Город Роз

Что-то сильно давило на грудь, и в то же время оно словно пыталось вспороть плоть и вырваться наружу. Ощущения были, прямо сказать, не из приятных. Что-то булькнуло в горле и он закашлялся, силясь вывернуть легкие. Вода никуда не уходила, а он всё продолжал кашлять, не в силах ни встать, ни повернуть голову. Какая-то тень нависла над ним, и дрожащая рука дотронулась до маски, намереваясь стянуть её с лица. Ну уж нет, не сегодня… Дамиан судорожно дёрнулся, стараясь отползти подальше и отмахнуться от назойливой руки, но смог лишь чуть наклонить голову, продолжая неистово кашлять. По-видимому, рука была не в состоянии снять маску — судя по тому, насколько слаб он сейчас был, любой ребенок мог стянуть с его лица то, что, по сути, делало его Тарасконом. Зато этих усилий хватило на то, чтобы чуть оттянуть маску и дать воде вытечь на шею, а затем и за шиворот. Что-то сильное вдруг потянуло его за руку, стараясь перевернуть набок. Гюго? Когда он успел вылезти из кольца?.. «Если ты выживешь — я тебя убью», — раздалось в его голове. «Если выживу — на здоровье», — вяло подумал Дамиан. — Уйди от него, стервятник, — раздалось где-то прямо над ухом, и на многострадальную грудь Дамиана легла рука Тутси. Сокол обиженно фыркнул и отошел на пару шагов. «Ей придется за это ответить». Дамиан попытался сесть, но вместо этого тяжело завалился набок. Воздуха не хватало. Хотелось дышать, дышать, дышать… — Ты как? — раздался обеспокоенный голос за его спиной. Потрясающий вопрос. По-моему это не он сейчас тонул со сломанной ногой. «А я просто тонул», — промелькнула мрачная мысль. — Как нога? — прохрипел Дамиан, удивляясь собственному голосу. Что ж, закономерный итог подобных заплывов. — Болит, — созналась девочка. Ну еще бы она не болела. Дамиану наконец удалось сесть и как следует оглядеться. Гюго принес их под свод старого моста. Метра через три от них плескались холодные воды Соны, а окна торгового центра, где сейчас вовсю работали пожарные, виднелись в нескольких сотнях метров. Под мостом было много мусора, картонки с какими-то обрывками фраз, — не иначе как остатки минувших митингов, — а также пара невесть откуда взявшихся высоких бетонных блоков, обычно ограничивающих выезд на тротуары. Сокол, как обиженная курица, бездумно копался в мусоре в десятке шагов от них. А на обидчивых Дарио в лес ездят… Сокол, по-видимому, достал что-то интересное и радостно вскрикнул, заставив Тутси вздрогнуть и обернуться. — Что это? — Мой фамильяр, — пробормотал Дамиан, наклоняясь над девочкой и окидывая взглядом её ногу. Судя по кривизне, перелом явно со смещением. Что ж, не открытый, и на том спасибо…  — Я отнесу тебя вон к тому блоку — он защитит от ветра, пока идёт помощь. Не будешь пищать — познакомлю с пернатым. Она послушно кивнула. Одно удовольствие иметь дело с такой покладистой Тутси. Жаль, что обычно она вообще не такая. «Многовато ей чести». «Ты еще недавно называл ее самым умным человеком среди нас», — напомнил Дамиан, аккуратно поднимая девочку от земли. Легкая, как перышко. С ума сойти, как её ещё в этой Шотландии ветром с утёса не унесло. «Интеллектуальные способности никоим образом не связаны с невежеством в обращении с фамильярами». «Вот сам ей и расскажешь весь свой Этикет». Не пищать у Тутси не получилось. Но она по-честному старалась не мешать собственной транспортировке. — Нормально? — Нормально, — эхом отозвалась она, такая бледная, что вот-вот могла перейти в бессознательное агрегатное состояние. «Ради тебя старается», — с упреком отметил про себя Дамиан, поворачиваясь в сторону сокола, — «Что ты делаешь?» «Ищу, что можно сжечь», — изрек сокол, бросая под ноги парня ворох картонок и пару добротных деревяшек. Кажется, ножки от какой-нибудь табуретки, — «От легкой простуды я тебя еще спасу, но от воспаления легких — увольте. Про девчонку и речи быть не может». — Отличная идея, — хмыкнул Дамиан, глядя, как сокол постепенно покрывается языками пламени. Тутси смотрела на него, чуть приоткрыв рот. Еще бы, не каждый день увидишь охваченного огнем сокола. А этот угодник и рад стараться… — Нам нужен костер, а не пепел, — проворчал Дамиан, глядя, что сокол разгорается всё ярче и ярче, — Сбавь обороты. «Запорол мне звездный час». Уже через несколько секунд перед ними весело потрескивал небольшой костерок. Тутси жадно потянула руки к огню и тяжело выдохнула. На щеках наконец появился робкий румянец. — Сними свитер, — посоветовал ей Дамиан, — можешь накинуть мою безрукавку — она была у сокола и не промокла. Девочка замешкалась и вдруг густо покраснела. — А ты можешь?.. Дамиан подавил улыбку. — Я буду с другой