Город Роз

Холодный ветер прошелся по его перьям, и он поднял голову, от души наслаждаясь его порывами. Северный ветер. Хороший знак. Он распахнул крылья, позволив ветру запутаться в его иссиня-черных перьях, а затем, разжав когтистые пальцы, исчез в предрассветной дымке, все дальше и дальше увлекаемый его холодными порывами. Сегодня будет определенно очень хороший день. Для него так точно. *** Будильник прозвенел в шесть. Хотя бы этот работает исправно… Этьен пару раз моргнул, прогоняя сонную пелену с глаз, и наощупь выключил дребезжащий будильник. Пару секунд он смотрел в потолок, пытаясь понять кто он, и что ему предстоит сделать, как вдруг поток вчерашних событий обрушился на его толком не проснувшийся мозг. Парень поморщился, вспоминая, что ему, вроде как, предстоит разобраться с сумасшедшей девушкой, спящей в соседней комнате. Вот уж доброе утро… Он опустил ноги и коснулся пальцами холодного пола. Принять душ. Разбудить Лемони. Сварить кофе. Пока что всё. После чашки крепкого кофе он наверняка придумает, что делать дальше. Этьен дошагал до двери и, прислушавшись, не доносится ли оттуда каких-нибудь звуков, пару раз негромко стукнул. «А что если она уже сбежала?» Мысль тут же принялась пренеприятно царапать его сознание, так что Этьен, проклиная себя, приоткрыл дверь. И тут же облегченно выдохнул. Она лежала, свернувшись по-кошачьи и обнимая скомканный край одеяла. Кое-как высохшие длинные пряди разметались по простыне, серой на фоне её белых волос. Этьен не смог сдержать улыбки. Так посмотришь и не скажешь, что с ней что-то не то. Хотя по правде, Этьен уже сомневался, что с ней действительно «что-то не так». Стоит только посмотреть на него самого — избегает родителей, дружит с непонятными или, как сказала бы мать, «нежелательными» личностями, заключает контракт с какими-то духами. С ума сойти можно. А возможно, он уже в процессе. Этьен протянул руку и осторожно дотронулся до её плеча. Девушка проворчала что-то недовольное и притянула к себе одеяло. Ну нет, никаких пяти минуточек. Этьен потряс её за плечо и Лемони наконец открыла глаза. Он ещё раз подивился их странному цвету. Нежно-фиолетовый, как будто какие-нибудь линзы. При дневном свете глаза смотрелись особенно странно. Он сомневался, что в психбольнице вообще разрешено носить цветные линзы, да и для кого их там, собственно, надевать?.. Так что следовало полагать, что в природе встречаются и такие чудеса. Лемони пару раз сонно моргнула, а потом вдруг лицо её вытянулось, и в мгновение ока она оказалась на другом краю комнаты. Этьен удивленно приподнял брови, глядя на настороженно припавшую девушку. Она напоминала какую-нибудь аборигенку из голливудских фильмов. Волосы всклокочены, поза напряжена, в глазах плещется отчаянная решимость порвать глотку в случае угрозы. По спине пробежал холодок от мысли, что он стоит в одной комнате с человеком, находящимся на принудительном лечении в психбольнице, который, ко всему прочему, обладает такой скоростью реакции и, — чего греха таить — готов защищаться. А ведь он только и сделал, что разбудил её. И ещё раз: доброе утро. — Завтрак будет через четверть часа. Он еще постоял пару секунд, не зная, куда себя деть, а после широким шагом вышел в коридор. Девушка так и осталась стоять в углу комнаты. Как отправить её обратно в Виллу Роз? Вызвать для неё такси, а самому пойти в школу? А если она доедет до дверей, развернется и уйдёт дальше бродяжничать по городу? Вдруг у нее случится срыв прямо в машине? Вдруг водитель скажет что-то обидное, и она бросится на него? Этьен стоял под прохладными струями воды, прислонившись лбом к стене. Думать следует холодной головой. Не буквально, конечно, но с утра и такой способ хорош. Почему-то ему не казалось, что она может наброситься на человека без причины. Даже несмотря на тот факт, что пару минут назад девушка выглядела так, будто не прочь приготовить его печень по-лионски. Пропустить первый урок и лично сдать её в руки санитаров? Неплохой план. Главное не особо светиться самому — шумиха ему была ни к чему. Удовлетворенный своим решением, он протянул руку за мочалкой. — Ты не бреешь подмышки? Этьен подскочил от неожиданности, с грохотом опрокинув добрую половину полки всевозможных тюбиков. Он рефлекторно поймал два — на большее не хватало рук. — Твою м… Она стояла в паре метров от него, растрепанная, в футболке, которая была ей велика, и с благосклонным любопытством взирала на него. Её взгляд скользнул ниже, и она вдруг ухмыльнулась: — Я думала, у тебя везде светлые волосы. Этьен вдруг понял, что неплохо бы прикрыться, но руки по-прежнему были заняты шампунем и гелем для душа. Он с трудом разжал пальцы, позволив мыльным принадлежностям в очередной раз поднять грохот на всю ванную, и поспешно прикрылся руками. Ему хотелось вежливо поинтересоваться, что она здесь делает. Он хотел так же вежливо предложить ей подождать за дверью, пока он не закончит мыться, или же посетить другую ванную комнату. Он хотел быть джентльменом. Он хотел сохранять невозмутимость. Он вообще много что хотел. Но вместо этого он только и смог сказать: — А это что, не светлые что ли?! Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Дамиан мог бы им гордиться. Этьен превращался в него. — Ну у меня вот того же цвета, что и на голове. Могу показать. И к ужасу Этьена она потянулась к резинке пижамных штанов. — СТОЙ. Она замерла, глядя на него. И только сейчас он заметил, что в фиолетовых глазах прыгают веселые искорки. — Ты же не подумал, что я перед тобой штаны снимать буду, правда? Ты сумасшедшая. От тебя вообще что угодно можно ожидать. — Я, конечно, двинутая, но не настолько… Мысли читает. Ну хоть где-то ее мозг работает как у нормальных людей. — …чтобы перед несовершеннолетними гениталиями светить. А, нет. Показалось. — Уйди. Из. Ванной, — пропыхтел Этьен, членя каждое слово. Она серьезно кивнула и, к счастью Этьена, наконец выскользнула за дверь. Прохладная вода сейчас казалась просто ледяной. Он уткнулся головой в стену и, не сдержавшись, застонал. И в который раз: доброе утро. *** Она была в бешенстве. Стоило только на одну ночь оставить этого оболдуя одного, как он, конечно же, пропадает с концами. Пора уже выходить, а его всё ещё нет. Глупый, противный, шерстяной… Тесса с досадой упала на кровать и спрятала лицо в ладонях. — Тесс? Она открыла глаза. — Мам? Дверь в комнату приоткрылась и в комнату шагнула невысокая женщина. На плечах её был домашний халат, а ноги прятались в мягких светлых тапочках. — У тебя сегодня выходной? — удивилась Тесса. Обычно она уходила раньше неё — как-никак, добираться до работы было дольше, чем до школы. Так что вид матери в домашней одежде мог означать только одно. — Да, взяла отгул. Как насчет пробежаться со мной по магазинам после школы? — улыбнулась женщина. Тессе вдруг стало неуютно. И надо было именно в этот день… — Я обещала пойти с друзьями после школы… — А, — мама зависла на пару секунд, но тут же улыбнулась: — Хорошо. С кем гуляете? — С Тутси, Дамианом, Этьеном, Домиником и Чекли, — отрапортовала Тесса. — Тутси… — женщина на секунду нахмурилась, пытаясь припомнить имена, — Это та девочка из Шотландии? — Да, все верно. — А Дамиан? А что Дамиан? Что про него сказать-то?.. Что ему лицо ломают все кому не лень? — Дамиан — друг, — отозвалась Тесса, так и не придумав, что еще про него сказать. — Этьен? О, а вот ему как раз не лень ломать Дамиану лицо, мама. Ну серьёзно, что тут рассказывать-то? — Тоже, — твердо отозвалась Тесса. — Я так понимаю, про оставшихся двоих спрашивать бесполезно? — как-то устало улыбнулась мать. Последнее время ей приходилось нелегко. Переезд оглушил их обеих, но у Тессы был Миналуш и его переводчик с французского напрямую в мозг. У мамы же не было фамильяра, который мог бы нашептывать успокаивающие слова и тихо урчать колыбельные, когда ты кусаешь подушку по ночам в попытках не разрыдаться невесть от чего. — Скорее просто приятели, — улыбнулась Тесса, от души надеясь, что мама не обидится. В конце-то концов, она сама беспокоилась, что у дочери не будет друзей. — Куда идёте? — Погуляем по торговому центру, поедим пиццу, будем перемывать кости учителям. — Да уж. Классический сюжет. Тесса подавила улыбку. Хорошо, когда мама понимает. — Если хочешь, могу забрать вас после школы. В машине всем места хватит, — тут она подняла руки вверх, будто сдавалась, — Обещаю не ходить за вами хвостом и шататься исключительно по своим делам. Тесса рассмеялась. — Хорошо, я скажу ребятам. Чекли и Доминик заканчивают позже, а Этьена, скорее всего, заберет его водитель… Короче, я тебе напишу. — Вот и чудно, — тут женщина заразительно зевнула и ехидно произнесла: — А теперь я обратно спать. Увидимся после школы. Под укоризненный взгляд дочери она закрыла за собой дверь. Тесса в очередной раз тяжело вздохнула и опрокинулась на кровать. Еще и по поводу знакомства матери с друзьями теперь переживать… Из открытого окна доносился привычный утренний гомон спешащих по своим делам людей. Лис обещал вернуться до предрассветного часа, когда тени истончаются и уже не могут вместить в себя даже не слишком большого лиса. Как результат — солнце уже во всю сияет над городом, а этого балбеса до сих пор нет. И словно в ответ на её мысли со стороны окна послышалось насмешливое: — Скучала, принцесса? Тесса распахнула глаза. — Миналуш, ты — кусок искусственного меха… Она замолкла, потрясённо глядя на оконный проем. Лис был не один. На подоконнике, хитро косясь на неё, сидел Миналуш. А рядом с ним, обводя взглядом окружающее пространство, складывал крылья огромный сокол. Его тёмные глаза наконец остановились на ней, и как бы минуя уши, прямо в мозге послышался низкий чуть хриплый голос: «Доброе утро, Ренар. Я хотел поговорить с тобой», — вежливо отозвался сокол. Тесса глянула на лиса. Это вообще нормально, что у нее в комнате сидит фамильяр Тараскона? — Ты привел сюда чужого фамильяра? Лис виновато прижал уши. — Он очень просил, — заискивающе пояснил он, спрыгивая с подоконника в комнату. «У меня есть предложение для тебя», — продолжала птица, не обращая внимания на назревающую ссору. — Я слушаю, — сухо отозвалась Тесса, поднимаясь с кровати. Что за предложения к ней могут быть у чужого фамильяра? Кажется, они все прекрасно поняли и в предыдущую их встречу: она не путается под ногами, он продолжает играть из себя героя. И до сих пор они с лисом следовали этому правилу. Когда она видела Тараскона — разворачивалась и искала другую крышу для праздного шатания. Когда сокол был один, он нет-нет и закрывал глаза на её присутствие. Чаще всего Тесса видела его во втором округе. Стоило ей сунуться туда, как сокол принимался всячески её прогонять. Это стало чем-то вроде традиции — он пытается прогнать её, а она — прячется от него в тенях. Они не говорили друг другу ни слова, но оба откровенно наслаждались игрой. Так что теперь изменилось? Сокол моргнул и поглядел на неё одним глазом. Он изучал. Внимательно вглядывался в неё, так что девушке стало до одури неуютно. «Я пытался держать тебя дальше от второго округа не просто так. Последнее время там чаще всего видели новичка». Тесса фыркнула, стараясь согнать себя этот соколиный морок, и закатила глаза. — Да где его не видели-то? СМИ вообще не видят разницы между ним и твоим стражем. Недавно я включила телевизор, а там рассказывают о Тарасконе и порезанном им бродяге на окраине города. А потом выясняется, что тогда Тараскон был с посохом. Теперь и меня втянули в свои разборки, ну спасибо. — Мы там просто гоняли кур, — вдруг подал голос Миналуш, — они когда сонные, очень забавно бегают. Тессу удивила эта почтительность в голосе лиса. Этот хитрый хвост явно пытался произвести хорошее впечатление. Сокол, кажется, нахмурился. Тесса еще не привыкла к нему, поэтому