Город Роз

Она вздрогнула и прислушалась в доносившимся из-за двери шагам. Каждый раз, когда они останавливались у дверей, сердце пропускало удар. Сегодня шаги опять замерли на обычном своем месте. Она видела тень от них, загораживающую узкую полоску света. Лязгнул засов, позволяя человеку за дверью открыть створку окошка. В ту же секунду она ужом скользнула к окошку и, вцепившись бледными, обкусанными в кровь пальцами, в прутья решетки, лихорадочно зашептала: — Вы не понимаете, это ошибка, — язык ещё плохо слушался её, но с каждой секундой мышцы подчинялись все лучше и лучше, — Я не должна быть здесь, не должна, не должна, вы заблуждаетесь, я говорю правду, вы должны поверить мне… Тюремщик пнул ногой по стальной двери. Металл взвыл, и эхо ещё долго звенело в коридоре. Узница вздрогнула всем телом и спешно отпрянула. — Либо ты будешь молчать, — буркнул он, когда эхо стихло, — Либо я привяжу тебя к кровати и будешь жрать через трубочку. В узкий проём скользнул поднос со скудной едой. Дрожащие руки вцепились в холодный металл и судорожно втянули его внутрь камеры. — Оставишь у окошка, — бросил тюремщик и с грохотом захлопнул маленькую дверцу. Ничего, ничего, всё будет хорошо, всё обязательно будет. Впервые за многие месяцы разум чист, мысли ясны, а память не проваливается в бездну. Ей нужно набраться сил. У неё есть очень многое. Очень и очень многое. Разум. Дело осталось за малым — придумать план бегства и осуществить его. А до этого — набраться сил. Да, верно. Нужно набираться сил. Укреплять память. Оттачивать мысли. Координировать действия. Очищать ум. Это единственное доступное оружие, которого эти уроды её и то лишили. Но теперь она свободна, да-да. Мысли ещё иногда путаются и вяжутся в узел, но это ничего. Это поправимое дело. Главное — нужно поесть. Она выберется из этой тюрьмы и всё наладится. У её всё получится. Иначе и быть не может. Она должна защитить. Она помнила это всегда, но не помнила, что именно. Но сейчас она вспомнила. И поэтому была в ужасе. Ложка дрожит в слабых пальцах. Отвратительная на вкус похлебка оседает брызгами на подносе. Она наклоняется и слизывает капли языком, как какая-то собака. Кажется, сегодня она вкуснее обычного. Как там пелось в песенке? Такая хорошая была песенка. Единственная, которую она запомнила за все годы, что жила на чужой земле. Что-то про потери, которых нельзя допускать никогда. Она ещё не помнила, что нельзя было терять. Или кого. Но это ничего. Ничего, ни-че-го. Сейчас-то всё пойдет как надо. Не будет больше тюрьмы и решёток. Она пойдет и найдет, что потеряла. И спасет тоже. Не только терять нельзя, но и спасать тоже нужно. Что-то вроде обязанности, пожизненной. Она найдёт с спасёт. Иначе и быть не может. Вот так-то. Именно так. Что, разве не так? Что «не так»? Что это? Что за голос в голове? Почему он говорит? Что он хочет этим сказать и почему говорит то, что она слышит в мыслях? Мысли? Почему они опять путаются? Что значит «опять»? Разве когда-то было иначе? Какая вкусная еда. Кажется, она что-то хотела найти. Случайно, не эту миску с восхитительной горячей похлёбкой?.. *** Дамиана разбудило отчетливое чувство тревоги. Когда он открыл глаза, то не сразу вспомнил, где находится. Мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы отыскать в памяти воспоминания о вчерашнем дне. Дамиан поморщился и сел, тихо охнув, когда мышцы протестующе взвыли. Тревога не отпускала. Казалось, она наоборот усиливалась с каждой секундой, вызывая неприятную тошноту. Он встал и, чуть пошатываясь, добрел до двери в ванную. Вспомнив что-то, бросил взгляд на тумбу у выхода из комнаты. На ней аккуратной стопкой лежали черная футболка и что-то вроде пижамных брюк. Дамиан хмыкнул и ввалился в ванную. Сияющая белизна на секунду ослепила его. Нетвердым шагом парень прошелся по мягкому ковру и залез в душ, как был, в одежде. Он вяло крутанул вентиль и шумно выдохнул, когда ледяные струи воды ударили в лицо и стали пробираться по телу. Одежда, изодранная и покрытая запёкшейся кровью, стремительно намокала. Пару секунд он стоял так, ожидая, когда отступит тошнота. Тревога осталась скрестись на задворках сознания, не собираясь исчезать совсем. Чертыхнувшись, Дамиан вывалился из душа, забрызгивая пол водой. Плевать, мы здесь проездом. Правда, подумав пару секунд, он всё же бросил на лужу полотенце для ног. По правде, он не разбирался в этих полотенцах. Просто понадеялся, что-то, которое он швырнул на пол, предназначено для ног. «Во всяком случае, » — думал он, вытирая мокрые ступни о полотенце, — «Теперь оно уже точно для ног». Сложно так жить, с кучей полотенец. Сдёрнув с сушилки самое большое, он, уже бодрее, чем был с утра, вернулся в комнату. Кинув взгляд на часы, Дамиан отметил, что проснулся аномально рано. Всего половина шестого. Он даже не помнил, когда последний раз вставал в такое время самостоятельно. Тревога тут же усилилась, как бы напоминая об истинной причине его пробуждения. «Да задолбал уже, » — мрачно подумал он, стягивая с себя липнущую к телу рубашку. «И тебе доброе утро, » — огрызнулся Гюго. «Чего ты квохчешь там и спать мне не даёшь?» «Спускался бы вниз и в лицо меня курицей называл, » — мрачно отозвался сокол. Дамиан только хмыкнул, бросив мокрые тряпки на пол. Порча дорогих вещей с утра пораньше невероятно бодрит. Пару минут спустя Дамиан, натянув на себя сухие вещи, спустился вниз, ероша всё ещё влажные волосы. — По мне как катком проехались, а ты будишь меня ни свет ни заря. Что стряслось? Сокол расхаживал взад-вперед по спинке дивана. Завидев Дамиана, он перелетел на подлокотник кресла и возмущённо встопорщил перья. — Вчера мы с Грю вернулись в переулок, а там… Дамиан, не дожидаясь, когда сокол договорит, метнулся к сумке. Она и так была потрепанная, хоть в целом и выглядела прилично, но сейчас ей был только один путь — на свалку. Плотная ткань разодрана, словно кто-то вспорол её ножом. Дамиан приподнял почти полностью оторванный кусок ткани и успел заметить что-то чёрное и склизкое на вид, когда сокол вдруг налетел прямо на него, сшибив грудью с ног. «Хватит совать свой любопытный клюв, птенец! Ты знаешь, что это за штука? Я тоже не знаю, так что будь добр…» Сокол вдруг замер, глядя на штаны парня. Дамиан перевел взгляд вниз и на левой ноге заметил небольшое, размером с монету в два евро, чёрное пятно. По консистенции вещество напоминало слишком густую глазурь. Пару секунд они оба пялились на пятно, когда оно вдруг вздрогнуло и принялось медленно, как бы нехотя, ползти по тёмной ткани. «Снимай штаны! Живо!» — гаркнул сокол. Дамиан подцепил резинку на поясе и, уперевшись лопатками в пол, попытался выкарабкаться из одежды. — Что за хрень? — прорычал он сквозь зубы, отпинывая штаны подальше от себя. Те проскользили по гладкому полу и покорно замерли в дальнем углу. «Вся сумка была в этой пакости», — мрачно отозвался сокол, глядя, как чёрная жижа продолжает ползти в их сторону. Теперь она была размером с небольшой бумажник. «Я забрал её оттуда, чтобы понаблюдать. Пока ты не пришёл, она вела себя прилично и не высовывалась из сумки. Она тебя не задела?» Сокол повернулся наконец к Дамиану и пару секунд не мог подобрать слов. «Надо было вместо легенд и анекдотов рассказать тебе о нижнем белье, Дэм». Дамиан, с этими тревогами позабыв про то, что стоит посреди комнаты без штанов, поспешно прикрылся руками. — Всё сырое! — возмутился он, мысленно кляня всю эту ситуацию. — И вам доброе утро, — послышался растерянный голос со стороны дверей. Дамиан взвыл в голос. Может, сейчас зайдет еще человек сорок? Ну так, за компанию? Он развернулся и тут же наткнулся на шокированный взгляд Этьена. Пару секунд они молчали, пока тот с присущей ему деликатностью не произнес: — Я так думаю, руки жать пока не будем. Дамиан открыл рот, чтобы что-то сказать, но сокол гаркнул с другого конца комнаты: — Дэм, оно почти сожрало штаны! — Что сожрало штаны? — нахмурился Этьен. Дамиан засеменил в сторону сокола, представляя, какой вид открывается белобрысому сзади. Дерьмо. — Я скормил твои штаны грёбаному Веному, — бросил Дамиан, приседая над штанами с прямой спиной, как принцесса. С такой манерой приседать и мыло в тюрьме ронять не так страшно. — Твоя осведомленность о персонажах комиксов радует. Тем не менее, это не то, что я рассчитывал услышать в шесть утра, — пробормотал Этьен, подходя к штанам с другого краю. «Услышать с замечательными сопутствующими иллюстрациями», — хмыкнул сокол. — Да заткнись ты уже, — раздраженно прошипел Дамиан, — Что мы делать с ним будем? Чёрная жижа по-прежнему ползла в их сторону. «Сожжём дом?» — флегматично предложил сокол. — Не расплатишься потом, — отозвался Этьен, не мигая глядя на странную субстанцию. «Дамиан натурой расплатится», осклабился Гюго, тут же получив чувствительную оплеуху. — Оно не пропитывает ткань, не растворяет её, а просто… обволакивает? — заметил Дамиан. Чёрная масса расползалась уже по второй штанине. Дамиан кивнул на странную субстанцию: — Ткни в неё чем-нибудь. — Сам ткни, — отозвался Этьен. — Хочешь, чтобы я руки опустил? — ядовито спросил Дамиан. — Ладно, ткну… Этьен повертел головой, подобрал что-то с пола, а затем задел её крупным стеклянным осколком разбитой накануне пепельницы. Черная жижа поползла наверх. Парень разжал пальцы и осколок остался стоять, как ложка в густом креме. — Она сможет пройти сквозь полиэтилен? По какому принципу она размножается? Как её остановить? Если запихать её в пакет, она будет разрастаться в нём? сможет его порвать, увеличив объем? — Что полегче спроси, — пробормотал Дамиан, — можно запихать его в пакет и последить, растет ли он там, а после школы попытаемся с ним разобраться. Этьен недоверчиво глянул на Дамиана: — Ты в состоянии идти в школу? — Почему бы и нет, — проворчал тот, стараясь не впадать в мечты о мягкой кровати и тёплом одеяле. Этьен только обречённо выдохнул и встал на ноги. Через пару секунд его шаги в коридоре затихли. — А где Грю? — вдруг спохватился Дамиан. «Патрулирует», — коротко бросил