлобья глядя на Дамиана. Тот наконец обратил на него внимание: — И какой побеждает? — спросил он с сардонической улыбкой. — Тот, который лучше владеет оружием, — процедил Этьен. Дамиан кивнул, удовлетворенный его ответом, и опустил глаза, заметив: — Хорошо, что в арсенале мушкетеров были не только шпаги. В противном случае, я бы почти наверняка проиграл. Этьен понял, что уже несколько минут слишком сжимает вилку. Он ослабил хватку и, подцепив кусок мяса, принялся агрессивно жевать. — Этьен очень хорошо фехтует, — доверительно поделилась мадам Ловетт, наклоняясь к Дамиану. — О, я слышал, мадам, — он ухмыльнулся, — слава идет дальше него. Ах ты кусок вонючего дерь… — Простите, мадам. Но я вынужден просить вашего прощения: я вынужден уйти. Боюсь, мои родные меня уже заждались. Мадам Ловетт пару секунд похлопала глазами, а затем принялась рассыпаться в любезностях. Взяв обещание, что он заглянет к ней еще, она встала из-за стола. Этьен, к ее удивлению, тоже поднялся. — Думаю, и мне пора домой. Дамиан кинул быстрый взгляд на Этьена, а затем отвернулся. Ловетт всплеснула руками: — Дорогой, скоро же стемнеет! Как ты будешь добираться до дома? Такая даль… Этьен улыбнулся, про себя проклиная женщину за чрезмерную опеку. — Я собирался переночевать в доме, который мы купили этим летом. Он в паре кварталов от вас, на улице Мюге**. Несколько моих друзей собирались зайти в гости после восьми. Думаю, мне стоит подготовиться к их приходу. Этьен услышал смешок со стороны Дамиана. Парень наверняка понял, что он лжет. И пускай. — Да, хорошо, — протянула мадам Ловетт с некоторым разочарованием. Она явно хотела, чтобы Этьен остался. Но ему было очень нужно поговорить с Дамианом. Наедине. Возможно, после этого разговора у него опять пойдет кровь носом. Или не у него. Но сейчас это было не слишком важно. Этот засранец прямо сейчас объяснит ему, что происходит, или он вылетит из школы и загремит в колонию. Уж Этьен постарается испортить ему жизнь. Ради этого даже не побрезгует и обратится к отцу. Мадам Ловетт проводила их до дверей. На улице похолодало, смеркалось. — Надень плащ, Этьен. Уже холодно. Дамиан, у тебя только один пиджак? Кошмар, хотя бы на пуговицы его застегни. До свидания, мальчики! С этими словами она захлопнула дверь. — Отойдем, Этьен, — спокойно произнес Дамиан этим своим вымораживающе-правильным голосом. Этьен коротко кивнул, отметив, что это был, кажется, первый раз, когда Дамиан назвал его по имени. Все в нем бурлило, но хватать парня за грудки перед окнами целой улицы он не собирался. В полном молчании они прошли пару домов, когда Дамиан остановился, не дойдя пары десятков метров до маленького переулка, и сложился пополам, как рыба хватая ртом воздух. На лбу выступил пот, лицо приобрело зеленоватый оттенок, скулы заострились, а руки судорожно дрожали. — А ну эй, — прорычал Этьен, сгребая его за шиворот рубашки и прислоняя к стене. Дамиан закрыл глаза. Глазные яблоки судорожно крутились под плотно сомкнутыми веками, дыхание с хрипом вырывалось из вздымающейся груди. — Отставить помирать, — с раздражением сказал Этьен, прекрасно видя, что симулировать такое состояние вряд ли вообще возможно, — Что с тобой? Дамиан, кажется, опомнился, и остервенело вырвался из хватки Этьена. Этот маневр забрал у него последние силы и парень тяжело сполз по стене. — Лапы, Д’Ардо, — пропыхтел он, — Лапы. — Скорую? Можем вернуться в мадам Ловетт. У меня есть вода в сумке, — лихорадочно думал Этьен. Парень был явно не в себе. — Мне нравится последовательность, — вяло усмехнулся Дамиан, — Вода — на совсем уж крайний случай. — Лови давай, — мрачно буркнул Этьен, бросая тому бутылку. Дамиан попытался ее поймать, но она только скользнула по ладони