сомневалась, что у него и правда испортилось настроение. Но его мрачный тон только подтвердил ее догадку. «Я не могу сказать тебе всего — это было бы предательством по отношению к Тараскону. Я лишь хочу предупредить: не путайся под ногами, если не хочешь схлопотать по ушам. И поверь, если ты увидишь новичка — тени тебя не спасут. Они не дадут тебе ни оружия, ни укрытия. Он сильнее тебя, даже несмотря на твой небольшой опыт». Тесса хмыкнула. Предательство. Интересная мысль. — И сильнее Тараскона​? Сокол, кажется, сощурился. Ох уж эти птицы с их отсутствующей мимикой... «Да». Такая честность впечатляет. Но не очень. — Почему Тараскон не хочет объединиться? «Потому что я против», — ровным голосом отозвался ее гость. Тесса вскинула бровь: — Фамильяр решает за своего стража? Сокол недобро скосил на неё глаз. «Судя по тому, что меня любезно препроводили в твой дом, раскрыв твою личность, тот же вопрос можно задать и тебе». Тесса бросила быстрый взгляд на Миналуша. Тот виновато опустил морду и поспешил забраться под кровать. «Тараскон следует Этикету. Он не всегда с ним согласен, но он понимает, что без правил и ограничений страж либо перестанет быть стражем, либо перестанет дышать». По коже прошелся неприятный холодок. Эти слова звучали уж слишком пессимистично. — Хорошо, — наконец отозвалась Тесса, — Я согласна. «Ты обещаешь, что не будешь появляться в старом городе?» — уточнил сокол. Тесса помедлила. — Ренар не будет появляться в старом городе, пока того не позволит Тараскон. Сокол чуть наклонил голову и изучающе окинул её взглядом. Он понял, что она хотела сказать. Хоть Ренар и не увидят в старом городе, Тесса будет там появляться. В конце концов, именно туда они с друзьями сегодня собираются. Но главное было не это: она только что по сути вынудила сокола рассказать об этом разговоре Тараскону. Как иначе он сможет снять запрет сокола? По сути, слова чужого фамильяра были скорее просьбой. Так что она вовсе не обязана подчиняться. Лис рассказывал ей о субординации стражей и простых контрактников. Страж отвечал за город. Его фамильяр хоть и был правой рукой, но все же был равен тем, кто заключил контракт, равно как и их фамильярам. При этом любопытно, что фамильяры контрактников подчинялись им. Тесса и сама была стражем до переезда сюда. Правда, она никогда не сталкивалась с другими заключившими контракт. По сути, она стала стражем из-за отсутствия других кандидатов. Говоря откровенно, они с лисом скорее развлекались, чем приносили реальную пользу. Конечно, они помогали людям, но скорее от скуки, чем из добрых побуждений. Нести ответственность за чужие жизни — тяжёлый крест. Одно дело погонять грабителей по подворотням пару раз в месяц, и совсем другое — пытаться в одиночку изменить целый город. Занятие тяжёлое и к тому же неблагодарное. Поэтому Тесса старалась не отсвечивать в родном городе, отчасти еще и потому, что в принципе не любила привлекать к себе внимание. Словом, в то время, как весь мир приветствовал стражей и чествовал их имена, в родном городе Тессы только начинали смутно подозревать, что у них есть страж. Тесса улыбнулась краешком губ, глядя на замешательство сокола. Тот явно не был готов к такому повороту событий. «Есть ли возможность обойтись без участия Тараскона?» Он понимал, что попал в ловушку. В ловушку хитрого и очень свободолюбивого ночного лиса, который не привык, когда его ночные лисьи променады пытаются ограничивать. — Тараскон ничего не узнает об этом разговоре, если не узнает ничего о Ренар, — отчеканила она. Сокол понимающе моргнул и тут же пояснил: «Я не собирался раскрывать твою личность». Тесса скрестила на груди руки. — У меня нет оснований тебе доверять. Сокол усмехнулся и с каким-то уважением поглядел на нее. «А как же презумпция невиновности?» Тесса обворожительно улыбнулась: — Ты невиновен, пока поддаешься шантажу. Сокол коротко кивнул. Он уже расправил крылья, чтобы выскользнуть в окно, но замер, заслышав голос девушки: — И еще кое-что… Тесса двинулась к соколу, перешагнув через высовывающийся из-под дивана лисий хвост. — Ты скажешь мне, когда вы разберетесь с Вороном. Сокол наклонил голову: «Вороном?» — Он носит маску с клювом ворона. Мы с Миналушем решили звать его так. Сокол тихо фыркнул: «Как оригинально». — Не всё же ему новичком называться. Тем более, — тут она опять улыбнулась, — если он сильнее главного стража города. Сокол, казалось, прищурился. Ей-богу, хоть бы таблички с собой носил и показывал их при смене эмоции на своём глупом лице... «А ты крайне противная личность. Думаю, мы бы сработались». Тесса весело хмыкнула: — Лети уже отсюда. Сокол издал хриплый смешок на прощание и выскользнул в окно. *** Когда Этьен, так и не сообразив, о чем говорить, спустился вниз на кухню, он малодушно выдохнул, не обнаружив девушки на месте. Вот теперь точно сбежала… И тут же, как бы в ответ на его мысли, что-то тихо звякнуло из гостиной. Понятно. Кто-то просто решил устроить себе обзорную экскурсию по дому. Этьен замер в дверях комнаты, наблюдая, как девушка аккуратно тыкает пальцем в осколки пепельницы. Странно, что Люси не убрала их. Не заметила? Скорее всего. — Развлекаешься? Её нисколько не смутило его появление. — Не могу понять, что это? — Это осколки, Лемони, — терпеливо пояснил Этьен. Она кинула на него хмурый взгляд. — Я сумасшедшая, а не тупая. Она ещё раз ткнула в один из крупных осколков. Теперь уже Этьен чувствовал себя неловко. — Так чем эти осколки были? — Пепельницей. — Ты куришь? — Нет. Бабушка курила. Стёклышки с тихим звоном столкнулись друг с другом. — Жутко дорогая, наверное. Ещё один дзынь стёклышками. Этьен пожал плечами: — Семейная реликвия. Из тех, что стоят десятилетия без какой-либо истории за душой, но ценны исключительно своей древностью. Девушка укоризненно поглядела на него. — У каждой вещи есть история. И если тебе нечего сказать над осколками этой