стороны. Скажи, когда закончишь. Она кивнула, по-прежнему избегая его взгляда. Дамиан сделал пару шагов, огибая бетонный блок, и тяжело опустился на землю. Распоротая рука опять дала о себе знать. Он собрался расшнуровать наруч, но, подумав, отказался от этой мысли — так, по крайней мере, он продержится до больницы и не истечет кровью. — Тараскон? — послышался неуверенный голос совсем рядом. Дамиан выглянул из-за блока и девочка подняла на него растерянный взгляд. У толстовки были обрезаны рукава, но, поскольку плечи Тутси были гораздо уже, чем у Дамиана, на ней одежда выглядела как мешковатая футболка. Девочка задрала ткань так, чтобы парень мог разглядеть ее плечо. — Оно не отмывается, — выдавила она, поднимая на парня растерянный взгляд. На щуплом плече красовалось неправильной формы чёрное пятно, раскинувшееся на ключицы, часть шеи и сходящее вниз по спине. Дамиан присел рядом и внимательно осмотрел пятно. Этьен так и не смог смыть то маленькое пятнышко, которое Тесса приняла за родинку. Спустя два дня оно даже не потускнело, так что прогнозы были неутешительные. — Оно не растет, — заметил Дамиан, — Это хорошо. — Как его убрать? — с нотками паники спросила Тутси. А вот это чертовски хороший вопрос. — Я постараюсь найти способ, — пообещал Дамиан, со вздохом садясь по другую сторону блока. «Если не помру раньше времени», — добавил он про себя. По телу вдруг разлилось приятное тепло. «Можно подумать, я тебе позволю», — усмехнулся сокол. — Какой у тебя план? — послышалось из-за блока. — Ждать, — вяло отозвался Дамиан. Им оставалось только ждать. *** Они сидели бок о бок верхнем этаже, глядя вниз на раскинувшийся внизу хаос: упругие струи воды тут и там заставляли черную жидкость истошно вопить, и отголоски их гневных криков достигали даже самых верхних этажей. Острые треугольники ушей исчезли из прорезей капюшона, исчез и пушистый хвост. Зато сейчас рядом с нею сидел огромный чёрный лис и, положив морду на лапы, позволял Ренар рассеянно гладить черный загривок. Заслышав его приближение, лис сперва лениво повел ухом, а затем приподнял голову, с какой-то затаенной насмешкой взглянув на Этьена. Он остановился в паре метров от них, не решаясь подойти ближе. — Я хотел извиниться. Ни девушка, ни лис никак не отреагировали на его слова. — Ренар? — неуверенно позвал он. Лис лениво шевельнул хвостом. — То, что ты не видишь ушей, еще не значит, что их нет, — насмешливо заметил приятный бархатный баритон. Этьен не сразу понял, что голос принадлежит лису. — Извини, что вел себя грубо. Мы все были на нервах, и, если хочешь, я мог бы помочь тебе найти того, кого ты искала. — Всё сказал? — флегматично спросил лис. Этьен вдруг вдруг почувствовал, что к нему опять начинает подбираться раздражение. — Я говорю не с тобой, фамильяр, — нетерпеливо заметил Этьен. — Смотрите-ка, кто здесь у нас соблюдает Этикет, — лис даже привстал, — Пару дней как заключил контракт, а уже ведешь себя как заправский страж. Я не вижу твоего лица, малыш, но уверен, глаза у тебя круглые, как две полных луны. Я пробыл духом достаточно долго, чтобы учуять запах свежей метки на твоей груди. Лис встал на лапы и с наслаждением потянулся, щелкнув огромными, с ладонь, острыми зубами. — Ты заключил контракт не больше пяти дней назад. И пока Тараскон не подтвердил, что у этого города два стража, ты по-прежнему лишь контрактник. Так скажи мне,  — лису хватило лишь одного шага, чтобы вплотную приблизиться к Этьену, — Можешь ли ты ставить себя выше меня или Ренар? Красно-карие глаза фамильяра были хитро прищурены, но в их глубине не было ни намека на шутку. И ни его внешний вид, ни непринужденность его тона не могли обмануть Этьена. «Осторожнее с этим лисом», — предостерег его Грю, — «Он опаснее, чем хочет казаться». Как будто он сам этого не понял. Да у Этьена при одном взгляде на этого зверя волосы на теле начинали шевелиться. — Я новичок в вашем деле, — медленно начал Этьен, — Поэтому руководствовался своими инстинктами и приказами Тараскона. А что до Этикета… — он помолчал, — Я не хотел оскорбить тебя, но и прощать, и просить прощения лучше лицом к лицу, не находишь? В глазах лиса мелькнули веселые искорки. Он вдруг повернул голову в сторону девушки и весело бросил: — Я передумал, берём этого. Ренар только фыркнула и поправила капюшон. Этьен не понял, что это значило, но думать было некогда. — Так Ренар поговорит со мной, или?.. Лис уселся и обвил лапы пушистым хвостом. — Да будет тебе известно, юный страж, что фамильяр не может красть голос стража, не находясь в своем вместилище. «Всё так», — отозвался журавль в голове. — Но Тараскон?.. — Полагаю, это