и грохнулась на землю. Он выругался сквозь зубы и поднял бутылку. — Координация у тебя ни к черту, — отозвался Этьен. — Это пока, — Дамиан тяжело поднялся на ноги. Его все еще покачивало, но выглядел он явно лучше. Он прошел мимо Этьена, по пути сунув ему бутылку с водой: — Спасибо. Помог. — Раз уж ты оклемался, — раздраженно начал Этьен, поворачиваясь ему вслед, — то может объяснишь, что ты дела?.. Остаток фразы застрял у него в горле. Дышать стало вдруг нечем, в голове поселилась пустота, а весь мир вдруг перестал для него существовать. Весь мир, кроме одного существа, которое вдруг стало этим миром. Дамиан двигался по дороге, словно не замечая, что посреди неё стоит огромный белый журавль. Он стоял, горделиво подняв голову, чёрную, с красным затылком, а от белого оперения исходило странное голубоватое свечение. — Что за?.. — только и смог выдавить Этьен. Удивленный то ли его голосом, то ли репликой, Дамиан обернулся и глянул на Этьена. Затем, медленно повернув голову туда, куда смотрел парень, замер на пару секунд. Вдруг он повернулся обратно к Этьену, одним прыжком преодолев отделявшее их расстояние. — Ты его видишь? — прорычал он, встряхнув Этьена. Тот все еще смотрел на журавля. Видение не собиралось исчезать. Он все так же стоял посреди дороги, а легкий ветерок не тревожил ни единого его перышка. — Что?.. — растерянно спросил Этьен, когда Дамиан встряхнул его во второй раз. — Отвечай! — рявкнул Дамиан. Этьену вдруг стало жутко. У Дамиана Ренуара были странные глаза. Редкие, можно даже сказать. Он не особо часто смотрел прямо на человека, но Этьен уже привык к этим его янтарным глазам. Не понятно только, то ли ближе к оранжевому, то ли к светло-карему. Жутко ему стало от того, что сейчас глаза Дамиана Ренуара были абсолютно черными. — Что у тебя с глазами? — прохрипел Этьен. Он вцепился в запястья Дамиана, пытаясь оторвать их от плаща. Только что этот парень сидел у стенки, не в состоянии поймать бутылку воды. И вот он уже тут, держит его в тисках и пытается выбить ответ. Что происходит? Кто он, черт возьми, такой? Что с его глазами? Почему здесь стоит журавль? Почему он све?.. По лицу прилетела пощечина. Еще одна. Этьен потряс головой и глянул на Дамиана. — Последний раз спрашиваю, Д’Ардо, — прорычал Дамиан. — А не пойти ли тебе в?.. И вот тогда он услышал голос. Слева. С той стороны улицы, откуда они пришли. А потом еще один. И и еще. Кажется, их было много — так сразу не разберешь. И все говорили только одно слово. Они тянули его, издевательски, нараспев, хихикали и звали: — Крысё-ёны-ыш. — Крысё-ёныш? — Эй, Крысёныш! Лицо Дамиана перекосилось. Он отпустил Этьена и резко развернулся на звук. По улице шли пятеро. Одеты они были как бродяги — потертая одежда, на ком-то даже лохмотья, грязные лица, и в довершение всего — самодельные кастеты. — Заделался джентльменом, Крысёныш? Дамиан развернулся к Этьену и под улюлюканье за спиной твердо произнес: — Вали отсюда, Д’Ардо. — Что?.. — недоумевающе протянул Этьен. Дамиан толкнул его в сторону переулка и рявкнул: — Беги, белобрысый! Этьен развернулся. Журавля на дороге больше не было. Путь был открыт. Он обернулся было, но тут же получил чувствительный удар в плечо: — Я сказал проваливай отсюда! — во весь голос заорал Дамиан. И тогда Этьен побежал. Сзади тут же послышался крик со стороны бродяг и на редкость собранный голос Дамиана, не понятно к кому обращающийся: — Прикрой его. Если бежать прямо, то улица упирается в административные здания. Ему придется свернуть направо, чтобы пробиться в метро. Можно надеяться, что жетонов у них с собой нет. А можно бежать через дворы и заложить крюк. Если оторваться от тех двоих, что сейчас бежали за ним, можно укрыться во