пепельницы, то это твоя вина, а не её. Этьен удивленно приподнял брови. Что же, звучит довольно… Необычно. Нераспространенная точка зрения, назовем это так. — Эту пепельницу подарили в день свадьбы моего деда с моей бабушкой. Она простояла более семидесяти лет на каминной полке, слишком ценная, чтобы использовать её по назначению. Смысл её жизни заключался в том, чтобы однажды её разбил парень с улицы, и чтобы с тех пор он звал меня по имени, а не по фамилии. Такая эпитафия тебя устроит? Девушка улыбнулась и кивнула. — Вполне. — Тогда может мы пойдем зав?.. — Он увидел тебя? — вдруг спросила она. Этьен непонимающе нахмурился, так что девушке пришлось пояснить: — Тот человек. Он увидел тебя, когда назвал твое имя? — Я не понимаю, что ты хочешь… Её глаза вдруг гневно сверкнули. — Ты бы понял, если бы слушал, а не пытался отвечать. Он же видел только твою фамилию, да? Я слышала, что про вас говорят. Про таких, как ты. Но тебе не нравится, что все видят твою фамилию. Тебе было важно, чтобы он видел не только её, но и тебя за ней. Так что спрошу еще раз: он увидел тебя? Этьен помолчал. Слишком далеко она зашла. Однако почему-то он не был против. — Да, — наконец отозвался он, — Думаю, он увидел. — Это хорошо, — тут же отозвалась девушка и оторвала наконец взгляд от осколков, — У каждого человека и каждой вещи есть цель существования, одна миссия, которую надлежит исполнить, чтобы история могла двигаться дальше. Даже если смысл твоей жизни заключается в том, каким образом ты умрёшь. Спасибо, что рассказал, как она умерла. Больше я не жалею о ее смерти. И только тогда она поднялась и, пройдя мимо него, ушла на кухню. Этьен поглядел на кучку хрусталя и к собственному удивлению отметил, что благодарен Люси, которая не выбросила осколки старой пепельницы. *** Что-то тёплое коснулось её лица. Мягкое, пушистое, нежное. И тут же она услышала урчание прямо над ухом. Шелти сонно улыбнулась и, не открывая глаз, погладила кота. Анхель. Когда она принесла его домой пару дней назад, он благосклонно терпел её почёсывания, а потом стал отчаянно рваться наружу. Он не кричал и не бросался на неё, лишь молча смотрел своими странными глазами и, казалось, заглядывал прямо в душу. На самом деле не было, конечно же, ничего странного в его глазах. Обычные, зелёные. Круглые такие, как у совы. Правда, когда она впервые нашла его на той тихой улочке, ей показалось, что глаза у него оранжевые, как у какого-нибудь филина. Но ничего, мало ли что ей могло показаться при неверном свете луны, правда? Кот изящно выполз из её хватки и, прикусив прядь всклокоченных волос, настойчиво дернул на себя. Намёк понят, она уже встает. — Анхи, бесстыжая твоя морда… Кот что-то протестующе мяфкнул и спрыгнул на пол, на котором лежали так и не убранные с вечера книги. Странно, ей казалось, что она сложила их стопкой, а не оставляла лежать открытыми… Вот вечно с ней так. — Завтрак подан, Анхель, — вздохнула Шелти, ставя на пол миску с сухим кормом. Кот пренебрежительно посмотрел на еду, после чего перевел на неё свой укоризненный взгляд. — Ничего, ничего, съешь, — пробормотала Шелти, заглядывая в полупустой холодильник в поисках еды для себя. Он всегда воротил нос от корма, но каждый день когда она возвращалась с уроков, миска была пуста. Повыпендривается и бросит, наглое животное… Внимание Шелти вдруг привлек странный скрежет. Она оторвалась от созерцания холодильника и поглядела на кота. Тот уставился на небо сквозь оконное стекло своими круглыми глазищами. — Анхель, там только одни вороны. Птиц что ли ее видал? Заслышав её голос, кот повернул голову в её сторону. Сердце, кажется пропустило удар. Показалось ей, или его глаза опять стали оранжевыми?.. — Анхель?.. И пока она закрывала холодильник, кот сделал очень странную вещь. Отточенным ударом передней лапы он повернул оконную ручку, боднув стекло, настежь распахнул окно... — Анхель! Осторожнее! Шелти метнулась к окну, надеясь схватить кота, но тот, кинув на неё испуганный взгляд, уже спрыгнул вниз. Спрыгнул с восьмого этажа. — Анхель! — Шелти вцепилась руками в подоконник и, рискуя и сама вывалиться наружу, высунулась на улицу. Кот уже был внизу. Припав к земле, он нёсся в сторону оживлённой улицы, то и дело посматривая на небо. Как такое вообще возможно?.. Что ж, по крайней мере, кот жив и ничего себе не повредил. Это самое главное. Жаль, что он сбежал, но может быть, это хвостатое чучело ещё вернётся?.. Шелти тяжело вздохнула, протягивая руку в оконной ручке, но замерла, не в силах оторвать взгляд от неба. Ох и крупную же дичь выбрал себе этот пушистый ангел. Ещё несколько секунд Шелти любовалась крупной тёмной птицей, удаляющейся от её дома, и только после того, как её силуэт скрылся из вида, она закрыла окно. Удачной охоты, Анхель. *** Тупая чёрная жижа. Из-за неё всё вещи потемнели. Зелёная толстовка с обрезанными рукавами превратилась в темно-зелёную. Очень тёмно-зелёную. Настолько, что её можно было бы назвать почти чёрной. Дерьмо. Дамиан гневно отбросил ткань и закрыл лицо руками. Что ж, с чёрной водолазкой он уже смирился. Но это — удар ниже пояса. Если эта жижа ещё и очки ему затонировала, то вообще нокаут. Дамиан порылся в растерзанной сумке. Только сейчас дошли руки разобрать одежду Тараскона и как следует её подлатать — и вот пожалуйста! К счастью, очки не пострадали. Дамиан глянул на часы. Пора бы уже Гюго вернуться. Что его так задержало? Нужно вернуть тряпки Тараскона обратно в кольцо. Сокол мог утянуть в своё логово любую подходящую по размерам вещь, стоило стражу коснуться её, но и вываливал её в том же виде, в котором она была в момент прикосновения. Проще говоря, если Дамиан не наденет одежду на себя, то в тот момент, когда ему понадобится стать Тарасконом, он предстанет перед публикой в костюме голого короля со стопкой одежды у своих ног. Решив, что не стоит попусту терять время, Дамиан стянул с