сокол, всем своим видом выражая неудовольствие. Сокол был одиночкой по своей натуре, а в этом случае его недовольство усиливал ещё и тот факт, что его собственный страж поощряет нарушение древних законов. Как порядочный фамильяр, он не мог идти против воли своего стража, но свое недовольство выражал всеми известными ему способами. Этьен вернулся через полминуты, держа в руках аккуратно сложенные штаны, влажное полотенце и мусорный пакет. На запястье у него висела трость с загнутым наконечником, как у зонта. — Держи, если заляпался, — и он швырнул полотенце Дамиану. Тот, неловко повернувшись, лишь провел пальцами по летящему полотенцу. Оно пролетело чуть дальше и упало прямо на штаны и покрывавшую его жижу. В этот момент раздался высокий срывающийся визг вперемешку с каким-то хрипом и бульканьем. Чёрная слизь съёжилась, спешно отползая от полотенца, стала уменьшаться в размерах, пока не поселилась на крохотном клочке штанов, которого не касалось полотенце. Этьен медленно подошёл к тряпкам и приподнял полотенце концом трости. Штанина, на которой прежде находилась слизь, почернела, как подгоревший пирог. Дамиан, спешно натянув на себя новые штаны, шагнул ближе и мрачно ухмыльнулся. — Этьен? Тот хмыкнул что-то вопросительное. — Не хочешь набрать ванную? — обворожительно улыбнулся Дамиан. — Зря ты одевался, — хмыкнул Этьен и, встряхнув пакет, протянул его Дамиану: — Не подержишь, пока я арестовываю убийцу моих штанов? — Охотно, — так же любезно отозвался Дамиан, принимая из рук Этьена пакет, — Вы неимоверно галантны даже в подобных обстоятельствах, мсье. Этьен усмехнулся, обходя кругом кучку тряпок. — Даже после ваших комплиментов я не пожму Вам руку прежде, чем вы Вы их вымоете. Секунду они смотрели друг на друга, а затем рассмеялись. Где-то за их спинами сокол, чистивший перья, недовольно буркнул что-то вроде «только лизаться тут не вздумайте», а затем вернулся к своему занятию. *** — Орёл. — Я орёл. — Ты стоишь в моём доме, в моей одежде, и мы пытаемся добить мои штаны, которые заразила чёрной жижей твоя сумка. Я орёл. — Хорошо, решка. Этьен подбросил монетку вверх, поймал её и, затаив дыхание, поднял руку. Дамиан рядом возмущённо выдохнул: — Зараза, — буркнул он, выхватывая из рук Этьена пакет со штанами, сумкой и полотенцем. Они стояли в ванной. Эта была явно больше той, что была в гостевой комнате. Они набрали полную ванную воды и сейчас намеревались окунуть туда непонятную субстанцию. А Этьен ещё и собирался насладиться зрелищем недовольной мины Дэма. Приятный бонус сложившейся ситуации. «Уверены, что это безопасно?» — послышался голос журавля. Он вернулся пару минут назад и только что Гюго закончил краткий пересказ основных событий этого утра. — В нашем деле никакой такой уверенности быть не может, — мрачно заметил Дамиан, — Гюго, давай в кольцо. «Можно подумать, рассматривание этой жижи птичьими глазами тебе поможет», — фыркнул тот, но все же расправил крылья и с кратким всполохом огня забрался в кольцо. — Ты бы тоже подготовился, — бросил Дамиан через плечо, — Кто знает, какая у тебя способность. Может, сейчас и узнаем. Этьен напряженно кивнул и развернулся к журавлю. Тот чуть кивнул и, как бы спрашивая разрешения, наклонил голову. Этьену нравился Грю. Он производил впечатление тактичного существа и был явно деликатнее сокола в своих высказываниях. И вместе с тем было более чем понятно, что фамильяр обладает таким твердым внутренним стержнем, какой Этьену вряд ли когда-либо удастся в себе воспитать. Это и пугало и восхищало одновременно. Он судорожно кивнул и закрыл глаза. Журавль взмахнул крыльями, раздался тихий треск, и во второй раз в жизни Этьен почувствовал, как сквозь тело тут и там проходят короткие разряды тока, поднимаясь от ног до головы. Когда он открыл глаза, то увидел уже привычные красные пряди, свисающие прямо на глаза. Он судорожно провел ладонью по волосам, зализывая их назад. Да, так уже лучше. «Позволь дать тебе совет — возьми свою трость». Этьен бросил взгляд на выход из ванной — трость висела на сушилке для полотенец. Через пару секунд удобная ручка легла в ладонь и Этьен, плотно сжав губы, вернулся к ванной. — Давай? — несколько неуверенно сказал он, встав рядом. Дамиан приблизился к ванной. Опустив пакет так, что единственный выход, надумай эта тварь вылезти, был бы на самом дне ванной. Затем он резко перевернул пакет, заставив вещи вывалиться в воду. Именно тогда раздался гневный душераздирающий визг. Дамиан отшагнул назад, когда на в ванной появилась слизь. На чёрной поверхности вздувались и лопались пузыри, брызги отлетали на приличное расстояние. — Как включить? — проорал Дамиан, снимая душ и одновременно уворачиваясь от очередных брызг. Еще мгновение Этьен стоял в ступоре, когда, скорее ведомый чьей-то чужой рукой, сорвался с места и бросился к крану, включая одновременно и душ, и поток воды. — Утопи нахер эту тварь! — проорал Дамиан, когда слизь расплылась до самых бортиков. Этьен метнулся к раковине, заткнул сток затычкой, вывернул оба крана и, сбросив на ковёр из стакана зубные щётки, метнулся обратно к ванной. — А есть что посущественнее стакана воды?! — гаркнул ему на ухо Дамиан, когда парень плеснул стакан воды на очередной вздувающийся пузырь. Тот лопнул, оставив после себя брызги на кафельной стене и бортиках. Дамиан направил душ на стену, когда чёрные капли поползли вниз, смываясь, как обычная грязь. Этьен перевел взгляд на поверхность воды. Пузырей было явно меньше, а визг, хоть и был исполнен ярости, звучал тише и как-то… устало? — Оно тает! — проорал Этьен, — Смотри на стену! Дамиан поднял голову и, заметив чёрные потёки, неприятно ухмыльнулся, продолжая поливать водой редкие пузыри на поверхности. Ещё десяток секунд — и визг оборвался, вместе с последним вздувшимся пузырём. — Жесть, — выдохнул Этьен и опасливо ткнул поверхность тростью. Наконечник спокойно вошёл в воду. Казалось, что кто-то просто вылил черную краску в наполненную водой ванную. Этьен вынул трость и критично осмотрел деревянный наконечник. Там, где слизь соприкасалась с тканью штанов, остались тёмные пятна, словно ожоги. Ткань не выглядела влажной, и за простое пятно грязи эти отметины было трудно принять. Наконечник трости же был чист. Маленькая капля, дрогнув, упала в ванную. Этьен погрузил трость обратно в воду, нашарил концом затычку и, пару секунд повозившись с нею, открыл сток. Чёрная вода стала убывать. Дамиан, выключив душ, откинул волосы со лба и облегченно выдохнул, глядя на Этьена: — Одной проблемой меньше. И вдруг замер, глядя на него чёрными соколиными глазами. В следующую секунду, прежде, чем Этьен успел отреагировать, парень обхватил его голову и, вцепившись пальцами в волосы, протащил до раковины. — Какого?.. — только и успел проорать Этьен до того, как его лицо погрузилось в воду. Он вцепился руками в края раковины и попытался оттолкнуться. Дамиан держал крепко, не позволяя тому поднять голову. Вода уже залилась в нос и уши, жгла горло и мутила сознание. «Грю, помоги!» — лихорадочно взвыл он, впервые, кажется, обратившись к журавлю мысленно. Какая-то сила настойчиво потянула голову наверх, и Этьен кое-как умудрился захватить ртом воздуха. В следующую секунду Дамиан, не отпуская волос, сам потянул его назад. Этьен закашлялся, оседая на пол. Ноги совсем не держали тело. Дамиан, придержав его за плечо, не позволил упасть. — Ты как? — его голос звенел, как струна, — Живой? Этьен почувствовал, что силы оставляют его. Краткое покалывание в кончиках пальцев — и он скорее почувствовал, чем услышал, поток воздуха от шуршащих крыльев журавля. Этьен перевернулся на четвереньки. Его вывернуло. «Что ты себе позволяешь, Тараскон?» Ого. Вот уж не думал, что журавль может разговаривать таким голосом. Вчера он казался довольно милым парнем. — Не мешай Грю, — раздраженно бросил Дамиан, — Дай я взгляну. Он шагнул к Этьену, но журавль, кажется, загородил ему путь. «Тебе придется считаться с моим мнением». Краткая огненная вспышка озарила ванную. «Дай ему пройти. Мы оба это видели». Журавль мешкал. — Отойди, Грю, — с опасными нотками в голосе проговорил Дамиан. По-видимому, тот отошел. В следующую секунду крепкие руки бесцеремонно перевернули его на спину. Грубые шероховатые пальцы стиснули лицо и повернули его на свет. Сквозь мутную пелену он видел очертания головы Дамиана и склонившегося над ним длинный клюв журавля. — Порядок, — облегчённо выдохнул Дамиан, и неуклюже похлопал Этьена по щекам, — Эй, чувак… Ты как? Этьен молчал, не в силах ответить. Его била мелкая дрожь и, хоть он и избавился от воды, облегчение не наступало. — На тебя попала эта дрянь, — пояснил Дамиан, хватая его за влажную рубашку и приводя в вертикальное положение, — Она росла прямо на глазах. Не знаю, что эта… жижа делает с человеком, но вряд ли что хорошее… Эй? Ты меня слышишь? — Да, — вяло отозвался Этьен, — Ненавижу воду. — Да ты, брат, совсем плох, — мрачно отозвался Дамиан, глядя на Этьена, — Грю, может ты?.. Без лишних слов журавль влетел в часы, спрятанные в кармане штанов. Этьен в который раз ощутил, как разряды пробежались по его телу, а потом вдруг стало легче. Ощущение, что кто-то в голове включил обогреватель, и от этого его мыслям стало теплее. — Кажется, я нашел твою способность, — через пару секунд сказал Дамиан. Этьен даже нашел в себе силы вопросительно приподнять бровь. — Ты меняешь цвет с зеленого на белый, а то и на красный. Журавль-хамелеон. Неплохая способность. Этьен вяло улыбнулся. — В детстве я чуть не утонул. Ненавижу воду. Язык почти не слушался, лишь вяло переворачивался во рту. Чудо, если его понимали. — Ну что ж, — Дамиан поднялся на ноги, — в следующий раз я обязательно спрошу твоего разрешения, прежде чем совать твою голову в воду. — Спасибо, буду признателен, — махнул рукой Этьен. Силы возвращались, но слабость в теле не торопилась отступать. — А ведь мог бы и в унитаз, — весело хмыкнул Дамиан, выпуская воду из раковины. — Такое только в американских фильмах бывает, — улыбнулся Этьен, закрыв глаза и