дворах и так же добраться до дома на улице Мюге. Судя по звукам ударов сзади трое уже добрались до Дамиана. Вопрос заключался в том, доберутся ли они до Этьена? — А ну стой, маменькин сынок! Ага. Прямо сейчас он остановился, повернулся к ним и пафосно сказал: «А вот за маменькиного сынка ты мне сейчас ответишь». И потом его положат на лопатки под эпичную музыку в голове. Этьен приметил поворот направо, решив петлять между домами до тех пор, пока не подвернется хорошего укрытия, рассудив, что он выдохнется прежде, чем добежит до метро. С этими мыслями он свернул и… Остановился, угодив в тупик. Проклятье. Он окинул взглядом мусорные баки, прикидывая, сможет ли допрыгнуть до вершины каменного забора или крыши дома. А потом вскинул голову вверх и увидел острые когти пикирующей на него птицы. Этьен сжался, инстинктивно вскинув руки вверх. Острые когти обхватили его руку и дернули вверх, с легкостью подняв парня в воздух. Глядя на стремительно удаляющуюся землю Этьен не выдержал и заорал. И тогда прямо в голове раздался низкий хриплый голос, несколько раздраженный, как ему показалось: «Орать, когда уходишь от погони — не самое лучшее решение». — Какого хрена?! — проорал Этьен, вконец сбитый с толку. Мощными крылья подняли их обоих над крышами и сокол двинулся в сторону, откуда доносились звуки ударов. «Мне сразу показалось, что ты не очень умный», — фыркнул голос в его голове. — А мне показалось, что ты не очень вежливый! — тут же окрысился Этьен. «Сразу видно истинного аристократа»,  — послышался второй голос, приятный и мелодичный. Прежде чем Этьен понял, кому он принадлежит, он увидел слабое голубое свечение — журавль летел вровень с ним. «Хватит нахваливать свою зверушку», — бросил хриплый. «Хватит устраивать весёлый птичий чатик у меня в голове», — мрачно подумал Этьен. «Извините, мастер, клюв не позволяет говорить вслух», — отозвался второй. Прежде чем Этьен успел ответить, птица разжала когти и он кубарем покатился по крыше. «Пригляди за своим птенцом, я нужен своему», — крикнул голос и Этьен наконец разглядел того, кто поднял его на крышу. Это был крупный сокол, гораздо крупнее тех, которых ему доводилось видеть. Птица раскинула огромные крылья и взмыла в воздух, но на подлете к краю крыши вдруг натолкнулась на какой-то барьер. Снизу, прямо под ними, доносились звуки глумящейся своры. «Что происходит?» — обеспокоенно спросил журавль, приземляясь рядом с Этьеном. «Мальчишка меня не пускает!» — взвыл сокол. Этьен подобрался к краю крыши и выглянул вниз. Дамиана били. Двое держали его за руки, а третий склонился над парнем. Пиджак валялся в паре метров от них, рубашка была кое-где порвана, а где-то уже пропиталась кровью. — Что вам сейчас-то надо? — вяло говорил Дамиан. Удар по лицу. Дамиан смотрит вниз и сплёвывает кровь. «Идиот!» — где-то над ухом бесится сокол и раз за разом налетает на невидимый барьер. Каждая попытка сопровождается всполохами огненных языков, расходящихся от места удара и очерчивающих поверхность незримого глазу купола. — Нашли его? — распрямляется бьющий и смотрит на двоих, бредущих по улице. Оба мрачно переглядываются. — Он забежал в тупик. Секунд через пять завернули, а там никого. Стена три метра и мусорные баки. — Олухи, — цедит первый и остервенело сплевывает на землю. Он бьет парня, висящего в клешнях двух бугаев, и орет тому в лицо: — Где второй? И тогда происходит нечто уж совсем странное: избитый парень начинает смеяться. — В мусорных баках смотрели? Этьен вдруг подумал, что это не злорадство. Это смех облегчения, потому что этот чертов засранец с меняющими цвет глазами, со странными замашками и поступками, — он знал, что в мусорном баке никого нет. Что тот, второй, сидит где-то в