себя футболку и влез в почерневшую водолазку. Глупый же у него вид, если не надеть толстовку. Хотя кожаные наручи, на которые он в свое время убил не один вечер, с горем пополам, но скрашивали внешний вид. Достать качественную плотную кожу было трудно, но как только не вывернешься, лишь бы руки остались целы. Где-то через пару недель после заключения контракта он, еще не привыкший к новым силам, неверно рассчитал расстояние при прыжке. И всё это могло бы закончиться печально, не подхвати его Гюго за руку своими острыми, как бритвы, когтями. Сокол с тех пор стал аккуратнее, несомненно, да и не возникало больше подобных прецедентов. Но тогда, больше двух лет назад, он знатно распорол ему руку. Дамиан, кое-как остановив кровь, собирался просить о помощи Эрика, но крикливая медсестра заявила, что тот сидит дома с больной дочерью, и нет, она не знает, когда он вернется. Поэтому четырнадцатилетнему парнишке пришлось научиться шить. Довольно полезный навык. С тех пор починка одежды стала в разы легче. Это был первый раз, когда Гюго направлял его неловкие руки и унимал непрошеную дрожь в пальцах, втыкающих иглу в собственную плоть. Он же тогда не давал ему кричать. Дамиан помедлил, но все же закатал рукав и окинул взглядом руку. Несколько широких шрамов, довольно неаккуратно зашитых в свое время, смотрелись удручающе. Во всяком случае, они вызывали у Дамиана меньше трепета, чем сетка мелких аккуратно заживших порезов, хаотично разбросанных по обеим рукам. Подумав, он закатал второй рукав. На левой руке не было следов от когтей Гюго, зато была целая паутина мелких шрамов. Какие-то зажили сами собой, какие-то пришлось зашивать. Дамиан отлично помнил, что порез на ключице почему-то заживал дольше прочих, а более глубокий на рёбрах быстро зажил и без швов. Хотя, если подумать, это были просто случайные порезы. Больше всего пришлось на тыльные стороны рук — ими он прикрывал горло. Туда она и целилась. «Любуешься украшениями?» — Где ты был? — резко отозвался Дамиан, судорожно одёргивая рукава. «То там, то сям», — туманно отозвался Гюго. — Скоро выходить, — сказал Дамиан, продевая руку в кожаный наруч. Опять эта шнуровка… Почему он не сделал какие-нибудь более подходящие застежки? «Сегодня еще и гулять идёшь, не забыл?» — Забудешь такое… — пробормотал Дамиан, зубами затягивая шнурок. Сокол какое-то время наблюдал, как парень надевает наручи, а потом заметил: «Ты как будто на войну собираешься, а не на прогулку с одноклассниками». — Есть такой момент, — рассеянно отозвался Дамиан, оглядываясь в поисках толстовки. Ах да. Теперь она почти чёрная. И чёрта лысого ты её сходу найдёшь. «Мой мальчик идёт гулять с друзьями», — умильно проворковал сокол, — «Совсем большой стал». — Я тебя сейчас ощипаю, голубь вшивый, — Дамиан ткнул в сокола пальцем. Тот неловко отпрыгнул и, угрожающе раскинув в стороны крылья, издал пронзительный крик. Не часто он вёл себя как приличный сокол и разговаривал как полагается птице. Дамиан подумал, что этим криком Гюго только что послал его в далёкие дали… — Давай, — сказал он пару минут спустя, натягивая на голову капюшон. Сокол с привычной яркой вспышкой влетел в кольцо и в ту же секунду прилегающая к телу одежда стала нестерпимо жечь кожу. Пара мгновений — и вот он стоит голый посреди своей комнаты. — Мог бы хоть трусы оставить, — вздохнул о Дамиан, лениво тащась к старому разбитому комоду. «Надо же тебе хоть когда-нибудь менять нижнее бельё». — Ой, заткнись ты. *** Ели молча. Он смотрел в свою тарелку, она — на него. Он всей кожей чувствовал, как её взгляд чуть ли не ощупывает его. Неприятное ощущение. Крайне неприятное. Примерно через пять минут он наконец сдался и поднял глаза. — Ты во мне дырку собралась просмотреть? Она ухмыльнулась, не сводя с него своих бесстыжих фиолетовых глаз, но ничего не ответила. — Ладно. План такой. Этьен встал и, не глядя на девушку, принялся убирать посуду. — Такси будет через пару минут. Мы доедем до… до места, и я убежусь, что тебе будет комфортно. — Боишься, что я убегу? — кисло заметила Лемони, катая по столу своё так и не съеденное яблоко. Этьен вздохнул. Что прикажете отвечать? По сути, она права. Но и вопрос её будущего его почему-то тоже волновал. — Можешь не бояться. Мы же договорились — я буду ждать, когда ты найдешь Принца. Он не найдет меня, если я сбегу. Мы же вчера договорились, забыл? И она кинула на него неуверенный взгляд. Конечно, он не забыл. Интересно, позволят ли ее навещать?.. — Не забыл. Вообще-то я правда хотел поговорить с… кто там у вас за главного? — Король. — Коро… Кто? Она пожала плечами. — Я не знаю его имени. Для меня он Король. Этьен вздохнул. Ладно, это уже становится нормой. Принцы, розы, теперь еще и короли. Ну разумеется, откуда взяться принцу, если не от короля. И Нерон сверху. Вишенка, так сказать. Один вопрос ему хотелось задать ещё со вчерашнего вечера. Он не был уверен, что она адекватно отреагирует, поэтому предусмотрительно дождался конца завтрака. В конце-концов, тарелок не напасёшься. Оставался, конечно, шанс, что она запустит в него яблоком, но уж это он способен пережить. — Лемони? — М? — Почему ты сбежала? Она не швырнула в него яблоком. Вместо этого девушка чуть наклонила голову и её взгляд забегал по его лицу. Как будто она ожидала что-то прочитать на лбу или щеке. А может статься, что именно этим она и занималась. — Я сбежала от него, — наконец отозвалась она. — От Короля? Чёрт, он и правда это сказал. Как будто уже принял правила её игры. Ну что ж, Король так Король… — Нет конечно! — рассмеялась она, — Он, конечно, тип неприятный, но не настолько. — Тогда от кого? На лице появился лихорадочный румянец. — Забавно, что ты спросил. Видишь ли, очень долго я считала, что он и есть Принц. Отлично. И что на это сказать? — Хорошо, — протянул Этьен, оттягивая время, — Почему ты считала, что он и есть Принц? Она рассеянно поглядела