откидывая голову на стену. Присутствие Грю оказывало живительный эффект. — Ну не знаю, меня вот топили так. Сомневаюсь, что голова в унитазе — заслуга американцев. Этьен приоткрыл глаза, глядя на спину Дамиана. Кажется, он не шутил. — Вопрос в другом, Д’Ардо, — мрачно сказал Дамиан, когда они через пару минут глядели на мокрые вещи на дне ванной, — в чём мне идти в школу? На дне ванной лежали многострадальные штаны, как шрамами покрытые чёрными пятнами. Из изодранной сумки выставлялась ранее серая кофта, которая теперь тоже стала основательно темнее. Тут и там торчали обрывки тетрадных листов, тоже черных и безнадёжно размокших. Этьен глянул на мокрого с ног до головы парня и усмехнулся. Ох и отыграется он за это утопление. *** — Я тебе уже говорил, что я тебя ненавижу? Они уже почти дошли до школы. Оставалось только свернуть за угол и пройти через небольшой сквер, к фонтану. Грю остался в доме, добровольно вызвавшись проверить каждую комнату на предмет незамеченных ими следов чёрной субстанции. Дамиан подумал, что журавлю неловко за свой выпад в его сторону. Но, что не менее важно, он хотел держать дистанцию. Им обоим приходилось несладко. Их привычные миры перевернулись с ног на голову, и не Дамиану осуждать этих двоих. Он и сам не сразу принял свою участь, хоть и хотел перемен. При этом это «не хочу» с его стороны, хоть и вялое, было единственной причиной не становиться стражем, пусть и не слишком весомой. Гюго же наблюдал за ним с детства. Он искал его несколько десятков лет, прежде чем нашел ребёнка, который улыбнулся ему, лёжа в своей кроватке. За годы фамильяр привык к нему, его привычкам, складу ума. Никто не держал его — дух мог оставить своего потенциального стража, но он выбрал его. Выбрал и оберегал в силу своих скудных возможностей. С Этьеном всё было не так. С этим белолобым вечно что-то не так, как Дамиан уже успел заметить. Он познакомился с Грю всего лишь день как и заключил контракт исключительно под напором Дамиана. Вряд ли он пошёл бы на это, не будь на то насущной необходимости. Они оба этого не желали. — Раз двадцать за последнюю минуту, — усмехнулся Этьен. Дамиан нервно одёрнул рукав рубашки. Она пришлась впору, как ни странно. И всё же он бы предпочёл что-то более… повседневное. Понятно, что белобрысый просто хочет отыграться за бултыхание его наглой физиономии в раковине. Но можно было обойтись хотя бы без бабочки?! Дамиан украдкой глянул на Этьена. Тот выглядел вполне себе жизнерадостно, но если присмотреться внимательнее, то можно было заметить, что этой жизнерадостности как-то слишком много. И в качестве напоминания о причинах этой наигранности ему осталось маленькое чёрное пятно под глазом. Можно было с легкостью принять его за родинку. — Мог ли ты подумать, воруя вещи, что назавтра ты будешь одет так же прилично, вопреки своей воле? — Хочу, чтобы ты знал, Д’Ардо: когда я вытащу тебя гулять по крышам, тебе будет не сладко. Этьен засмеялся и хлопнул мрачного, как туча, Дамиана по плечу. — Брось ворчать, Дэм. Выбора-то у тебя всё равно нет. Тот лишь фыркнул. К кабинету истории они подошли за пару минут до звонка. У дверей их нагнала Чекли, весело треща о чём-то с маленькой полноватой девчонкой. — Доброе утро, — улыбнулась она Этьену, а потом перевела взгляд на Дамиана, словно видела того впервые в жизни, и протянула: — А ты?.. — А я хочу сдохнуть, — мрачно отозвался тот, отчаянно сутулясь. Пару секунд Чекли пялилась на него, после чего с каким-то неверием спросила: — Дамиан?.. — Можно просто Дэм, — невесело усмехнулся тот, и сардонически добавил: — Приятно познакомиться. — Ага… — протянула Чекли, беззастенчиво пялясь на него. Потом, словно опомнившись, быстро выпалила: — Урок сейчас начнется. А потом ужом скользнула в открытую дверь вслед за своей приятельницей. — И это только начало, — угрюмо заметил Дамиан, недовольно косясь на Этьена. — Только погляди, что с человеком творят душ и чистая одежда, — хмыкнул Этьен и вдруг с размаху шлёпнул парня по спине: — Не сутулься, а то как чмо. Дамиан округлил глаза, но впервые в жизни не нашелся что ответить. Зато тихий ехидный голосок на задворках его сознания произнёс всего два слова: «Почему «как»?» *** Этьен откровенно веселился. День, хоть и начался довольно странно, обещал быть на редкость забавным. Чего только стоила идея облачить Дамиана в свою рубашку. Он, конечно, первые минуты гневно топал ногами и пускал пену изо рта, требуя хоть самую захудалую футболку взамен той, что до нитки промокла во время их водных процедур, но Этьен без малейших угрызений совести солгал, заявив, что в этом доме у него есть только рубашки. Соврал, и не почувствовал себя от этого тошно. Кажется, компания этого парня тлетворно действует на его нравственные убеждения. Но как прикольно-то… Словом, всё утро Этьен наслаждался то бурчанием самого парня, то реакцией остальных на его внешний вид. Особенно его позабавил тот факт, что мадам Кюдье отметила Дамиана отсутствующим, а потом долго смотрела на него поверх очков, не веря, что это и правда он. Подавать признаки жизни она стала лишь после его вопроса об эссе про Эррио. Наказала прийти ему через два урока и обсудить его работу. Кажется, ей нужно было время, чтобы осмыслить эту перемену. И вот теперь, два урока спустя, Этьен стоял у кабинета, прислонившись спиной к стене. Глаза были закрыты, на губах блуждала улыбка, когда до его ушей доносились обрывки разговора Дамиана и мадам Кюдье. — …это подтвержденный факт, молодой человек! — Кем подтверждённый? Бумажками? Я много что написать могу, и печатей налепить, могу и напечатать, могу вообще на заборе! — Это официальный​ протокол заседания… — А, официальный? Подписанный сотней рук, да? И они все расписались, как твердо они убеждены в однозначности политических суждений одного-единственного человека. Залезли ему в голову, покопались в его мозгах и все до единого убедились Ещё и печать поставили, чтоб и потомки не сомневались. Такая перепалка заняла почти десять минут. Когда Дамиан вышел наконец из кабинета, то недобро зыркнул на Этьена. Выглядел он ещё более злым, чем утром. — А ты тут чего делаешь? — Тебя жду, — отозвался Этьен, уже предвкушая продолжение диалога. — И на кой? — буркнул Дамиан. — Физра же. Этьен оторвался от стены и двинулся следом за Дамианом. — Так и будешь прогуливать? — Скажи пожалуйста, — раздраженно дёрнул плечом тот, — Что обо мне ты ещё не выкопал, а? — Ты мне и скажи, — хмыкнул Этьен, но смягчился и пояснил: — Я не специально о тебе спрашивал. Вчера зашёл узнать по поводу утренней тренировки в четверг, а мсье Тервен спросил, отчего это ты не пришел записаться в другой класс, раз уж с фехтованием у тебя не срослось. — Очаровательно, — закатил глаза Дамиан, — Каждую ночь задницу надрываю, прихожу без сил и валюсь спать, а наутро ещё и физра. Круто, замечательно. — Я бы поостерегся говорить про ночь и задницу в оживлённом коридоре, — заметил Этьен, — Если тебя так не устраивает, можешь громогласно заявить на весь город, что ты страж, и не хочешь ходить на физкультуру. — Заманчивая идея, — рассеянно согласился Дамиан, — А куда мы, собственно, идём? Этьен ухмыльнулся. О да, вот он, этот момент. — Я настоял, что ты очень хочешь вернуться к фехтованию, что ты раскаялся, и теперь на коленках просишься обратно. Тренер не против, так что… Дамиан остановился. Этьен шагнул ещё пару раз, а потом не без удовольствия обернулся на парня. Лицо у того было страшным. — Ах ты скотина, Д’Ардо. — Пепельница. — Д’Этьен. — Когда-нибудь я тебя отучу от этого «Д». Дамиан хмыкнул. — Для этого тебе придется сменить фамилию. — Мечтай, — закатил глаза Этьен, и двинулся дальше по коридору. Дамиану не оставалось ничего больше, кроме как последовать за ним, проклиная весь свет. *** До зала они дошли довольно быстро. Его излюбленное хобби — облазить здание вдоль и поперек принесло свои плоды, и теперь им обоим удалось значительно срезать путь. Хоть это и не очень помогло — в раздевалку они залетели всё равно аккурат со звонком. — И во что мне переодеваться? — буркнул Дамиан, держа в руках защиту. Господи, пусть белобрысый хлопнет себя по лбу, воскликнет «Какой же я дятел!» и разрешит ему прогулять физру. Неужели это так много? Но вместо этого белобрысый садист мерзенько усмехнулся и вытащил из сумки футболку. — Одевайся, принцесса. Дамиан мысленно застонал. — Чувствую себя содержанкой. Моднявая дорогая одежда, богатый парень, за которым штабелями укладываются мамзели… Даже не вздумай предлагать звать тебя «папочка». Убью на месте. — И не думал, — едва сдерживая смех проговорил Этьен. «Знаешь, если ты расплатишься натурой за ту пепельницу, то сможешь звать его по фамилии». «Да заткнись ты», — пробурчал Дамиан, мысленно засовывая сокола поглубже в кольцо. Меньше будет нести всякую фигню. — Займём дорожку ближе к окну, — предложил Этьен, беря шлем подмышку. — Если там меньше народа, то я за, — проворчал Дамиан, протягивая руку к оружию. — Это рапира, — заметил Этьен, — в прошлый раз ты предпочёл шпагу. — Я помню, — нехотя отозвался Дамиан, — беда в том, что лишние двести грамм для меня сейчас просто убийственны. А поскольку лажать я собираюсь одинаково успешно что со шпагой, что с рапирой… решил выбрать что полегче. — Оптимистично, конечно. — А то. Пошли уже, белобрысый. Этьен повернулся к выходу в зал и не заметил, как за его спиной вспыхнула тут же погасла яркая огненная вспышка. — Гляньте-ка, кто тут у нас, — раздался вальяжный голос, когда Дамиан уже собирался надеть шлем. Со вздохом он обернулся на голос. По правде, он уже почти и забыл о его существовании. Жак стоял на соседней дорожке, стянув шлем. Ушлёпок. — Решил устроить тебе праздник, — осклабился Дамиан. Сейчас ему меньше всего хотелось ввязываться в неприятности. Всё тело ныло после вчерашней стычки со старыми друзьями, пара рёбер судорожно подрагивали от пронзающей боли, стоило ему глубоко вздохнуть. Явно не время доказывать, кто там в доме хозяин. — Как насчёт спарринга, Крысёныш? «Вы только посмотрите, кто это у нас