его талант, — лис вдруг по-собачьи склонил голову набок, — А какой талант у тебя? — Не знаю, — с досадой признал Этьен. Ему отчаянно не хотелось выглядеть зеленым новичком на их фоне. Но что он мог поделать, если это так и было? — Дай знать, когда поймёшь, — с легким смешком сказал лис и тут же, сощурившись, добавил: — Я могу говорить за Ренар не потому, что слышу её мысли в данный момент, а потому, что знаю её едва ли не с рождения, не говоря уже о том, что у нас одна стихия. Скажи, юный контрактник, может ли твой фамильяр похвастаться тем же? Этьен замешкался. Стихия? Это ещё что такое? К его удивлению, журавль промолчал, но Этьен буквально чувствовал, что с каждой секундой этого разговора тот все больше и больше начинает… веселиться? Что за бред. — Может быть выясним это после того, как всё закончится? — сухо поинтересовался Этьен. — Сдается мне, это только начало, — пробормотал лис и вдруг чёрной тенью метнулся в сторону Ренар. Этьен не заметил, что она уже стояла на ногах, крепко держа в руках свой посох. Теперь, когда лис вернулся на свое место, уши и хвост опять были в её распоряжении. — Когда я закончила с датчиками, — необычно тихим голосом начала Ренар, — Мы с лисом разделились и прочесали весь центр. Того, кого я ищу… нигде не было. Этьен помолчал, не зная что ответить. Вдруг его осенило. — Парковка! — Была, — фыркнула Ренар, — пока ты раздавал интервью, Кюрен, я обнюхала каждую тень. — Я не раздавал интервью! — вспыхнул Этьен, — Я стоял рядом с ними секунд десять, пока не убедил их помочь мне с машинами! Она наклонила голову набок, так же, как лис пару минут назад. — И за это время я побывала в каждой тени на парковке. Чувствуешь, насколько ты салага? Этьен опешил. Салага? Он? Что ж, возможно. — Может быть, ты что-то упустила?.. — Я не могла что-то упустить, — рявкнула вдруг Ренар. Этьен молчал. Ренар тоже. Был один вопрос, который Этьен собирался задать еще давно. Возможно, сейчас не самое подходящее время, но он очень хотел услышать ответ. — Ты сказала, — осторожно начал он спустя пару секунд, — что вытащила девушку в синей юбке. К его удивлению, Ренар не вспылила. Когда она ответила, голос её казался каким-то усталым. — Да. Да, я вытащила её. — С ней всё в порядке? Он не видел Тессу, но это и неудивительно — вокруг центра и внутри него творился полнейший хаос, и просто так отыскать девушку в толпах людей не было никакой возможности. — С ней всё будет хорошо. Наверное, — пробормотала Ренар и, помолчав, неловко добавила: — Её не зацепила эта чёрная дрянь, если что. — Спасибо, — не смог сдержать облегченного вздоха Этьен, — Спасибо, — повторил он, сам не зная зачем. — Думаю, нам стоит спуститься и помочь с завалами, — неуверенно предложила Ренар, — если ты не устал, то?.. — Идём! — с готовностью отозвался Этьен, слегка озадаченный её поведением. Возможно, ей было неловко, что она так зациклилась на своих проблемах, что не подумала о тех, кто тоже волнуется за своих пропавших друзей? В любом случае, у него будет куча времени на то, чтобы осмыслить все происходящие сейчас события. А сейчас следовало побеспокоиться о двух вещах: о том, как помочь людям, и о том, где же, черт тебя дери, Тараскон? *** Веки закрывались сами собой. Сломанная нога, перенапряжение, волнение за друзей… Всё это не шло на пользу ее состоянию. А тут ещё от костра тянет приятным теплом… — Тараскон? Из-за блока раздался какой-то звук. Он её слышит? Прекрасно. — Чего мы ждём? — Когда я отдохну, — вяло отозвался голос, а потом, чуть погодя, добавил: — Сделаем тебе шину на ногу, потом сокол и журавль тебя поднимут. Последний пока что слегка занят, поэтому… Придется немного подождать. — Хорошо, — отозвалась Шелти и, поняв, что сидеть молча и ждать она не в состоянии, как бы в воздух проронила: — Ты не такой, как я думала. Сзади послышался смешок. — Ещё бы. — Я не думала, что ты идеальный, или типа того, — быстро сказала Шелти, — Ты просто оказался не таким, каким был в моей голове. Опять смешок. И спустя пару секунд последовал вопрос: — Ну и какой я был в твоей голове? Шелти замешкалась. А какой он был? Ну понятно, что Тараскон весь из себя такой герой, СМИ его любят, причем не только воспевать, но и чехвостить, когда он косячит… — Мне казалось, что ты вежливее, — наконец сказала она, и поняла, что это звучит довольно глупо. Правдиво, но глупо. Из-за бетонного блока послышался сначала тихий смешок, который почти тут же перерос в хриплый смех. — Вежливость непрактична, — пояснил Тараскон, вдоволь насмеявшись. Голос его звучал несколько живее, чем прежде. — Представь, что с тобой было бы, если бы я сперва спросил