куда-то за его спину, запуская руки в волосы, и Этьен вдруг понял, что сейчас она опять будет кричать про Нерона. Этот мутный взгляд не предвещал ничего хорошего. — Понимаешь, — с трудом выговорила она, — Он всегда был рядом. Я думала, что он — Принц, но он оказался богом. Мы связаны, но мне нужен Принц, а не бог, понимаешь? — Конечно, — отозвался Этьен, ничего, естественно, не понимающий, — Спасибо, что рассказала. К его облегчению, взгляд девушки прояснился. Она кивнула ему и с удовольствием укусила яблоко. Чудная. — Собирайся, времени мало. Лемони придирчиво осмотрела себя и опять уставилась на Этьена. Он подавил вздох. — Обувь в прихожей. Не пойдёшь же ты босиком. Она лишь пожала плечами и, сунув руки в карманы штанов, побрела в сторону коридора. Этьен уже домыл посуду, когда телефон тихо звякнул — машина приехала. Наспех вытерев руки о полотенце, он вышел в коридор. И замер. Она сидела под вешалкой и что-то тихо нашептывала себе под нос. На коленях у нее расположился его плащ, который девушка бездумно поглаживала чуть дрожащей рукой. И Этьен ни капли не удивился, увидев босые пятки, выставляющиеся из-под полы плаща. Ну ещё бы. — Хороший выбор, но обувь тебе все же придется надеть. Такси уже ждёт. Она подняла на него взгляд, туманно улыбнулась и, повесив плащ на плечо, сунула ноги в красные тапочки. Девчонки… — Ты замёрзнешь, Лемони, — вздохнул Этьен. Она лишь хмыкнула. — От дверей до машины, от машины до дверей. Да и вообще, какая?.. — Какая разница, да, знаю, — старательно пряча раздражение перебил он её. Они вышли из дома, и пока Этьен закрывал двери, девушка натягивала на себя плащ. — Ты хороший человек, Этьен Д’Ардо. Только очень глупый. Этьен поежился от порыва ветра. Стоило хотя бы свитер надеть… — И почему же? — Ну кто же снимает с крыши сумасшедших, кормит их, а потом позволяет гладить их плащ и ходить по улице в домашних тапочках? — Да, теперь и сам вижу, что глупый, — пробормотал Этьен, открывая для неё дверь машины. Лемони нырнула в салон головой вперед, с ногами забравшись на сиденье, и тут же подтянула колени с подбородку, освобождая место и Этьену. Всю поездку она молчала, что-то выглядывая в окне. Этьену подумалось, что она, наверное, уже давно не видела город. Он не спрашивал, сколько времени Лемони провела в больнице, но вряд ли ей разрешали покидать территорию Виллы. Этьена несколько напрягало это молчание. Её настроение и характер менялся слишком быстро, чтобы он мог за ней поспевать. Верный признак неполадок с психикой, но как себя вести окружающим? Стоит что-то сказать? — Как твоя фамилия? — спросил он, стараясь как-то заполнить паузу. Девушка сидела, навалившись лбом на стекло и смотрела куда-то сквозь проплывающие мимо дома. Не отрываясь от видов мелькающих за окном пейзажей, она рассеянно отозвалась: — Она в порядке, спасибо. Понятно. Лучше её не трогать. Доехали на удивление быстро. Этьен вышел из машины и окинул взглядом небольшое здание психбольницы. Грязно-рыжие стены выглядели так, словно красили их лет сорок назад, а многочисленные тёмные окна, как глаза какого-нибудь паука, пристально вглядывались в него. Живописненькое местечко, ничего не скажешь… — Не всё так плохо, — послышался рядом с ним тихий голос. Этьен и не заметил, как она подошла. Лемони обхватила себя за плечи, стараясь не смотреть на здание. Скованность её позы, опущенные взгляд — все говорило о том, как ей не хочется возвращаться в это место. И тогда вдруг накатила тошнота. Впервые в его жизни это чувство было вызвано не какими-то внешними факторами — на этот раз его тошнило от себя самого. Он прекрасно понимал, что не будет искать никакого Принца. Он лгал, глядя ей в глаза, только затем, чтобы ничто не нарушало его комфорт. И можно сколько угодно убеждать себя, что он делал это, руководствуясь безопасностью окружающих её людей — да, всё так. Но он прекрасно помнил, какие мысли были в его голове, когда впервые её увидел, когда понял, что с ней не всё в порядке. Всё, что его волновало — собственный покой. Он никогда не хотел нести ответственность за других людей. Именно поэтому он был не в восторге от заключенного контракта, и поэтому он до сих пор оставлял часы дома. Просто так ему было комфортнее. — Во внутреннем дворике есть сад с розами, — негромко продолжила девушка, не замечая взгляда Этьена. А он вдруг словно впервые увидел её. На ней была его футболка, его штаны, его плащ. В конце-концов, его мягкие красные тапочки, хотя он понятия не имел, как они оказались в его доме. И за всей мишурой, которой он вынуждено обвесил её с ног до головы, Этьен вдруг впервые увидел её. Кажется, именно это она имела в виду сегодня утром. — Как меня зовут? Она наконец подняла на него глаза и чуть нахмурилась. — Этьен Д’Ардо. Да нет же, нет. — Нет, я имел в виду… Она наконец поняла, что он хотел. Лемони перестала хмуриться и несколько устало улыбнулась. — Вовсе не обязательно называть человека по имени, чтобы увидеть его, Этьен. Можно увидеть кого-то, не зная, как его зовут, и даже не видя его лица, — главное уметь смотреть. Научишься видеть людей с закрытыми глазами — и каждый незнакомец будет как открытая книга. — Зорко одно лишь сердце, значит? — косо усмехнулся Этьен, вспоминая строки из детства. Она вдруг опять развеселилась и неожиданно ткнула его в бок: — Вот видишь, какой ты чертовски умным бываешь! А так хорошо прикидываешься глупым, я ведь уже почти поверила!.. Еще пару секунд Лемони настойчиво пыталась ткнуть его ещё раз, но Этьен упорно пресекал все её попытки нарушить его личное пространство. Идиллию прервало звонкое цоканье каблучков по потрескавшимся каменным плитам, ведущим к главному входу больницы. — Лемони! Та виновато втянула голову в плечи и сразу стала похожа на маленькую девочку. Она неосознанно шагнула за спину Этьена, стараясь спрятаться от невысокой полной женщины, семенящей в их сторону. — Здравствуй, Софи, — пробормотала