спелся с компанией Эмиля», — растроганно подумал Дамиан с каким-то непонятным извращенным чувством удовлетворения сродни тому, какое испытывает перфекционист, когда водворяет на место последний кусочек пазла. Ну разумеется, где еще мог оказаться этот остолоп? «Дэм, ты не в той форме. Уступи, » — взволнованно заметил Гюго. Дамиан молча согласился с ним и ответил: — С удовольствием, подпевала. Жаку стоило явно больших усилий не броситься на Дамиана прямо сейчас. Он помнил, что вышло в прошлый раз, и не хотел повторения. Впрочем, для него это хорошо — опасливость этого бугая сыграет на руку. — Вы же не хотите устроить очередной мордобой, молодой человек? Ну приплыли. Дамиан нехотя обернулся на голос. Учитель собственной персоной. Лучше просто не придумаешь. Этьен скупо рассказал о тренере, пока они шли до зала по бесконечным коридорам. Дарио работал в школе не так давно, всего пару лет. Лет сорока пяти, он предпочитал, чтобы к нему обращались без фамилии. Все говорили исключительно «мсье» или «мсье Дарио». И хотя это и звучало довольно странно, все уже давно привыкли. Этьен говорил, что у него итальянские корни, что в принципе было довольно заметно по его лицу, но на французском он говорил без какого-либо акцента. — У меня не было времени обдумать это предложение, — нехотя пробурчал Дамиан. Дарио окинул Дамиана ястребиным взором. Парень с черными глазами с никому не понятной усмешкой выдержал этот взгляд. — Вы двое — на дорожку. Остальным — разойтись! — отрывисто пролаял тот и махнул рукой. Замечательно. Мало было ему напасти вроде синяков по всему телу, так теперь ещё и иголками этими тыкаться. — Мсье, — окликнул его Дамиан, чувствуя себя как никогда пристыженно, — Я не уверен, что смогу на равных… — О, в самом деле? — обернулся Дарио, — Кажется, в прошлый раз вы тоже были не особо равны. Проклятье. «Хочешь, я сожру ему печень ночью?» «Лучше помоги мне не слишком опозориться. Что ты знаешь о фехтовании?» «Затыкай всех, или все затыкают тебя». «Информативно». — Мсье? — послышался звонкий голос Этьена. Мсье Дарио обернулся на голос и вопросительно вскинул бровь. — Разве не будет выбора оружия? — как-то запальчиво спросил он и тут же махнул рукой в сторону Жака, — У него шпага. — А меня и так устраивает, — осклабился тот. Дамиан кинул быстрый взгляд в сторону парня. Если Дарио оставит всё как есть, то можно валить прямо сейчас через то самое окно, к которому они так предусмотрено подобрались. Шутка ли — шпагой можно колоть во всё тело, а рапирой — только в корпус. Дарио, кажется, некоторое время и впрямь рассматривал такой вариант. Затем вдруг, встряхнув копной седеющих волос, отрывисто приказал: — Выбирайте оружие, мсье Де Жюль. — Но… — Или мсье Ренуар выберет его за вас. — Но разве мы не создаём условия, сходные тем… — И много ли чести будет в победе достаточно опытного фехтовальщика со шпагой, против новичка с рапирой? — с презрительной усмешкой прервал его Дарио. Морда мсье Де Жюля поначалу приняла какое-то уязвлённое выражение, а затем он осклабился в пренеприятной ухмылке. — Я выбираю саблю. «Срань Д’Артаньянова, может тут ещё катана какая-нибудь есть?» Дарио кивнул и качнул головой в сторону раздевалки: — Переодевайтесь, — а затем, обернувшись к кому-то за своей спиной, попросил, — Настройте главное табло на катушки с седьмой дорожки, живо. Человек, к которому обращался Дарио, стащил шлем, и Дамиан узнал рыжую шевелюру Доминика. — Мсье, не будет ли лучше использовать радиопередатчик? Дарио на секунду задумался, кивнул, а затем махнул рукой Доминику: — Третий ящик стола, спасибо. Тут он с каким-то удивлением глянул на Дамиана. — Вы ещё здесь? — Я покажу, где лежат куртки, — быстро проговорил Этьен, чуть ли не таща за собой Дамиана. Ноги как-то внезапно отключились. — Что за дичь, Д’Ардо? — прошипел Дамиан, когда до раздевалки оставалась пара шагов. — Я объясню, — сухо отозвался Этьен. Однако в раздевалке они толком ничего друг другу не сказали. Жак, плотоядно облизываясь, закутывал телеса в куртку. Подобрав шлем, он с глумливым выражением на морде принялся смотреть, как Этьен роется в шкафу. Дамиану подумалось, что сейчас он мог бы с необыкновенной легкостью выколоть жирдяю глаза, хоть шпагой, хоть рапирой, хоть саблей. — Эй, Жак? — послышался знакомый голос из зала, — Там тебя Дарио зовёт. С разочарованной физиономией Жак выплыл из раздевалки и уже через несколько секунд в ней появилась голова Доминика — одна, без хозяина. — Передатчики в его кабинете. Я подумал, что так у вас больше времени. Удачи, Дэм! Краем глаза Дамиан заметил, что Этьен благодарно кивнул, и голова Доминика скрылась в зале. — Эта должна подойти, — он бросил куртку на скамейку рядом с Дамианом. — Я нихрена не понимаю, — обречённо выдохнул тот, с неприязнью косясь на одежду. «Я тоже не особо». — Саблей можешь как рубить, так и колоть, — Этьен говорил быстро и сухо, стараясь излагать только суть, — Куртка сшита из электропроводящей ткани — бить можно в любую точку выше пояса — корпус, руки, голова. Надевай шлем. Дамиан водрузил на голову шлем и, пока Этьен подключал провод где-то у его затылка, проворчал: — На кой ляд сдался шлем, если меня по стенке размажут? — Надевай и не неси чушь, — резко отозвался Этьен, — Можно обойтись без перчаток, штанов и обуви, если тебе угодно, но шлем и защита на корпус должны быть всегда. «Без штанов — это твоя тема». «Умолкни». — Я просто ворчу от безысходности, — вяло огрызнулся Дамиан, — Не лишай меня этого удовольствия. Что такое катушка? — Электрошнур тянется от сабли через рукав и защиту корпуса, после чего сходится к инерционной катушке вместе с проводами от куртки и шлема. От нее отходит уже один провод к электроаппарату, фиксирующему соприкосновения сабли с защитой соперника. Радиопередатчик работает в беспроводном режиме, провода от куртки, шлема и сабли идут напрямую к нему, и уже он посылает сигнал электроаппарату. С этими словами он вручил Дамиану оружие. — Так и надо было в прошлый раз сказать, — пробормотал Дамиан, — А то «не задумывайся, там сложно». — Ну вообще-то и правда сложно, — хмыкнул Этьен, — Но если хочешь потратить время на мои лекции про двух и трехжильные провода — дай знать. — В другой раз, — буркнул Дамиан, поднимаясь со скамейки и подключая электрошнур к шпаге. — Не вкладывай тело в удар — это не бокс, здесь всё ровно наоборот. Прячь левую руку за спину, так безопаснее. И не старайся защищаться — легче атаковать. Приоритет атаки тут действует тот же, что с рапирой. Ты не можешь атаковать, не отразив атаки соперника. Поэтому атакуй первым, нормально отвести удар не сможешь. Ты быстрый, но техники у тебя - абсолютный ноль, так что даже не думай уходить в защиту. Дамиан покорно кивнул. — Что-то​ ещё? — Не выходи из себя и работай ногами, — вздохнул Этьен с таким видом, будто ни капли не сомневался, что тот сделает всё с точностью до наоборот — не станет работать ногами, но зато будет активно выходить из себя. — Замётано, — отозвался Дамиан, подумав, что так и сделает. Он взвесил на руке саблю. Легче шпаги, на вскидку — почти как рапира. Что ж, его изрубят на лоскутки, но по крайней мере рука не устанет… И то не факт. Воткнув в разъем штекер, Дамиан бросил быстрый взгляд на Этьена. Тот явно нервничал. — Ты похож на озабоченную белку из одного мультика. Что-то ещё, что я всё равно забуду сделать? — Ничего больше на ум не идет, — вздохнул Этьен, а потом вдруг добавил: — Я не хотел, чтобы это обернулось… вот так. — В план измывательства не входило, выходит. Просто так удачно подфартило, — пробормотал Дамиан, — Что ж. Перед смертью не надышишься. Погнали, Д’Этьен. Они вышли в зал за пару секунд до того, как в него влетел запыхавшийся Доминик. — Передатчики, мсье, — он протянул две маленькие коробочки учителю. Тот лишь молча кивнул сперва на Жака, затем на Дамиана. Парень передал один передатчик Этьену, а сам принялся крепить второй Жаку. — Можешь забыть всё, что я тебе сказал, но не забывай про ноги. Ноги. Но-ги, чтоб тебя, — тараторил Этьен, копошась за спиной Дамиана. — А твоя родня знает, как ты выражаешься? — Знала бы моя родня, с кем я вожусь — забрали бы из школы и не выпускали бы из дома до самой женитьбы. — Только не вздумай надевать белый костюм на свадьбу. Ты и так белобрысый хуже некуда, это будет перебор. — Пошёл ты. Он толкнул Дамиана в плечо. Засранец. — Пятнадцать уколов, — в тишине голос мсье Дарио без всякого микрофона звучал на весь зал. Около двадцати человек столпилось у дорожки. Глумливые дружки Жака с презрительным снисхождением глядели на Дамиана. «Чёрта с два, ты у меня ещё попляшешь, Д’Артаньян хренов». Дамиан шагнул к черте. В двух метрах от него была середина дорожки, обозначенная пунктиром, ещё в двух метрах дальше стоял Жак. Как там Этьен учил? Стойка, левая нога перпендикулярна правой, оружие — сабля — в первой позиции. Чёрные глаза бегали по замершей в четырех метрах фигуре. Жак был расслаблен, ни капли напряженности не было в его движениях. «Меть в горло». «Ещё тебя мне не хватало в голове. Помолчи». — К бою! Только сейчас Жак шагнул к линии и принял стойку. «Плевать», — стараясь подавить досаду, подумал Дамиан. Его заклюют все, от учителя и Жака с компанией до Этьена за то, что он как следует не выучил этикет. Однако сейчас об этом лучше даже не думать. — Вы готовы? Тишина в ответ. — Начали! Дамиан метнулся вперед при первом звуке команды. Сабля коснулась ключицы Жака ещё до того, как он выкинул вперед руку. Звуковой сигнал возвестил, что очко присуждается Дамиану. «Может, всё будет не так и сложно». Жак стянул маску с головы. — Какого?.. — Не засчитан, — громко сказал Дарио. За спиной послышался возмущенный ропот Этьена. — С фига ли? — искренне удивился Дамиан, тоже стягивая шлем. — Выражаясь вашим языком, мсье Ренуар, горячку спороли. — Команда же была! — знакомый голос за спиной. Дарио медленно обернулся к Этьену. — Мсье Д’Ардо, вам есть что сказать? — Команда была отдана, — с напором продолжил Этьен. — Была. Правда после того, как мсье Ренуар бросился