разрешения поднять плиту, потом бы осведомился о твоём мнении на счет твоих дальнейших планов по спасению твоей жизни, затем предложил свои варианты, дождался бы твоего решения?.. Ты сейчас бы вся была в этой черной дряни до самых ушей. Поэтому проще и безопаснее для всех сделать то, что я считаю нужным, а потом извиняться или принимать лавры. — Логично, — пробормотала Шелти. Когда он говорил так, то не казался таким уж невежей. И всё же в голове он представлялся другим. — Кстати о вежливости, — вдруг сказал Тараскон, — Позволь познакомить тебя с моим фамильяром. Знакомься, Тутси, это — Гюго. Гюго — это Тутси. Послышался хруст гравия, шорох складываемых перьев, и из-за бетонной плиты шагнул крупный сокол. — Какая важная птица, — восторженно выдохнула Шелти. Сокол, словно бы понимая её речь, горделиво вскинул голову. — Тараскон? — М? — А почему ты назвал его Гюго? Сокол возмущённо распушил перья. Из-за камня раздался веселый смех. И вдруг, громче, чем можно было ожидать, прямо в ее сознании раздался глубокий низкий голос с небольшой, еле уловимой хрипотцой. «Как невоспитанно, юная леди. Никто меня не называл. Я назвал себя сам». Тутси приоткрыла рот и тут же захлопнула его обратно. — Ва-ау, какая важная говорящая птица, — вырвалось у неё помимо воли. За плитой хохотнули. — Ты выбрал себе имя в честь Виктора Гюго? — уважительно спросила Шелти. Из всех ее знаний французской литературы в голове задержалось только это имя, и теперь, радуясь, что она помнит, ей хотелось как бы невзначай сойти за умную. На физике такое прокатывало. Но сокол вдруг угрожающе подался вперед, широко раскинув крылья: «В его честь?» — прогрохотал он, — «Да знаешь ли ты, дитя, на сколько тысяч лет я старше первого из его предков? Это он взял моё имя, мня себя подобным мне!» «Тщеславненько», — пронеслось в голове Шелти. Тут же из-за камня потянулась рука. В свете пляшущих языков пламени она казалась слишком бледной, и Шелти вздрогнула, когда заметила разводы свежей крови на его ладони. — Не ругайся, друг, — указательный палец тыльной стороной погладил изогнутый жёлтый клюв сокола, — Она не знала, что ты у нас такая важная птица. Сокол недовольно клюнул палец и отстранился: «Ты тоже хорош, сын Роны! Сколько лет я учу тебя хорошим манерам, а ты!..» — И что на этот раз я сделал не так? — деловито осведомился Тараскон. «Сперва представляют младших старшим, и лишь потом наоборот», — сухо сказал Гюго, остывая. Раздался тихий смех Тараскона. В нем проскользнули какие-то хриплые грубоватые нотки, природу которых Тутси не смогла понять. — Извини, дружище. Никакой-то этикет я выучить не могу. Ко двору не позовут, беда-то какая. «Большая беда», — возразил Гюго явно только ради того, чтобы возразить, и окончательно остыл. «А Виктор всё же был хорош», — неожиданно сказал сокол, — «Я почти не хочу выклевать ему печень за его наглое использование моего доброго имени в качестве фамилии. Почти не хочу. Почти. — А остальных хочешь приковать цепями и каждый месяц клевать печень, как орёл Зевса каждый месяц истязал Прометея? Шелти порадовалась, что и эти имена она помнит. Впрочем, было бы чему удивляться! Книга мифов Древней Греции была единственной книгой в доме, близкой к понятию сказки. Поэтому кровавые расправы Одиссея над циклопом или вечные истязания Сизифа с особым смаком читались на ночь трехлетнему ребёнку. Сокол опять взъерошил перья и, чуть не крича, расправил огромные крылья. </i>«Что за вздор! Дочь пиктов, чему вас учат в Туманном Альбионе! Какой Гюго? Какой орёл?»</i> — А что, не орёл был? — недоумённо моргнула Шелти. В той книжке однозначно и совершенно точно был орёл. Миф про Прометея был одним из самых любимых, потому такую деталь она бы не смогла забыть. «Скажи честно», — Гюго с деланным видом повернулся боком, давая разглядеть себя в профиль, внимательно глядя на девушку одним глазом, — «Я похож на орла? Шелти округлила глаза и подалась вперёд: — Так это был ты? Гюго горделиво вскинул голову: «Естественно я. И раз уж ты вспомнила этот миф, который и правда не более чем миф, слушай сюда правду из первых уст: никакого Зевса не существует и не существовало, я сам прилетел. А хотя, может и существует, но мы не встречались. Напридумывают себе богов, а ты потом якшайся с этими плодами воображения… А Прометей, хороший, кстати, парень, но ни разу не какой-нибудь там атлант или сверхчеловек — так, знаешь, обычный ЗОЖник. Я был его фамильяром до тех пор, пока ему не стукнуло девяносто восемь и он не умер от старости. Мой рекорд, кстати — с ним я пробыл дольше прочих… Так вот, печень, как ты знаешь, единственный​ орган у вас, людишек, который