безопасности и почти наверняка ничего не понимает. И этого хамского сокола послал тоже он, кто же еще. — Смотрели? — резко отозвался первый. Двое покачали головами. — Ну так валите и проверьте, чертовы идиоты! Двое поплелись обратно, ворча какие-то ругательства. — Молодцы, ребята, там вам самое место, — весело отозвался Дамиан, за что тут же получил удар поддых. — Он же специально нарывается, идиот — шепотом прошипел Этьен, еще сильнее свесившись с крыши. Сокол вцепился когтями в его плащ и оттащил парня подальше на крышу, проворчав: «Убери свои патлы, заметят же». — Сделай что-нибудь! — оглянулся на него Этьен. «Он не позволяет, сам же видишь», — раздраженно бросил сокол, гневно шурша крыльями. Тем временем снизу опять послышался голос Дамиана: — У Сатора совсем уже беда с кадрами, что он принимает таких остолопов? — Тебе ли не знать, Крысёныш, что Сатор вконец забил на… Договорить он не успел. Дамиан, повиснув в руках двоих бугаев, ударил обеими ногами в лицо подавшегося вперед парня. Тот завопил и, схватившись за лицо, попятился назад, споткнулся и грохнулся на землю, крича, плача и заливая асфальт кровью. Бугаи замерли. — Я бы на вашем месте его проверил. Челюсть точно выбита, а нос — сломан. Если повезло, то что-нибудь еще. Один из бугаев бросился к визжащему соратнику. Когда второй понял, что лучше бы ему присмотреть за Крысёнышем, а не пялиться на рыдающего собрата, он уже летел в кирпичную стену, столкновение с которой не предвещало ничего хорошего. Дамиан выпрямился и бросился вниз по улице. Двое, видимо уже осмотревшие мусорные бочки, бросились вслед за ним. — Девять-три! — крикнул Дамиан, сворачивая налево, в промежуток между двумя домами. Сокол снялся с места, бесцеремонно схватив Этьена за руку и дернув вверх. — Можно было и предупредить, — пробормотал Этьен. «Знаешь место, где можно укрыться?» — Мюге 40, — без раздумий отозвался Этьен, — Я покажу дорогу. «Возможно, ты не такой уж и бесполезный». — Спасибо. Сокол спикировал вниз, когда Дамиан свернул направо. Огромные когти сомкнулись на предплечье и дернули его вверх. — Салют, Д’Ардо, — устало отозвался Дамиан, когда они столкнулись, как две елочных игрушки на одной ветке. — Аккуратно, не запачкайся, а то у мамы будут вопросы. — Иди ты… — беззлобно проворчал Этьен. — Если я отрублюсь — не дай мне упасть, заклюют же… «Да пошел ты, Дэм». — Передайте моей жене, что я любил её, — совсем уж невнятно пробормотал он. «Я передам, Дамиан», — с сочувствием отозвался журавль, но парень уже его не слышал. Его голова безвольно повисла, с губ капала кровь, а сокол поднимался всё выше и выше. *** Голоса. Рядом с ним были голоса. Каким-то путем они проникали прямо в его мозг. Уши. Точно. У него есть уши. Итак, они проникали в мозг через уши. От этого не легче. Кажется, работали они через раз — иногда слова он слышал прямо в мозге. Оба были ему знакомы. Однако чувство неправильности этого диалога не покидало его. Они не должны были встретиться вообще. Только вот кто они?.. Воспоминания хлынули одно за другим. Улица, журавль, пятеро, разбитое лицо Ллойда, побег, сокол… Он смутно помнил, как сокол опустил их на землю перед какой-то дверью, как Этьен придержал его, чтобы он не упал (ха, все же не дал заклевать), открыл дверь (своим ключом? взломал?..), а дальше его, кажется, просто бросили на диван. — Как думаешь, скоро очнется? «Он живучий. Ты бы видел, каким я его нашел. Тогда они избили его еще сильнее. Под конец он уже полз». — Эти же? «Трое — да. Двоих, тех, что бежали за тобой, я видел впервые». Это что, лед на лице? Да еще и в пакетик завернутый? Как мило. «Нет, я не думаю»,  — вдруг отозвался сокол на вопрос, который Дамиан не слышал. «Значит, Грю тоже здесь. Отлично». — Так