вперед, словно спущенный с цепи пёс. Раздались гнусные смешочки. Утырки. «И как прикажете атаковать первым, если я слышу как его губы размыкаются, чтобы произнести слово?» «Атакуй, когда он начинает произносить вторую гласную». — Попробуем. Дамиан нацепил шлем и вскинул саблю, буравя взглядом Жака. Живот? Голова? Плечо? А куда будет бить он? — Начали! Дамиан скользнул вперед, метя в район солнечного сплетения. Острие сабли Жака прошло аккурат мимо его выкинутой вперед руки, нацеленное в грудь. Скорее управляемый соколом, чем мозгом, корпус потянулся назад, левая рука поднялась и… Острие Дамиана уткнулось аккурат в грудь Жака. Сабля того плашмя скользнула по инстинктивно выставленной для блока левой руке. Проклятье. — Ноль — один, мсье Де Жюль ведёт. За спиной послышалось какое-то тихое замысловатое ругательство в его сторону. Дамиан даже не знал, что Этьен знает такие слова. Он встал у черты. Тело всё ещё подводило его. Стоило напрячься чуть больше обычного, и тогда сказывались и вчерашние побои, и утренние волнения с непонятной субстанцией. — Начали! Он послушно выбрасывает вперед руку и догоняет её корпусом, как учили. Левая рука на этот раз плотно прижата к пояснице. Шаг вышел слишком быстрым и слишком широким, чтобы можно было удержать равновесие с одной рукой, поэтому… Дамиан валится прямиком на Жака. Тот ругается сквозь зубы и отпихивает Дамиана с себя. Дарио с трудом сдерживает улыбку. — Один — один. Мсье Ренуар выбрал интересную тактику ведения боя. Дамиан молча отходит к черте, до боли сжав зубы. Мудила. — С какой радости ему очко?! — Правила никто не отменял, мсье Де Жюль, — спокойно поясняет Дарио. Жак в бешенстве. Сладкий, неужели он хотел победить с отрывом в пятнадцать очков? Дамиан весело хмыкнул, занимая свое место. — Начали. Рывок, шаг, нырок, уход от атаки. Острие сабли упирается в живот Жака. — Не засчитан. — Почему? Дамиан стягивает шлем и гневно глядит на учителя. Тот спокойно выдерживает взгляд и поясняет: — Вы не на каком-нибудь кунг-фу, чтобы уворачиваться от атак. Единственный способ избежать атаки — отразить её. В противном случае ваша атака не засчитывается. Дамиан нацепил шлем на голову, пробубнив что-то вроде «в гробу я видал вашу правоту». «Побузим, Гюго». «Последнее время твои приглашения воспринимаются как разрешения», — плотоядно отозвался сокол. Дамиан послушно прижал к пояснице левую руку, наметил себе плечо Жака в качестве добычи и весь обратился в слух. — Начали. Парень шагает вперед, выбрасывает руку, но тут же получает чувствительный тычок в бок. Дамиан вздрагивает всем телом, надеясь, что никто этого не заметил. Защита хорошо помогала бы, если бы не пара рёбер справа. Когда он был расслаблен, боль отступала. Но Дамиан был похож на сжатую пружину, реагировал с чуткостью хищной птицы на малейшее прикосновение, так что боль множилась в разы. — Один — два. Опять черта. Опять он смотрит сквозь сетку маски на маску Жака. Чёрный металл вместо его лица на фоне светлого зала и белых защитных костюмов похож на дыру. Зияющая бездна вместо лица. Это могло бы быть завораживающе, если бы Дамиан не был бы несколько занят. — Начали. Очередной рывок, сабля Дамиана касается маски, но удар в левый бок приходится первым. — Один — три. Надо обороняться. Он нарушит все правила, которые пытался вбить ему Этьен, но по крайней мере ногами он работает вроде неплохо… Хотя, конечно, можно и быстрее. — Начали. Жак движется вперед. Сабли скрещиваются, Дамиан ведет их вниз, обводит почти полный круг, выбрасывает руку вперед и… Острия обеих сабель прижаты к шеям. Судя по звуковому сигналу, удары были нанесены одновременно. — Стоп. Дарио медлит. Он поворачивает голову и спрашивает: — Видели? — Да. Отразил. Знакомый​ голос. Дамиан подумал, что Доминик даже не сильно его бесит. — Два — три. Разошлись. Что ж. С таким разрывом можно иметь дело. Но прошло еще несколько минут, несколько атак и произошло то, чего он опасался. Сабля скользит по дуге и удар приходится аккурат между двух больных рёбер. Дамиан бы взвыл от боли, не захлопни сокол его рот. Вместо этого раздалось сдавленное мычание, которое вряд ли кто-то расслышал из-за громкого звукового сигнала, возвещавшего успех Жака. — Три — десять. Разошлись. Боль не отступала. Она пульсировала, ныла и обещала ещё парочку синяков поверх того, что уже имелся. Дамиан сложился пополам. — Мсье Ренуар? С вами всё в порядке? — без капли участия спросил Дарио. Дамиан нетвердым шагом шагнул за черту. И тогда его прорвало. Он сморгнул, стащил с себя шлем и бросил его под ноги. — Мсье Ренуар?.. Отсоединить шнур от сабли, отбросить единственную перчатку — на правую руку — в сторону. Резкими судорожными движениями расстегнуть куртку и позволить упасть ей на пол. Парой лёгких манипуляций снимается верх защиты… — Дэм? Ты куда? — Этьен. Взволнованный голос. Пошёл ты, балда. Набочник на правую сторону летит туда же, где уже валяется перчатка. Дамиан остается в одной футболке. — Мсье Ренуар, если вы собираетесь раздеться догола — для этого есть раздевалка. Но вопреки своему обыкновению Дамиан не огрызается, и даже едкие смешки Жака и компании не трогают его. Он нащупывает провод в одном рукаве защиты на корпус, и пропускает его во второй. Кевлар ложится на плечи, пальцы быстро перебегают от застежки к застежке. Еще пара секунд — и куртка застёгнута. Дамиан поднимает с пола шлем и саблю. Рукоять удобно ложится в ладонь. Кисть подвижна, не скована толстой защитной перчаткой. Он подключает к сабле шнур и, кинув быстрый взгляд на Дарио, надевает маску. — Я в порядке. Можно продолжать. Он оскаливается в какой-то кровожадной ухмылке, о которой никто кроме Гюго не узнает, и принимает стойку, подняв саблю в левой руке. *** Этот парень сумасшедший. Совершенно точно сумасшедший. И его угораздило спеться с ним. Ну что за безобразие! Этьен понимал, что удар был болезненным сам по себе. Но помимо этого пришелся он, очевидно, по свежим ушибам, а может и переломам, кто его знает. С другой стороны, ничем тяжелым по голове его вроде бы не били. А это значит, что Этьен решительно не понимал, с чего он поменял руку. Правше с левшой фехтовать не то чтобы сложно… Скорее непривычно. Когда отработал тактику и просчитал базовые атаки, с левшой может выйти заминка. Первые три атаки Жака ушли в никуда — сабля Дамиана неизменно первой касалась куртки. К четвёртой Жак, кажется, понял, как именно следует изменить тактику. Впрочем, то, что он стал бить в корпус, а не в руку и случайно, не добавило ему скорости. Он проиграл ещё два очка, прежде чем нанёс свой одиннадцатый успешный удар. — Восемь — одиннадцать. Разошлись. Движения Дамиана были резкими и нервными. Этьену вспомнилось, как отец взял его на скачки. До начала они зашли в конюшню, где готовили коней. Большие, статные, с тонкими точёными ногами, трогательными мягкими губами и выразительными глазами. Этьену нравились лошади. Вот только когда он увидел их на старте, они были похожи на сжатые пружины — от малейшего шороха норовили пуститься вскачь, но не от страха, а от возбуждения. Гул сотен голосов, диктор с микрофоном, незнакомые лошади, волнение всадника — всё заставляло коней вскидывать тонкие ноги, вздрагивать всем телом и нестись очертя голову. Куда — не важно, главное — нестись. Дамиан сейчас был похож на одного из тех коней. Сжатый, как пружина, каждый раз бросавшийся вперед при команде. — Одиннадцать — пятнадцать. Мсье Де Жюль победил. Подпевалы Жака принялись наперебой поздравлять его с победой. Жак стянул с себя шлем. На его лице, хоть и довольном, Этьен заметил следы усталости. Дамиан и впрямь его загонял. Этьен подошел к стоящему на дорожке Дамиану: — Уступить лишь четыре очка в поединке с довольно опытным фехтовальщиком на второй тренировке — это невероятно. Дамиан хмыкнул и стянул шлем. Он был весь в мыле, как загнанная лошадь. — Что это, Д’Этьен? Признание моего мастерства? — Думаю, не только твоего, — Этьен растянул губы в улыбке и вскинул бровь: — Кажется, у тебя что-то в глаз попало… Дамиан спешно моргнул и глянул на Этьена уже своими, янтарными глазами. — А, нет. Показалось. Впрочем, ты все равно был похож на прыгающую табуретку. Дамиан тихо засмеялся, устало ероша волосы. — Сабля лучше этих ваших зубочисток. Не сильно от них отличается, но ей хотя бы можно лупасить во все стороны… Дарио тем временем уже отпустил учеников. Дамиан подобрал с пола перчатку и набочник, после чего поплелся в раздевалку. — Душ опять перекрыли, — мрачно поделился Доминик, — Три душевые работают, вместо пяти. — Ужас-то какой, — пробормотал Дамиан. Доминик заметил Дамиана и стукнул его по плечу, не заметив, как тот чуть поморщился. — А ты хитрюга, Дэм! Специально начал со слабой руки? — Что? — удивился тот. — Ну со слабой, не ведущей. Дамиан нехотя расстегнул куртку, стянул её и бросил на скамейку. — У меня нет слабой руки. — Ну да, — кивнул Доминик, даже не прислушавшись к его словам, — Я в душ, пока не набежали! Дамиан раздевался очень медленно. Этьен уже сходил в душ, а тот все еще раскладывал вещи. — Ты в столовую идёшь? Дамиан поднял голову. Взгляд у него был какой-то рассеянный. — Что? — Доминик сказал, что займет нам место. — Нам? Он что, никогда не сидел за столом с другими людьми во время обеда? — Ну да. Там же, где и вчера. Дамиан всё ещё как-то странно на него смотрел. — В смысле, я… — В смысле, ты сейчас перестанешь тупить, смоешь в душе пот, наденешь рубашку и пойдёшь в столовую смеяться над шутками Доминика и закидонами Шелти. — Я… Ага. Этьен кивнул. Сфотографировать бы сейчас его лицо. Показывать потом время от времени… Он завернул за угол и, чуть ли не насвистывая, двинулся в сторону столовой. Этот парень и впрямь походил на сумасшедшего. *** Дамиан со вздохом опустился на скамейку и закрыл глаза. Ну и дела. Когда казалось, что этот день не может стать ещё более сумасшедшим, происходило что-то, что в пух и прах разносило это его «кажется». Странная жижа, выступления Грю, рубашка, класс фехтования, проигрыш в четыре очка… А теперь приглашение