может полностью регенерировать… Судя по твоему глупому пиктскому лицу не знаешь. Ну, значит будешь знать. Так вот, мне приходилось лечить этих полоумных греков от цирроза печени. Это была очень длительная антиалкогольная кампания против Диониса… Да-да, с ним-то я встречался. Тот ещё фрукт, скажу я тебе. Виноград, в смысле. С этим его вином и вакхами Древняя Греция спилась бы ещё до того, как перевернуть всё с ног на голову и сделать меня орлом… — Гюго, — прервал его монолог Тараскон, — Ты бы летел на помощь нашим приятелям. А если они закончили — тащи сюда Грю и доставайте нас отсюда. Сокол гневно сверкнул глазами, но все же взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Шелти подтянула к себе одно колено, стараясь не потревожить сломанную ногу, и негромко позвала: — Тараскон? — Что? Голос у него опять был усталый. — Откуда ты знаешь мое имя? Он усмехнулся, но спустя пару секунд все же ответил: — Служебная тайна. Если выдам её — тут же сгорю в адском пламени. Однако же, как сложна жизнь стража. Интересно, все они могут читать твое имя? — Ты ранен? — спросила она через пару минут. — Мы теперь на меня переключились? — осведомился Тараскон. — Отвечай, чудик в капюшоне! — возмутилась Тутси. Он тихо фыркнул. — Чем тебе капюшон не угодил? — Отвечай на вопрос! — Да. Ну разумеется. — Ты тут не помрёшь, пока не придет помощь? — Постараюсь, — серьезно ответил он, и Шелти поняла, что он не шутит. То ли ветер улёгся, то ли нагроможденные блоки давали им надежное убежище, но Шелти сама не заметила, как исчезли холодные порывы. Возможно, это был и костер, который давал столько жара, что ей уже давно хотелось отодвинуться подальше… — Тараскон? — Что тебе? — негромко отозвался он. Она и сама не знала, что ей от него надо. Просто не хотелось сидеть в траурном молчании. — Поговори со мной? — неуверенно спросила она. Неуверенная Тутси Шелтер — это что-то новенькое. Сама осознала — сама испугалась. Он молчал. Ни смеха, ни раздражения — просто тишина. — О чем ты хочешь поговорить? — наконец отозвался он. Голос у него был слабый, и это не на шутку её тревожило. — Как ты стал Тарасконом? — Я умирал, — кратко отозвался он. О как. Ладно. Наверное, лучше этой темы не касаться… — Я умирал, а потом увидел охваченного огнем сокола над своей головой. С тех пор мы не расставались. Ого… — Он вылечил тебя? Очередной смешок. — Нет, вылечили меня врачи. Но он меня спас — это факт. Он опять умолк. — Ты однажды спас моего друга… — Рад за него, — пробормотал Тараскон. — Он сейчас, наверное, в том же центре, — Шелти тупо кивнула на здание, вокруг которого мелькали красные и синие огни машин спецслужб. — Не повезло ему, — отозвался Тараскон. — Он тоже любит свой капюшон. Постоянно его на голову натягивает, как будто черепаха прячется, — вдруг вспомнила Шелти и её как подбросило, — Точно, ты на него похож! За блоком молчали. Шелти уже подумала, что Тараскон без сознания, но он наконец медленно отозвался: — Кажется, я помню того, о ком ты говоришь. Шелти улыбнулась. — Он тоже не слишком вежливый, даже иногда ворчливый, но в общем-то хороший парень. Если докапываться до каждого, то в жизни ни с кем не подружишься. Тараскон молчал. — Ты называешь Дамиана Ренуара своим другом? Голос у него был какой-то странный. То ли удивленный, то ли осторожный — она так и не могла понять. — И правда знаешь! — обрадовалась Шелти, — Ему будет приятно узнать, что ты его помнишь! — Почему ты называешь его другом? — повторил Тараскон. Шелти пожала плечами, будто он мог её видеть. — Потому что он мой друг. Он, конечно, местами заноза в заднице. Я не знала, что он ворчун, когда мы только познакомились. А я ему вообще-то ноги от переломов тогда спасла! Проревела в туалете всю перемену, а потом решила, что черта с два я буду реветь из-за каких-то мальчишек! А потом! А потом он знаешь что сделал? — …Что? — Извинился! Тараскон только вздохнул. — Тутси… — Друзья зовут меня Шелти, так что можешь… — Тутси. — Ну что? — проворчала Шелти, — Скажешь, что это не здорово, что он извинился? Опять вздох. — Ты слишком торопишься называть человека своим другом. Ты ничего о нем не знаешь, ты даже не знаешь, а нужны ли ему друзья. Он мог извиниться, просто чтобы очистить себе совесть. В образовавшейся тишине они слышали встревоженные голоса людей у торгового центра. Водная гладь хорошо доносит звуки — отец часто это повторял, когда они слышали голоса рыбаков с того берега. — Я не говорю, что тебе теперь надо перестать общаться с ним, — вдруг спохватился Тараскон, — просто хотел сказать, что нельзя считать человека другом, если вы едва знакомы. Если тебе приятно с ним