она, все же шагая навстречу женщине, которая торопливо скрежетала ключами в воротах. — Лемони! — женщина в белом халате крепко обняла девушку, будто собираясь вдавить её в собственное тело, — Ты бы знала, что тут творится без тебя, что творится! Лемони кое-как оторвалась от женщины, и, прежде чем та вновь впечатала её лицо в грудь, успела пробормотать что-то вроде «И что же?» — Директор рвет и мечет, — доверительно шепнула она, — Но ты не бойся, всё обойдётся. Я постараюсь поговорить с ним, тем более, раз уж ты сама вернулась… Только сейчас она увидела Этьена. — А вы, молодой человек?.. — Доброе утро, — сухо кивнул Этьен, — Рад, что хоть кто-то в этом месте рад Лемони. Мне начало казаться, что это не больница, а какой-нибудь концлагерь. И он скорее почувствовал, чем увидел, что девушка вздрогнула. — Концлагерь! — всплеснула руками Софи, и Лемони наконец смогла вырваться из её рук, — Да, фасад тот еще! Хотя я всё время говорю: две банки краски — и это здание преобразится… Да, директор у нас строгий, что есть то есть, но уж концлагерь!.. И она осуждающе покачала головой. — Словом, спасибо, что привели её домой, рада была... — Я бы хотел поговорить с директором, — отозвался Этьен, глядя в глаза женщине. Та стушевалась. Этого она явно не ожидала. — С директором? Зачем? Этьен выдал одну из самых своих обаятельных улыбок, хотя улыбаться не хотелось вообще. — Если директор сочтет нужным, он, конечно, перескажет вам содержание нашей беседы, — он сделал небольшую паузу, и добавил: — Вы же понимаете, дело довольно щекотливое, чтобы обсуждать его на улице. Толком ничего не понимая, Софи пробормотала что-то в поддержку его слов и, отступив на шаг, пригласила их войти. Те несколько метров, что они шли до входа, позволили Лемони поравняться с ним и шепнуть: — Что ты делаешь? Уже ставя ногу на ступеньку крыльца Этьен так же тихо шепнул в ответ: — Доказываю, что я всё-таки глупый. Внутри обнаружился обшарпанный коридор с потрескавшейся синей краской на стенах. — Я сообщу директору, мсье, он спустится к вам через пару минут, — пообещала ему женщина, приобнимая девушку за плечи. Этьен уже хотел было отозваться, как вдруг с лестницы послышался взволнованный женский голос: — Розочка моя! Лемони стрелой метнулась наверх, заключая в объятия какую-то женщину. Этьен прищурился, стараясь разобрать, кто перед ним. Обычная ночнушка вроде той, что была на Лемони, мягкие тапочки на ногах, растрёпанные каштановые волосы с рыжеватым отливом. В целом её можно было назвать привлекательной, даже несмотря на небрежность к своему внешнему виду. — Мария, что ты тут делаешь? Почему ты не на завтраке? Тебе необходимо принять лекарство… — всплеснула руками Софи и, нахмурившись, направилась к пациенткам. — Мария, — защебетала Лемони, — Это Этьен, он обещал, что поможет найти Принца! В этот момент женщина перевела пристальный взгляд на Этьена. И тогда он весь оцепенел. Она видела его насквозь. Эти глаза… Постойте, так она же?.. — …ты же не хочешь, чтобы вышло как тогда с Дамианом? Ради бога, Мария, прими лекарства. Щёлк. Паззл сошёлся. Ну конечно, один взгляд, одни глаза, одно лицо. И как он сразу не понял? Женщина оторвала наконец от него взгляд и оцепенение тут же спало. Мария взяла Софи за плечи и с каким-то непонятным ему воодушевлением прощебетала: — Софи, пожалуйста, прошу, не надо сегодня лекарств! Я вспомнила, понимаешь? Ту песенку! — Какую песенку, Мария? — терпеливо спросила Софи, подпихивая обеих пациенток в сторону дверей. — Да как же?.. Я только что помнила! Хорошая песня, я так долго не могла её вспомнить, а сейчас… Софи, пожалуйста, я совсем забуду её, если выпью ваши лекарства! — Нет, Мария, — сухо отрезала женщина, на секунду даже прекратив толкать их к дверям, — Вспомни, что случилось в прошлый раз. Тем более, твой сын собирался зайти сегодня… — Правда? — обрадовалась женщина, вцепившись руками в перила, сведя при этом на нет попытки женщины сдвинуть её с места, — Тогда тем более, я так давно его не видела! Софи… — Он заходил позавчера, — пропыхтела Софи, — И если бы ты принимала лекарства, а не прятала их под язык, чтобы потом смыть в унитаз, то ты бы помнила про это! — Да? — растерялась женщина, так что Софи удалось сдвинуть её в сторону дверей на целых полметра, — Тем более, Софи, я не хочу… — Никаких «хочу» и «не хочу»! — топнула ногой Софи, теряя терпение, — Вспомни, что ты сделала с собственным сыном! — Это была случайность! — она вдруг опять поглядела на Этьена и, чеканя слова, сказала то, отчего его словно окатили холодной водой, — Я думала, что это был не тот дух. — Мария, прекрати, пока тебя опять не отправили в карцер, — раздраженно бросила Софи, дотолкав женщину до дверного проема, но та намертво вцепилась в косяк, — Лучше бы сказала, где ты тогда достала лезвие! Такого во всей больнице не сыщешь… — Это был химер, я вам сто раз говорила! — при этом смотрела она на Этьена. Лемони, которую Софи тащила под руку, казалось, поморщилась при этих словах, но по-прежнему глядела куда-то себе под ноги. Казалось, она упадет, и только хватка Софи держит её на ногах. Химер? Что за химер? — Какой еще химер! — гневно воскликнула Софи, размахивая руками. — Кот с лицом совы, — громко проговорила Мария, и добавила, чуть ли не крича: — Он всего лишь хотел помочь! В этот момент Софи всё же удалось впихнуть обеих пациенток в дверь. Мария продолжала что-то кричать, но Этьен уже не мог разобрать ни слова. Безумие. Сразу видно, что он попал в психбольницу. Только с ума сейчас сходил он. Она знает про духов? Дамиан рассказал ей? Она попала в больницу из-за того, что порезала его лезвием? Нет, Софи спрашивала, где она его достала. Значит, на тот момент Мария уже была здесь. Как она попала сюда? Что это был за химер? Кто они вообще такие, эти химеры? Кажется, Грю упоминал про них. Про них, и метку, о которой Этьен так и не узнал у