пообедать вместе. Он не придавал особого значения остальным поступкам Этьена в этот день, как и вчерашним. Он знал, что парня вымуштровали чуть ли не под придворный этикет, забивали в голову «ты обязан себя вести так-то» на протяжении шестнадцати (или сколько там ему?) лет. Так что его приглашение остаться на ночь, чистая одежда, рубашка, сумка, завтрак, в конце-концов, были не более чем вынужденной реакцией на происходящее. Белобрысому совесть бы не позволила отправить его домой с голым задом. Или в школу. Дамиан взял полотенце и направился в душ. Наконец-то все ушли. Всё остальное Дамиан сперва списывал на желание поглумиться над ним. Может, он притащил его на фехтование не с целью посмеяться, а дать возможность научиться новому. По крайней мере, подобные мысли вполне могли блуждать в его белой башке. По итогу оказалось, что фехтование не так уж и плохо. Правила, конечно, идиотские, но жить вполне можно. Он шагнул под горячие струи воды и шумно выдохнул. На ребрах еще не проступили отчетливые синяки после вчерашних побоев, но сегодня-завтра обязательно появятся. Тонна замороженных креветок его не спасла. Дамиан уткнулся лбом в стену и лениво крутанул вентиль. Через пару секунд холодная вода полилась на хребет, стекая по спине и бокам. Легче. Удары сабли, даже без набочника, не принесли ощутимого вреда, но правый бок был как в огне. Через пару минут он завернулся в полотенце и, стараясь не поскользнуться на лужах, вышел в раздевалку. Там его уже ждали. — Так я и думал, — заметил Дарио, стоя в паре метров от замершего Дамиана, — Налицо недавние побои. Разве могло быть что еще? — Могло, — огрызнулся Дамиан, — Я упал с лестницы. А директор знает, что вы караулите учеников из душа и пялитесь на их тело? Дарио адресовал Дамиану долгий взгляд. У него были тёмные карие глаза, прикрытые тяжелым веком. В ореоле седеющей гривы чёрных волос лицо с острыми чертами выглядело как у старого матёрого хищника. — По вашему выступлению на дорожке нельзя сказать, что вы неуклюжи в той мере, в коей этого требует падение с лестниц. — У всех бывают осечки, — упрямо возразил Дамиан, а потом вдруг добавил: — Д’Ардо назвал меня прыгающей табуреткой. Тонкие губы Дарио тронула невесомая улыбка. — Мсье Д’Ардо довольно хорошо разбирается в технике боя. Но если смотреть на происходящее другими глазами, — он помолчал, давая Дамиану осмыслить только что сказанное, — То можно заметить, в какой вы хорошей физической форме. Скорость реакции, быстрота атак — завораживающе. Такое не под силу ординарному человеку. Он вперил свой тяжелый взгляд в глаза Дамиана. «Он знает». — Во мне нет ничего выдающегося, — голос Дамиана звенел, как натянутая струна. — В вас — возможно. А где-нибудь, к примеру, в вашем кольце… Доля секунды потребовалась Дамиану на то, чтобы оттолкнуть отделявшую их друг от друга скамейку. Еще секунда — и его пальцы сжимаются на горле мужчины. Левая рука крепко сцепила запястья. — Кто ты? — шипит Дамиан, склоняясь к мужчине. Лицо того, как ни странно, было невозмутимо. — Ты оставляешь следы, Тараскон. Будь я одним из твоих врагов, то уж точно бы заметил, как ты используешь свои силы. — Хочешь сказать, что ты мне не враг? — Дамиан сильнее сжал горло Дарио. — Если это всё, что ты услышал, то не доживёшь и до конца года, — просипел тот. Дамиан ослабил хватку. Дарио глотнул воздуха и откинул голову на стену. — Спасибо. — Отвечай на вопрос, — прорычал Дамиан. Дарио усмехнулся. Дамиана бесило его лицо, его взгляд, его улыбка. Его бесили даже морщины на его лбу. Поэтому, не дожидаясь ответа, он еще сильнее, чем прежде, сдавил его горло. — Хватит играть. — Ним… — Что? — прорычал Дамиан, сдавливая пальцы. — Ним… Шу… — прохрипел Дарио. Огненная вспышка озарила помещение. «Стой, Дэм!» — Что ты делаешь? — прорычал Дамиан. «Отпусти его». Дамиан нехотя разжал пальцы. Мужчина тяжело оперся на стену, но на ногах всё же удержался. Дыхание с хрипом вырвалось из его груди. — Спасибо, фамильяр. Сокол склонил голову в полупоклоне. «Здравствуй, Чёрный Волк». — Чего?.. — растерялся Дамиан. Дарио, потирая шею, вдруг тепло улыбнулся соколу, силясь кивнуть: — Приятно наконец познакомиться, Гюго. «Дорога моя была утеряна сотней ветров», — торжественно провозгласил сокол. — Но верный путь сам нашёл меня, — в тон ему отозвался Дарио. «Приятно наконец встретить человека, для которого Этикет — не просто пустой звук», — проворчал сокол с таким видом, будто собирался замурлыкать. — Отлично, я совершенно ничего не понимаю, — обречённо взвыл Дамиан. «Это Чёрный Волк, Дэм. Страж Марселя. По крайней мере, был им». Дарио вскинул голову. В тёмных глазах блеснуло что-то нехорошее. — Бывших стражей не бывает, — резко бросил он, и Гюго, к удивлению Дамиана, потупил взгляд. Он решил, что потом расспросит сокола об этом человеке. Судя по реакции мужчины, бывший страж сложил с себя обязанности явно не по своей воле. — Как вы узнали? — проворчал Дамиан, всё ещё недружелюбно косясь на Дарио. Тот усмехнулся: — Новичок в фехтовании всего на втором занятии уступает одному из моих лучших учеников лишь четыре очка? После того, что ты сделал на прошлом уроке, я по старой привычке навёл справки о тебе. Посредственный ученик с сомнительной репутацией в пятом классе вдруг взялся за голову, и всего за пару лет своими силами, без поддержки родителей, добился перевода в одну из самых престижных школ города. После чего он демонстрирует свои знания, чем чуть не доводит учителя истории до сердечного приступа. «Вот уж тут-то я совсем не причем»,  — проворчал Гюго, — «Это всё он». Дарио приподнял брови, неверующе покосившись на Дамиана: — Хочешь сказать, это твоя заслуга? — Если нервный срыв учителя можно считать заслугой, то — да, это моя заслуга, — раздраженно бросил Дамиан, крайне уязвлённый предположениями мужчины. Можно подумать, без Гюго он ничего из себя не представляет. По себе людей не судят, уважаемый учитель. — Впечатляет, — через пару секунд проговорил Дарио. Дамиан пропустил это мимо ушей. — И тем не менее, — откашлялся мужчина, — Даже с треском проиграй вы поединок — вы прокололись на более важной детали. В ответ на вопросительно нахмурившиеся брови Дамиана он снисходительным тоном пояснил: — Ваши глаза. Вы поддались эмоциям и перестали себя контролировать. Проклятье. Он настолько привык при необходимости менять зрение, что из-за злости и неудач перестал отдавать себе отчет. Тут не поспоришь. Заметив смятение на его лице, Дарио мягко заметил: — Не позволяйте сильным эмоциям тревожить ваш разум. Гнев, ярость, злость, ненависть, эйфория, радость… счастье — они оглушают. — Мне не нужны ваши советы, — резко отозвался Дамиан. «Дэм…» — Помолчи, — резко бросил Дамиан соколу. Дарио с каким-то странным умилительно-глумливым выражением на лице смотрел на парня. — Я просто хотел помочь. — Помощь мне тоже не нужна. Дамиан вдруг осознал, что он стоит в одном полотенце и огрызается на учителя. Поэтому он поспешно отошёл к шкафчику и принялся влезать в рубашку. — И с тем новичком тебе тоже не нужна помощь? Дамиан поморщился. Всё-то он знает. Интересно, откуда такая осведомлённость. — У меня есть, кому помочь. «Дэм, послушай…» — Это ты послушай, — Дамиан резко развернулся к соколу, — Когда я говорю о реальной помощи — ты всеми силами против. Но стоит появиться кому-то со стороны — ты готов принять его с распростертыми руками. Ты просто хочешь возразить, верно? Сокол гневно вскинул крылья, но ответить не успел — пламенный вихрь втянул его в кольцо и плотно запечатал внутри. В данную секунду Дамиана неимоверно бесил голос фамильяра, и даже само его присутствие на шее сейчас выводило из себя. — Дай угадаю: ты запечатал его внутри, верно? — А тебе что? Он и сам не заметил, как перешел на «ты». Дарио пропустил это мимо ушей. Он опять улыбнулся, глядя на парня как на умственно-отсталого ребенка. — Ты меня не просил, но позволь дать тебе совет: не запечатывай фамильяра. Он не сможет тебе помочь, когда будет реальная опасность. Дамиан промолчал. Умом он понимал, что этот мужик прав. Однако бесило то, что прав был именно этот мужик, а не какой-нибудь менее выбешивающий. — Если мне нужны высшие силы, чтобы быть стражем — значит, без них я никто. Вы считаете, будто я ни на что не гожусь без Гюго. — Я считаю, — Дарио повысил голос, — что без него тебя могут убить ещё до того, как ты это заметишь. В мире миллионы людей, которые стали кем-то и без духов. Разве я сказал, что у тебя нет шансов попасть в их число? Дамиан схватил штаны и громко лязгнул шкафчиком. Да когда уже заткнется этот придурок? Пришлось обогнуть ряд шкафчиков и переодеваться в другом ряду. Спасибо и на том, что не пошёл следом. — Не хочешь принимать мою помощь — не надо. Но хотя бы позволь дать тебе совет. — За последние пять минут вы сыпали ими не переставая, — язвительно заметил Дамиан, возвращаясь к своей сумке. Дарио пропустил его слова мимо ушей. — Приходите на следующий урок. Фехтование вам не помешает. Дамиан помолчал. Он уже пришел к выводу, что фехтование не так уж и ужасно. Отнекиваться и отказываться от только что сформулированных убеждений, основываясь на личной неприязни, довольно глупое решение. — Я подумаю, — нехотя буркнул он, захлопывая шкафчик. Сумка на плече, форму он вернул, что ещё? Ничего не забыл? Точно? — И ещё, мсье Ренуар, — вдруг серьезно добавил Дарио. Дамиан оглянулся и поглядел на учителя. Взгляд тёмных глаз был тверд и решителен: — Кому бы вы ни доверились — не стойте к нему спиной. Что-то такое было в этом взгляде, такое, что Дамиан не решился ничего сказать. Он лишь молча кивнул двинулся прочь. *** Одним из несомненных преимуществ школы был размер столовой. И всё же, несмотря на большое количество столиков, Этьен с трудом отыскал свободный в центре главного зала. Ему пришлось обойти всю столовую дважды, чтобы убедиться: Доминик потерялся где-то по дороге и его здесь совершенно точно нет. К тому времени, как он закончил бродить среди жующих людей, их излюбленное место было занято стайкой глупо хихикающих второклассниц. Они