общаться — ради бога, я просто… — Тараскон. — …хочу заострить внимание на том факте, что… — Тараскон! Он наконец умолк. Трещит как сорока, ну что за человек… — У всех свои тараканы, Тараскон, — пояснила Шелти, бездумно перебирая пальцами край тёмной ткани (черт возьми, она же тоже в крови!), — Но если тебе приятен человек, то ты сможешь с ними примириться. У Дамиана их просто больше, чем у прочих. Это не значит, что ему никто не нужен, даже если сам он считает иначе. Тараскон молчал. Живой ещё? Он наверное столько крови потерял… — Людям нужны люди, — просто сказала Шелти, не зная, как закончить свои умозаключения. На темнеющем небе наконец показались два птичьих силуэта, стремительно двигавшихся в их сторону. — Спасибо, Шелти, — вдруг ожил Тараскон. Она удивилась: — Да не за что? — растерянно пробормотала она и, вдруг вспомнив, добавила: — Можно приручить кого угодно, если он любит печеньки… — …Так ты его печеньем прикармливаешь? — Ага, — пробубнила она, уже не совсем соображая, что происходит — голова словно стала весить в десять раз больше, — Ему нравится печенье… За спиной негромко усмехнулись, но почему — этого она понять так и не смогла. *** Она горой возвышалась над нею и, угрожающе нависая над головой, четко членя слова спросила: — Где. Моя. Дочь?! — Я не знаю, мадам… Ноздри разгневанной женщины раздувались, так что нос её казался раза в три больше. — Что значит ты не знаешь?! Это твоя обязанность как стража… Тесса прижала уши к голове и осклабилась. Задрали эти чертовы людишки! Расшаркиваться перед ними, понимаешь ли… — Я не страж! — рявкнула она, — У меня нет обязанностей ни перед тобой, ни перед городом! Она шагнула вперед, так что маска ткнулась аккурат в кончик носа опешившей женщины. — И что самое главное: ничто не мешает мне пойти и разнести половину города, как только что это сделал Ворон. Женщина всё ещё хлопала глазами, когда где-то за плечом послышался вежливый голос Кюрена: — Ренар хотела сказать, что мы делаем всё, что в наших силах, чтобы помочь спасателям. На плечо Тессы легла тяжёлая рука и чуть потянула к себе. Сперва какое-то раздражение опять вспыхнуло в душе, но тут же улеглось, стоило ему опять заговорить. — Пожалуйста, я прошу, сохраняйте спокойствие. Под недовольное бурчание женщины он мягко увлек Тессу за собой и шепнул: — Тебе лучше не общаться с пострадавшими, а посидеть, пока всё не уляжется. Спасатели ещё не добрались до самых верхних этажей, ты могла бы провести людей через тени… — А тебе лучше не открывать рот, когда с тобой нет фамильяра, — буркнула Тесса, выдернув плечо из хватки парня. Любой, кто хотя бы раз общался с Этьеном Д’Ардо, узнал бы его голос. Мало того, даже его манеры были красной стрелкой, указывающей на парня. Если журавль и мог украсть родной голос, то стиль речи Кюрену точно следовало бы сменить. — Эту женщину я вижу впервые в жизни, так что узнать она меня точно не сможет, — он явно улыбался. Выбешивающе улыбался. Тесса чуть ли не зашипела от досады. — Какая к черту женщина? Ты позволил другому контрактнику услышать свой голос. А если я тебе не друг? — Но это же не так? — он явно не собирался стирать со своего лица эту чёртову улыбку. И больше всего ее выбешивал тот факт, что она её не видела. — Я не дружу с балбесами вроде тебя, — фыркнула Тесса. «Правильно, не дружить с такими парнями надо…» «ЗАТКНИСЬ». — Пригладь шёрстку, Ренар, — устало вздохнул Этьен, — Если ты ещё хочешь — можем еще раз прочесать центр. Тесса почувствовала угрызения совести. Если это, конечно, был не Миналуш, выгрызающий блох из своей наглой шерстяной задницы. «Я не блохастый!» — Можно двинуться в… Она вдруг вскинула голову, привлеченная громкими подвываниями откуда-то сверху. Зажав в клювах обрывок какой-то веревки, которым была обвита Тутси Шелтер, с неба медленно опускались сокол и журавль. Нога девочки была выпрямлена и тщательно зафиксирована шиной из каких-то досок. «Надо ей помочь». Не говоря ни слова, лис одним прыжком покинул медальон и, принимая свой привычный огромный размер, бросился навстречу к прибывшим. Переглянувшись с Этьеном, они одновременно двинулись навстречу Тутси. — О нет, не беспокойтесь, всё в полном порядке, — ядовито вещала Тутси толпе, садясь на голову Миналуша, — Просто я грёбаная Белоснежка! Лис, держа баланс, опустил голову и, чуть наклонив её вперед, мягко поставил свою ношу на здоровую ногу. — Для Белоснежки у тебя слишком противный голос, — весело заметил лис, с удовольствием щёлкнув зубами на приближающихся журналистов. Тутси отыскала глазами Тессу и, не подозревая, с кем разговаривает, радостно махнула рукой: — Эй, хвостатая! С