Дамиана. Что же, еще одна глупость в копилку тех, которые он уже успел натворить за последние несколько дней. Только через несколько минут в полном одиночестве среди окружающих его стен он понял, что он так и не попрощался с Лемони. *** Вместо обещанных пары минут директор появился спустя добрую четверть часа. Судя по плащу Этьена в его руках, он предпочел сперва поговорить с девушкой. Это был сухопарый рослый мужчина лет пятидесяти с коротко стриженными седыми волосами и круглых очках в тонкой оправе. Каждое его движение говорило о том, что он порвет человека не задумываясь. Он остановился в паре шагов от Этьена, смерив его взглядом. Не представившись, он лишь протянул Этьену его плащ, и коротко бросил: — Остальные вещи вам принесет сестра, когда пациентка переоденется. Вы можете подождать тут. Голос у него оказался на удивление звучным. Этьен принял плащ из его рук и заметил: — Я бы хотел поговорить. — Думаю, это излишне, — холодно улыбнулся директор, — Девочка уже рассказала все, что мне следует знать. Потому если вы рассчитываете на вознаграждение… — Вознаграждением, — перебил его Этьен, возвращая ему такую же улыбку, — Мне будет внимательный слушатель. И сейчас только от вас зависит, будете это вы или дежурный в полицейском участке. Бинго. Вот теперь директор его увидел. Оказывается, это не так сложно — заставить других тебя увидеть. С губ директора слезла улыбка и он сразу помрачнел. — Не самый лучший способ начинать конструктивный диалог, молодой человек. Этьен пожал плечами и нагло улыбнулся: — Я того же мнения о вас. Так вы готовы меня выслушать? — Говорите, — сухо отозвался мужчина. Победа. — Позвольте Лемони оставить одежду. Мне она не нужна, а ей она понравилась. Думаю, ей будет спокойнее... Директор сердито выдохнул. — Молодой человек, здесь не интернат для сирых и убогих, чтобы мы одевали людей в вещи с чужого плеча. Это больница, и мы здесь не для того, чтобы потакать пациентам… — Вы здесь чтобы помогать им, верно? — подсказал ему Этьен. — Именно, — с достоинством отозвался мужчина. — Тогда не будет ли ударом по психике больного человека тот факт, что вы лишаете его вещи, которая могла бы сохранить ему душевное спокойствие? — Я еще раз повторяю: мы изымаем все предметы, которые могут… — Это всего лишь пара метров ткани, — вскинул брови Этьен, — Если вы боитесь, как бы пациенты не сделали петлю из одежды, почему бы вам не пустить их ходить голышом? Директор гневно сверкнул глазами, но промолчал. С минуту он сверлил Этьена гневным взглядом, после чего, с трудом сохраняя терпение, выдавил: — Я разрешу ей оставить одежду. — И тапочки, — подсказал Этьен, скорее из вредности, чем от того, что и правда хотел оставить ей эти несчастные тапки. — И тапочки, — процедил директор. Этьен видел, что он уже на грани. Еще немного — и он взорвется. Поэтому почему бы не добавить этого немного? Этьен улыбнулся и простодушно поинтересовался: — Так когда я смогу её навещать? Директору потребовалось больше минуты, чтобы прийти в себя. Он оказался крепче, чем думал Этьен. Даже не разорался на всю больницу. — Посещения разрешены только близким родственникам, — процедил он, гневно раздувая ноздри. Этьен хотел настаивать, но, поглядев на директора, понял, что еще немного и посещать будут его самого. Разве что не в больнице, а на кладбище. — Понятно. Спасибо, что уделили мне время. Всего доброго. — Прощайте, — гневно выдохнул ему в спину директор и двинулся прочь, громко топая ногами по кафельному полу. Этьен прошел по тропинке, прикрыл за собой ворота, еще раз глянув на неприветливое здание, и сел в ожидавшее его такси. На первый урок он уже опоздал, но если очень поторопиться — можно успеть ко второму. Однако последние пол часа внесли свои коррективы в его планы, поэтому Этьен назвал водителю совершенно другой адрес. *** Ему никогда не нравились эти двери. Высокие, тяжелые, мрачные. Он понадеялся, что сейчас за ними не окажется матери. Двери захлопнулись за его спиной. Этьен прислушался. С кухни доносилось местами фальшивое пение Люси, и это был единственный звук присутствия человека в этом доме. Этьен вдруг улыбнулся. Незатейливый мотивчик песни поднимал настроение. Он направился к кухне, быстро пересекая прихожую, столовую и врываясь в обитель Люси как какой-нибудь наглый вторженец. — Люси! Девушка вздрогнула от неожиданности, смахнула рукой наушники и попутно уронила две тарелки. — Мсье Этьен!.. Нельзя же так пугать… — Прости, дорогая! Этьен не удержался и расцеловал её в обе щеки. — Мсье Этьен?.. — растерянно протянула Люси, ничего не понимая. А ему просто было очень хорошо. Впервые, кажется, за долгое время. «Случилось что-то, о чём мне надо знать?» На этот раз Этьен был готов услышать голос журавля в своей голове. — Абсолютно ничего не случилось! — вслух сказал он, — Просто у меня хорошее настроение! — У тебя же школа, — протянула Люси, — Почему ты?.. — Ты права, — кивнул Этьен, — Я прямо сейчас и поеду — такси ждет у дверей. Я просто возьму с собой кое-кого, и сразу в путь! — Кое-кого?.. — Прости, кое-что, конечно же! Ты такая внимательная сегодня! Последнюю фразу он уже кричал с лестницы на второй этаж. «И почему же ты передумал?» Журавль ждал Этьена прямо за дверью в его спальню. — Может быть, лет через десять, я скажу тебе правду, — пообещал ему Этьен, сгребая старые часы в карман плаща, — А поскольку сегодня первый день нашего партнерства, просто считай, что у меня и правда хорошее настроение! «Как скажешь», — усмехнулся журавль и короткой вспышкой электрического разряда метнулся к карману Этьена. Какое хорошее выдалось утро. В меру своих сил он помог кому-то помимо себя. Бодрящее чувство. Не все вышло так, как он хотел, но начало вышло неплохим. И сейчас он представлял, что делать дальше. По крайней мере, с чего следует начать. Отступить ведь никогда не поздно, верно? Да, это было хорошее утро. А день только начинался.