он был… с ними? Что, и тело тоже льдом обложили? Совсем уж прекрасно. Видать в холодильнике в этом доме только один лед и водится. Это хорошо — по крайней мере для него, по крайней мере в данный момент. «До нашей встречи — да», — отозвался сокол. — Я вам не мешаю обсуждать мою жизнь? — спросил Дамиан и тут же застонал — ожившие лицевые мышцы, успокоенные было льдом, причиняли явный дискомфорт. Говорящие умолкли, очевидно, уставившись на него. Дамиан заставил тело принять вертикальное положение скорее силой воли, чем мышцами. Все тело ныло, он ощущал до безобразия отвратительную слабость в конечностях, поэтому парень спустил ноги на пол и тяжело откинулся на спинку дивана. Один из пакетов со льдом, упавший на ковер от его манипуляций, оказался пакетом с овощной смесью. Тут же, рядом, лежали замороженные креветки и стейки. Кажется, еще была рыба. — Приятно почувствовать себя едой. Сейчас я отбивная, — пробормотал он, обводя взглядом замороженные продукты. «Смотрю, чувство юмора к тебе уже вернулось. Ты не против, что сейчас я выбью его из тебя?» — необыкновенно спокойным тоном отозвался сокол. — Удачи, — фыркнул Дамиан, притягивая сокола в кольцо. Тот что-то гневно завопил, но он уже несся к парню небольшим огненным шаром. — Кажется, меня все же пару раз хорошо приложили головой, — отозвался Этьен, явно уставший удивляться. Дамиан фыркнул и моргнул, меняя зрение, а потом чуть ли не пинком выпустил сокола обратно. — Как ты меняешь цвет глаз? — раздраженно спросил Этьен, явно чувствуя себя не в своей тарелке. «Я выклюю тебе печень, наглый мальчишка», — прошипел взъерошенный сокол, садясь на спинку кресла. — Ага, на здоровье, — отозвался Дамиан, и повернулся к тому, ради кого затеял все это представление. Теперь он мог видеть и слышать журавля, скромно стоящего поодаль от остальных. — Здравствуй, Грю. Журавль почтительно склонил голову. «Прошу прощения за неудобства. Я помню об условиях моего пребывания в городе. До рассвета я покину Лион». — Не неси ерунды, Грю, — Дамиан раздраженно дернул плечом и тут же поморщился. — Твоей вины здесь нет. Считай, что так сложились звёзды. Можешь оставаться в городе. «Дэм, ты уверен, что?..» — опасливо начал сокол, покосившись на Этьена, но его перебили. — Уверен. — Дамиан? — протянул Этьен, все еще косясь на глаза парня, — Может, объяснишь, что за?.. — К тому же, я уверен, что лучшего мастера тебе не найти, — продолжил Дамиан, не обращая внимания на Этьена. «Что?! Ты позволяешь ему остаться в городе, позволяешь заключить контракт? Тебе совсем мозг отшибло?» — завопил сокол. Журавль растерянно глядел на троих, сидевших напротив него. «Дамиан, возможно, вам и вправду лучше повременить с такими решениями и?..» Сокол одним взмахом достиг своего стража и завис на уровне его глаз, прошипев: «Ты собираешься слиться, желторотый? Хочешь оставить его, — кивок в сторону Этьена, — вместо себя?» — Выбирай выражения, Гюго, — вкрадчиво произнёс Дамиан, — Ты ведь и отхватить можешь за такие обвинения. «Как скажешь», — фыркнул сокол, успокоенный его ответом. Этьен, до того пытающийся вникнуть в суть диалога, явно потерял терпение и вскочил, с грохотом отодвинув кресло: — ДА ЧТО, МАТЬ ВАШУ, ЗДЕСЬ ТВОРИТСЯ? Все взгляды обратились на Этьена. Дамиан, мысленно проклиная этот день, тяжело поднялся на ноги. — Что ж, с вами двумя я еще успею разобраться, — выдохнул он, с трудом делая шаг навстречу и внимательно глядя в лицо Этьена. — Моё имя Дэм. Люди зовут меня Тараскон, — во второй раз за этот вечер он протянул Этьену руку, — И это будет долгая история. Пару мгновений Этьен внимательно разглядывал лицо Дамиана, а затем, крепко пожав протянутую ему руку, заметил: — Кажется, ночь только начинается.