предлагали присоединиться к ним, улыбались и хлопали раскрашенными глазами, но Этьен сбежал оттуда с вежливыми извинениями. И вот теперь, когда на горизонте нарисовалась очередная девчонка, он сразу напрягся — очередное хлопающее глазами существо он на голодный желудок не вынесет. Однако чем ближе она подходила, тем больше расслаблялся Этьен. С крайне серьезным видом с копной чёрных густых волос к нему летела Чекли. — Что с Дамианом? — сходу​ спросила она, облокотившись на столик. — Чего? Этьен изумился не столько вопросу, сколько прямоте её вопроса. — Он сейчас всегда таким будет? — Что за вопросы? Откуда я знаю? — пробормотал Этьен, всё ещё пребывая в какой-то прострации. Чекли вздохнула и села напротив него. — Прости, я просто очень… удивилась. Этьен тем временем потихоньку приходил в себя. — Ага. Я уже понял. — А ты чего не ешь? — спохватилась Чекли. — Только что занял столик. Я думал, что Доминик займет, но нигде не могу его найти. Лицо Чекли просветлело: — Доминик с вами? Ну ещё бы. Кажется, сегодня она будет обедать вместе с ними. Даже если Доминик не появится, она будет сидеть здесь и выглядывать его среди толпы с преданностью, которой позавидовал бы Хатико. Правда, пёс находился в более выгодном положении — того хотя бы любили. Доминик же, казалось, и вовсе не замечал девушку. — Слушай, это не моё дело… — начал Этьен, — Но тебе не кажется, что это?.. — Доминик! Чекли вскочила на ноги с таким рвением, что стол покосился. Парень подошел к их столику и, как-то виновато улыбаясь, сел рядом с девушкой. — Как жизнь? — Думал, ты пошёл занимать столик, — невзначай бросил Этьен. Парень стушевался и, кажется, покраснел. — Да, я… Немного отвлекся. — Ага, — отозвался Этьен. Чекли продолжала курлыкать что-то в пол голоса, а Этьен погрузился в свои мысли. Поэтому все трое пропустили, как двое подошли к их столику, и заметили обеих только когда Тутси жалобно проговорила: — А потом он сказал, что снизил оценку из-за того, что я не выписала значения СИ в среднюю колонку. Эмиль сидел и злорадствовал своей мерзкой мордой. Этьен улыбнулся. Почему-то это нытье выглядело забавно. — Привет, ребята, — улыбнулась Тесса, садясь рядом с Этьеном. — Привет, — улыбнулся Этьен. — Салют, хлопцы, — зевнула Тутси. Доминик лишь рассеянно кивнул им, явно не слушая ни их, ни Чекли. — Проблемы с физикой? — Придирки по фигне пошли, всё как обычно, — вздохнула Тутси, ложась щекой на стол. Краем глаза Этьен уловил, как Тесса, нахмурившись, глядит на него. — А Эмиль что? — Да как обычно, зубоскалит, крысиная душонка… — Этьен, — подала голос Тесса. Он повернулся в её сторону, отрываясь от созерцания лохматой головы Тутси, лежащей на обеденном столе. Тесса протянула руку и коснулась пальцем его щеки, стараясь что-то стереть. — У тебя тут что-то… Не оттирается, черт… — Ты сейчас во мне дырку протрешь, — неловко улыбнулся Этьен. Девушка, кажется, поняла всю неловкость ситуации и, заливаясь краской, поспешно отдернула руку. — Мне показалось, что у тебя на щеке… Перед глазами вдруг пронеслось сегодняшнее утро. Ванная, много воды и голова в раковине. И маленькая чёрная отметина на щеке… — Родинка! — выпалил Этьен, и уже спокойнее пояснил: — Это родинка. Тесса нахмурилась: — Никогда её раньше не замечала. — Почаще садись рядом за обедом, — отшутился Этьен. Тесса с облегчением улыбнулась. На этом можно было бы покончить с неловкими моментами, но… — Этьенесса… Все присутствующие повернули головы на Тутси, которая глядела на Этьена и Тессу круглыми глазами с лицом, в котором читалась чистейшая эйфория. — Зашипперено… — Чего? — переспросил Этьен. — Вы — Этьенесса. — Э-э-э, — протянул Этьен и покосился на Тессу в поисках поддержки — знает ли она, о чем вообще речь? Та лишь пожала плечами. — Ладно, допустим. И что это значит? Тутси прочистила горло и охотно пояснила: — Это значит, что я вас шипперю. — Что ты нас?.. — с опаской спросила Тесса. — Шипперю. Это значит, что в моих глазах вы двое — парочка, и я буду расценивать любое ваше действие по отношению друг к другу как подтверждение моей теории о ваших романтических отношениях. Повисла неловкая тишина. Повисла явно в петле. — Ты же понимаешь, что?.. — Да кто так вообще делает?! Этьен покосился на Тессу. Она была красная, как помидор, то ли от смущения, то ли от гнева — так сразу не разберешь. — Фанаты. — Фанаты чего? — вклинился Этьен. Тутси посмотрела на него как на умственно-отсталого. — Фанаты всего, — отрезала девчонка. На какую-то секунду Этьен ощутил себя лишним. Впрочем, судя по лицам Тессы, Чекли и Доминика, лишним себя не чувствовала только Тутси. Поэтому незаметно подкравшийся к столику Дамиан заставил всех вздрогнуть. — Что за поминки? — мрачно спросил он, садясь рядом с Тутси. Теперь все пятеро пялились уже на него. В отличие от остальных, взгляд Этьена был скорее ехидным, чем ошарашенным. — И чего вы уставились? — проворчал Дамиан, явно не зная, куда ему деться. — Тебя не узнать, — улыбнулся Доминик. — Рубашка тебе к лицу, — хихикнула Чекли. — Дамиан? — шокированно отозвалась Тесса. Только Тутси, казалось, не была удивлена. Этьену подумалось, что она и вовсе не заметила появления Дамиана — уж очень активно она копалась в своей сумке. Однако Этьен понял, что ошибся, когда девочка, оторвавшись от своей сумки, дружелюбно стукнула Дамиана в плечо. — Привет, Не допрыгнешь. Дамиан, казалось, чуть побледнел — тычок выглядел весьма чувствительным. — Привет, Шелдон, — отозвался он и даже как-то криво улыбнулся. — Какая рубашка… — протянула Тутси, беззастенчиво щупая, ткань, — Приятная… Дорогая, да? Это Этьена? Дамиан бросил быстрый взгляд на Этьена. — Я, это… — Ну конечно Этьена, — перебила его Тутси, нагло забрав у него руку и уже расстегивая пуговицы манжета, — Пахнет его кондиционером для белья… А это что? Тонкие пальцы коснулись одного из широких шрамов. Дамиан, придя в себя, вырвал руку и с хмурым видом принялся застёгивать пуговицы, стараясь не обращать внимания на испуганные круглые глаза. — У Дэма попортилась одежда, — быстро проговорил Этьен, — У меня не нашлось ничего более подходящего его вкусу. — В смысле у тебя? — кажется, Тесса отошла достаточно, чтобы прислушиваться к разговору. — Дэм сегодня ночевал у меня. Раздался оглушающий грохот. Все подпрыгнули на своих местах и пять пар глаз в который раз за прошедшие пять минут обратились на Тутси. Лицо её отражало крайнюю степень восторга, а глаза медленно перемещались с Этьена на Дамиана и обратно. Ничем не замутненное счастье, всем бы такое хоть раз пережить. — Так вы?.. — клокочущим от радости голосом начала она. — Нет-нет-нет, — тревожно забормотал Этьен. — Мы двое?.. Стой, Шелдон. — Вы двое?.. — Этьенесса мне нравилась больше… — СТОЙ, ШЕЛДОН, ХВАТИТ, УМОЛКНИ! — Вы двое всё же?.. — ШЕЛДОН! — уже хором, оба. — Вы двое ПОДРУЖИЛИСЬ? Тишина. Звенящая, пугающая, оглушающая. Этьен в каком-то ступоре поглядел на Дамиана. Тот, как зеркало, отражал его собственные эмоции. Ему вдруг припомнился вчерашний тяжёлый вечер, богатый на события и резкие слова, утомительное утро, а ещё куча мелочей, которые случались на каждом шагу и сталкивали их двоих нос к носу, куда бы оба ни пошли. И что-то ему подсказывало, что этот ссутулившийся взъерошенный парень напротив думает о том же. — Да, — отозвался вдруг Дамиан. А потом, прочистил горло и добавил, уже увереннее: — Думаю, да, подружились. Тутси, издав какой-то радостный писк, задорно ткнула Дамиана, подмигнула Этьену и уткнулась в массивный талмуд по физике. — А вот я ничего не понимаю, — обречённо выдохнула Тесса, — И спорим, что мне никто ничего не объяснит? Этьен неопределенно пожал плечами. — Добро пожаловать в клуб, — отозвался Доминик с легкой усмешкой, оторвавшись от увлекательного диалога с Чекли. — Это нормально, что время обеда, а никто ничего не ест? — оживилась Чекли, — Я-то уже успела перекусить, а вот вы?.. — Точно, — спохватился Этьен, хлопая себя по карманам. Нащупав бумажник, он поднялся и, обведя взглядом собравшихся, спросил: — Кому-нибудь что-нибудь взять? — Чай и что-нибудь из мяса, без гарнира- отозвался Доминик. — Тесса? — Салат какой-нибудь… — растерянно отозвалась Тесса. — Тутси? — Я не голодна. В который раз за этот день Тутси удостоилась шокированных взглядов. Чтобы Тутси Шелтер — и не голодна?! — Уверена? — осторожно спросил Этьен. В глубине души он боялся, что она скажет что-то вроде: «А действительно, что это я». А после закажет половину меню. — Ага, — бросила она, не отрываясь от учебника, — Можешь купить печенек, если они понравились Дэму. — Подкармливаешь Дамиана печеньем? — улыбнулась Тесса. Девочка оторвалась от страниц и заметила: — Вчера он съел печенье и подружился с Этьеном. Надо продолжить эксперимент. Ну да, как иначе. Что ещё можно было ожидать от любителя наук. Дамиан, кажется, этого явно не ожидал. — Дэм? Тебе чего? Он всё ещё растерянно поглядел на Этьена. Затем, кажется, до него дошёл смысл сказанного и он нахмурился ещё сильнее. — Мне не… Он прекрасно знал, что у Дамиана нет денег. Не только сейчас с собой — Этьен не забыл, что все его вещи сохнут в доме на улице Мюге, — но вообще, в принципе, деньги у него не водились, судя по более чем скромным обедам, которые он покупал, или домашней еде в бумажном пакете. Этьен не знал, с кем и где живёт Дамиан, и что случилось с его матерью. Судя по едким репликам Эмиля, тому было известно, почему парень так дорожил её кольцом. Словом, Этьен был уверен, что в семье у него не всё так гладко, а с деньгами так и подавно. Поэтому он не дал ему договорить, а просто, что вовсе не входило в его привычку, бесцеремонно перебил: — Третий комплексный обед, отличный выбор, себе тоже возьму его. За то время, пока Этьен стоит в очереди, он уже успеет смириться с тем, что ему придется жевать еду, а не салфетки. Невероятное потрясение для того, кто собирался с аппетитом уплетать бумагу. Через четверть часа еда была почти съедена. Даже Тутси, которая собиралась прикармливать Дамиана печеньем, по одной утащила всё, что было на тарелке, в