фамильяром познакомишь? Соколу меня уже представили! Боже, за что ей всё это… Тессе стоило лишь мысленно прикоснуться к медальону, как лис вскинул голову и в два крупных прыжка оказался внутри. — Боюсь, в другой раз, — выдохнула Тесса. Приятно было видеть Тутси здоровой и такой же жизнерадостной, как прежде. Ну, возможно, не такой здоровой и не такой жизнерадостной, на самом деле… Толпа вездесущих журналистов, более не сдерживаемых внушительным видом лиса, уже окружила девочку, старательно пихая ей в лицо микрофоны. — Вы знакомы с Тарасконом? — Почему на Вас его одежда? — Какого рода отношения связывают Вас с Тарасконом? На лице Тутси Шелтер отражалась целая гамма чувств, но, несмотря на свою обычную словоохотливость, она смогла лишь пискнуть возмущённое: — Чё? Тесса ещё не успела толком понять, что ей делать, а Этьен уже выцепил Тутси из лап журналистов и, подняв её на руки, двигался в сторону машин скорой помощи, по пути умудряясь парой слов отсекать особо назойливых личностей. Пару секунд она стояла в нерешительности, не зная, куда ей идти, когда откуда-то сзади раздался слабый хрипловатый голос: — Эй, лисёнок? Тесса резко развернулась и в десятке метров увидела Тараскона, запрятавшегося в глубокую тень. — Ну и видок у тебя, — фыркнула она, подойдя поближе, — Каков учитель, таков и ученик. Выглядел он и впрямь довольно потрепанно. Тёмные волосы зализаны назад, и их чёрный цвет, если не приглядываться, мог и вправду сойти за свой собственный, если бы не тёмные разводы на шее — видать, кое-кто не побрезговал и перепачкался в саже. Без своего капюшона, который сейчас находился на хрупких плечах Тутси, он остался в одной тёмной водолазке. Зрелище, прямо сказать, необычное. — Всегда перед выходом голову пеплом посыпаешь? — невесело пошутила она, кивнув на его голову. — Вроде того, — пробормотал он, прислоняясь спиной к стене, — Что там за бред про ученика и учителя? Что он натворил? — Открывает рот когда не следует, — сухо пояснила Тесса, не желая тратить время на разъяснения, — А ты чем занимался? Кроме раздевания юных девиц, конечно. Тараскон шутку не оценил. — Топил и тонул, — так же сухо отозвался он. — Какие планы? Спасатели уже работают. Если ты не возражаешь, я бы… Он усмехнулся и откинул голову на стену. — Как раз хотел предложить тебе им помочь. У южного входа расчистили завал, нашли группу людей. Думаю, ты там будешь кстати, — добавил он. Сердце глухо ухнуло в груди. — Хорошо, — кивнула, стараясь не давать волю эмоциям. Вот скользнет в тень, отыщет мать, и тогда, когда она уже не будет Ренар, может быть… — У тебя кровь, — заметила она, подходя ближе. Тараскон глянул на ладонь, вытер ее о водолазку. — Не моя, — бросил он, вскинул голову и, наконец заметив её приближение, отстранился. Поза сразу стала напряжённой, и каким-то звенящим голосом он заметил: — Слишком близко. Тесса только фыркнула. Болван. — Кто сказал, что я иду к тебе? И, зайдя ещё глубже в тень, наконец перестала быть человеком. *** — Куда это она? — мрачно спросил Этьен, подходя к навалившемуся на стену Дамиану. — Помогать спасателям с людьми, найденными у южного выхода. Этьен понимающе кивнул. Возможно, среди них она найдет, кого искала. Окинув парня взглядом, он неуверенно заметил: — Выглядишь не очень. — Хоть бы что новое сказал, — проворчал Дамиан. — Что случилось? Вид у него был такой, словно он успел разгрузить парочку вагонов. — Потом расскажу, — бросил Дамиан, с трудом придавая телу вертикальное положение, — Гюго помогает с расчисткой завалов. По его словам, спасатели этому не так уж рады, но и прогнать его не решаются. Хотя по правде, вряд ли мы сейчас сможем сильно помочь. — Ты так вообще ничего не сможешь, — мрачно заметил Этьен, глядя на Дамиана. Казалось, его можно сдуть самым слабым порывом ветра. — Как Тутси? — спросил Дамиан, явно желая сменить тему. Этьен хмыкнул. А что ей будет-то?.. — Порывалась отправиться разгребать руины голыми руками и искать двух друзей, когда узнала, что никого похожего на них спасатели не видели. Ума не приложу, о ком это она говорит. К удивлению Этьена, Дамиан молчал. Молчал он достаточно долго, чтобы Этьен мог так же тяжело опереться на стену рядом с ним. — Она и правда считает меня другом, — сказал вдруг он, не глядя на Этьена. Тот пожал плечами: — Тутси быстро называет людей своими друзьями. Такой она человек. — Да, возможно, так и есть, — пробормотал Дамиан куда-то в воздух. До Этьена вдруг дошло, почему его тон был таким удивлённым. Он усмехнулся и ткнул Дамиана локтем в бок. Тот опасно пошатнулся, но все же устоял. — Я тоже считаю тебя своим другом. Кстати, не в первый раз это