процессе чтения даже этого не заметив. — А теперь к важному вопросу, — Доминик хлопнул по столу. Все, за исключением Тутси, подняли глаза. — Как на счет всем собраться и нагрянуть в торговый центр? — Поддерживаю! — прощебетала Чекли. — Отличная идея, — улыбнулась Тесса. — Как на счет завтра? — Я не смогу — тренировка, — пожал плечами Этьен, — Но вы можете… — Не принимается! Доминик замахал руками и пояснил: — Либо идём все, либо не идём вообще! — Девчат, вы как? Тесса пожала плечами: — В любой день свободна. Тутси, сморщив нос от этого «девчат», отозвалась, не отрываясь от книги: — Аналогично. — Здорово! — Доминик хлопнул в ладоши, — Дамиан? Тот оторвался от тарелки рагу и вопросительно посмотрел на рыжеволосого парня. — Ты как свободен? — Эээ… — Может, сегодня? — надулась Чекли, — Сегодня премьера фильма про… — Нет! Не сегодня! — громко и как-то даже испуганно отозвался Дамиан. Он откашлялся, проигнорировав заинтересованные взгляды, и пояснил: — У меня сегодня дела, извините. Доминик понимающе кивнул: — Хорошо. Тогда — четверг? Присутствующие согласились, что четверг подходит для всех, и сходить на новый фильм было бы и вправду неплохо. Только Этьену казалось, будто Дамиан в последний момент передумает и никуда не пойдёт. Что ж, и на то у него есть право. Словно прочтя мысли Этьена, Дамиан вдруг спросил: — Во сколько и где встречаемся? — Как насчет кофейни на втором этаже? Скажем, в шесть вечера? — предложил Доминик. Всех всё устраивало. Даже Этьен расслабился и позволил себе купиться на этот ход. В конце-концов, не нянька же он этому парню. Пусть сам заводит друзей. — Не допрыгнешь? — позвала вдруг Тутси. — Да брось, Шелдон, — отозвался Дамиан, — Ты же запомнила моё имя. Из-за томика высунулась маленькая ручка с зажатой в ней печенькой: — Не зазнавайся, Дамиан Ренуар. Тот улыбнулся, принимая печенье: — Не буду, мисс Шелти. Из-за книги смешно фыркнули. — Так-то лучше, Не допрыгнешь. — Для тебя стараюсь, Шелдон. — Шелтиан. Дамиан вскинул взгляд на Этьена. Из-за книги показалось недовольное лицо Тутси. — Что? — растерянно спросил Дамиан, глядя на откровенно веселящегося Этьена и тихо смеющуюся Тессу. — Даже не думай, Д’Ардо, — Тутси укоризненно ткнула в него пальцем, — Это — моя фишка. Тесса расхохоталась в голос. Где-то на другом конце стола всхлипывала в плечо Доминика Чекли. — Я просто большой фанат, — утирая слёзы заметил Этьен. Забавнее всего было наблюдать за лицом Дамиана, которое постепенно менялось от «я ничего не понимаю» до «ты ещё тот придурок, Д’Ардо». Впрочем, от этого становилось только смешнее. *** — Это было вовсе не обязательно. — Лучше просто скажи «спасибо», и мы можем это забыть. Они шагали по школьному двору, силясь вырваться из общего потока студентов. — Спасибо, — проворчал Дамиан, — Но это все равно было… Этьен вздохнул. — Слушай, Дэм. Во сколько ты оцениваешь свою жизнь? Он нахмурился, догадываясь к чему ведёт Этьен. — Это другое. — Не дать тебе помереть с голоду в столовой — меньшее, что я могу для тебя сделать за то, что ты сделал утром. Дамиан поморщился, будто ел что-то неимоверно кислое. — Хватит манер, Д’Этьен. Твоё благородство у меня в печёнках уже сидит. Этьен усмехнулся. Другого он и не ждал. — Мы не знаем, как эта штука действует на людей, так что пока не узнаем — буду считать, что ты спас мне жизнь. — Удручающая перспектива, — мрачно заметил Дамиан. Кажется, он ворчит всегда и везде, по совершенно любому поводу. — Я сейчас на тренировку. После — домой. Если хочешь — можешь остаться на ночь, я всё равно об этом не узнаю. А можешь просто забрать свои вещи и слинять к себе — опять же, я буду не в курсе. Они остановились у фонтана, в котором плавали засохшие желтые листья. Поток людей делился на две части, а после вновь соединялся на подходе к парку. Этьен протянул связку ключей: — Код от сигнализации — год взятия Бастилии. Дамиан усмехнулся. Слишком просто, значит. — Я отправлю к тебе Грю. Этьен нахмурился лишь на какую-то секунду, но Дамиану и этого хватило, чтобы понять, о чем он думает. — Это непросто в первое время, — чуть понизив голос, заметил он, — Но к этому быстро привыкаешь. Этьен коротко кивнул. Что он мог возразить? — Если ты не против, я бы хотел еще немного… Хотя бы один вечер? Дамиан пожал плечами: — Я не могу решать за тебя. Только советовать, исходя из своего опыта. — Встречусь с ним завтра, хорошо? — Этьен запустил руку в волосы, — Я не спал сегодня всю ночь. Вообще всю. Пытался осмыслить всё, что вы трое устроили вчера вечером. Мне просто надо немного отдохнуть. Отключить мозг, знаешь… Дамиан хмыкнул. Наверняка это чувство тоже ему знакомо. — Часы у тебя? — В сумке. — Я скажу, чтобы он прилетел под утро — Грю найдет тебя по ним. Когда ты уже заключил контракт, лучше быть ближе. По моим наблюдениям — начинается всякое, если фамильяра нет рядом долгое время. О том, что такое «всякое» начинает твориться, Этьен решил не спрашивать. Вместо этого он протянул руку для рукопожатия на прощание. — До завтра. — Пока, Этьен. Тот улыбнулся, припомнив их вчерашний уговор. — Знаешь, по-моему ты уже рассчитался за пепельницу. Дамиан косо усмехнулся, пряча ключи от дома в карман брюк. — Ты накормил меня обедом, Д’Ардо. Я этого не забыл. После чего беззаботно двинулся прочь, уже через пару секунд затерявшись в толпе. *** Знакомый интерьер гостиной. Под диваном валяется пакет с оттаявшими креветками, которому теперь только одна дорога — мусорка. С короткой огненной вспышкой в комнате становится на одно живое существо больше. Большой сокол, усевшись на спинку кресла, внимательно смотрит на Дамиана. — Я не собираюсь извиняться. «Я тоже». Некоторое время они молчат. Часы на каминной полке раздражающе тикают. И как только он раньше этого не замечал? «Знаешь, в чём наша беда, Дэм?» — вдруг говорит сокол. Дамиан вопросительно приподнимает брови. «Мы слишком похожи. Я бы даже сказал чересчур». Пару секунд Дамиан молчит, а потом тихо смеётся: — Два упёртых барана, вот мы кто. Они вновь смотрят друг на друга, но уже без той настороженности, которая была до этого. — Я отпустил Грю. Этьен просил дать ему время, так что он просто осваивается в городе… «Хорошая идея». Дамиан тихо фыркает. — Странно слышать это от тебя. Ты не любил оставлять меня одного. «Я не люблю оставлять тебя одного», — поправил его сокол. Дамиан поднял взгляд на сокола. Гюго вызывающе приподнял голову. — Я всё равно пойду один. «Я и не напрашиваюсь». Они помолчали. — Расскажешь про Дарио? — наконец спросил Дамиан, с тихим вздохом откидываясь на спинку дивана. Сокол, как кот, перешагнул с лапы на лапу, проведя когтями по ткани. «В другой раз, Дэм. Это займёт больше времени, чем у тебя имеется в данный момент». Парень вздохнул. Что ж, ничего, это дело вполне может подождать. А вот ему уже действительно пора выходить. Он нехотя поднялся с мягкого сидения. Старые пружины противно скрипнули, освобождаясь от человеческого веса. — Я вернусь часа через четыре. Постарайся не разнести дом — расплачиваться натурой я по-прежнему не собираюсь. Сокол только хмыкнул что-то неразборчивое. Дамиан глубоко вздохнул. Нужно было всего лишь найти в себе немного сил, только и всего. *** Уже смеркалось, когда он остановился у высокой витой ограды. Металлические прутья пытались затеряться среди высоких кустов по ту сторону изгороди, но всё ещё беспомощно чернели среди живых зеленеющих листьев. Он помнил, где один из прутьев отогнут достаточно, чтобы можно было попасть во внутренний двор. Конечно, можно было воспользоваться и главным входом. Беда в том, что ему чертовски не хотелось, чтобы его кто-нибудь заметил. Во внутреннем дворе никого не было. Время было позднее, так что и беседка, и петляющие среди клумб тропинки были пусты. Он не удержался и притормозил у раскидистого куста роз. Белые, как из сказки. Казалось, что в конце тропинки должна появиться Королева Червей и раскричаться, чтобы их выкрасили в красный, а не то… Он торопливо идёт мимо розовых кустов. Сад роз. Вилла роз. Город роз. Планета роз… Какая разница, если он здесь не ради цветов? Женщина на входе тепло улыбается ему. — Я уж подумала, что ты не придёшь. Опять залез через сад? Он кивает. — Специально для тебя не стала закрывать задние двери. Так-то сейчас строго-настрого запретили всё открытым держать! Но мы же тебя ждали. Теперь улыбается и он. Как мало всё же надо человеку для улыбки. — Почему сказали закрывать? Что-то случилось? Женщина наклоняется ближе к нему и заговорщически поясняет: — Кое-кто ноги сделал, вот что я тебе скажу. Вернут-то быстро, но если уж был кто-то один, то остальные… — Да, я понял, — быстро кивнул он. Времени и так слишком мало, — Как там?.. — Всё так же, — вздыхает женщина, — Правда, было тут на днях… Пришлось поменять препарат, но результат тот же. — Ясно. Он стоит на месте, хотя ему хочется бежать. Женщина замечает это и тут же начинает махать на него руками: — Иди уже! Я закрою задние двери через час, не проворонь. — Хорошо, спасибо! Второй этаж, поворот направо, третья дверь слева. За ней — ещё один коридор, тридцать седьмая палата. Он приоткрывает дверь и проскальзывает внутрь. Она сидит на кровати и смотрит в стену. Когда он появился в комнате, она лишь на пару секунд поглядела на него, а затем опять вернулась к созерцанию стены. Светлая ночнушка почему-то грязная и в пыли, а потускневшие рыжие волосы всклокочены и слиплись в нескольких местах. Она похудела ещё сильнее. Видимо, это было особенно сильное обострение. Он вдыхает полной грудью. Он уже здесь, он уже пришел, он стоит в паре метров от неё. Осталось собрать совсем немного сил. Какую-то капельку, чтобы сделать это, чтобы сказать то, что должен сказать. Потому что если он не будет это говорить, то он зря пролазил сквозь плотные заросли полудикого сада, зря шёл мимо розовых кустов, зря трепался с той женщиной и зря переступал порог этой комнаты. Поэтому, выдохнув весь воздух из лёгких, он вдруг улыбается, вспомнив самое светлое, что когда-то с ним случалось, и произносит: — Здравствуй, мама.