говорю. Этьен распрямился и с наслаждением потянулся. Мышцы завтра будут болеть, это уж точно… — Просто раз уж у тебя сегодня день открытий, может быть хоть сейчас ты меня услышишь. Он бы многое отдал за то, чтобы сейчас лицо Дамиана не скрывала маска. Хотя можно было и представить себе его физиономию, но воображать — не в его духе. — Спасибо, — спустя пару секунд отозвался Дамиан и, чуть пошатнувшись, встал в полный рост. «Да он же на ногах едва стоит». — Когда закончат поливать эту дрянь, нам надо быть поблизости, чтобы помочь с ранеными… Но прежде мне надо поговорить с людьми. — Чего? — недоверчиво протянул Этьен, — Тараскон никогда не давал интервью. С чего ты сейчас решил начать? Дамиан вздохнул и неопределенно мотнул головой. — Не с журналистами. С полицией и спасателями. Надо рассказать, как бороться с этой дрянью, попросить донести до масс… — Давай-ка лучше я. Ты на ногах едва стоишь, — заметил Этьен. Дамиан шагнул в сторону суетящихся людей. — Тараскон страж, Тараскон должен… С очередным шагом его нога не выдержала — он неловко завалился вперед и непременно бы рухнул на землю, не поймай его Этьен. — Сумасшедший, — проворчал Этьен, наваливая его на стену. Дамиан явно был без сознания. «Что с ним делать?» «Сможешь отнести нас в тот магазин?» «Легко». Лететь вдвоем оказалось не так комфортно, как в одиночку. Хотя такой способ перемещения Этьен в принципе находил не слишком удобным. Грю осторожно опустил их на пол и с коротким электрическим треском вернулся в часы. «Мы собираемся «найти» его здесь?» — Почти, — вслух пробормотал Этьен и, оттянув ворот водолазки, зацепил кожаный шнурок на шее Дамиана. Золотое кольцо легло на перчатку. Этьен торопливо стянул зубами вторую, а затем протянул руку и, на секунду замешкавшись, сжал его в ладони. Металл был теплым, почти горячим. И в тот же момент его сознания коснулся кто-то другой. «Открой глаза», — раздался голос Гюго прямо в его голове. «Что?» — растерялся Этьен. «Дэму», — раздраженно пояснил сокол, — «Скорее, я его убиваю!» Этьен ничего не понимал, но всё же, не отпуская кольца, протянул свободную руку, сдвинул очки на лоб и поднял сомкнутые веки. Радужка была чёрной. Глаза вдруг вздрогнули и принялись как-то безжизненно обводить окружающее пространство, пока не остановились на Этьене. Выглядело это до одури жутко. Прошло секунд пять, но Этьену казалось, что минула целая вечность, прежде чем он услышал за спиной шорох крыльев. — Ну наконец-то, — выдохнул Этьен и тут же зажмурился — сокол, не сбавляя хода, влетел в кольцо. Он с шипением отдернул руку — кольцо полыхнуло таким сильным жаром, что на ладони остался красноватый круглый след. Этьен наконец отнял руку от глаз Дамиана, отметив про себя, что радужка приняла привычный янтарный цвет. Одежда тоже стремительно менялась — пропала маска и сдвинутые на лоб очки, водолазка сменилась на мешковатую серую толстовку, испещренную порезами от осколков. С краткой вспышкой сокол вдруг опять принял материальный облик. «Тащи его к медикам, живо», — бросил он и вновь нырнул в кольцо. Этьен судорожно вздохнул и, позволяя Грю в который раз расправить крылья, одной рукой подхватил Дамиана. Как же не нравился ему сегодняшний день. *** У южного входа царила необыкновенная суматоха. Люди в спецформе и простые обыватели метались между завалами и были похожи на одноклеточных под микроскопом. Тесса разглядела небольшую группу людей, лавирующих между бетонных обломков. Сердце на секунду замерло, а затем часто-часто забилось, когда она вглядывалась в лица людей, старалась отыскать мать. Они передвигались самостоятельно. Кто-то был заляпан чёрной слизью, кто-то не был. Но в эту минуту переживать за других Тесса была не в состоянии — матери среди спасённых не было. Чуткие лисьи уши слышали обрывки ругательств, доносившиеся до неё даже сквозь шум машин и причитания пострадавших, поэтому Тесса невольно перевела взгляд. Трое человек носились рядом с замысловатым краном под гневные вопли начальника. «Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве спасатели не должны быть оплотом спокойствия в ситуациях вроде этой?» — Что-то не так, — пробормотала Тесса и, не теряя времени, бросилась вниз. Какой-то мужчина с красным лицом, гневно потрясая кулаками, метался между завалом и подчиненными. — …ты мог их угробить! — кричал он, замахиваясь на долговязого мужчину с редкой бородкой, — Семеро! Семеро трупов по твоей милости! Как тебе такое нравится? Тесса, не зная, как привлечь внимание мужчины, по-детски дернула его за рукав. Тот удивлённо обернулся, глядя на неё сверху вниз, и даже перестал орать. — Помощь нужна? — Помощь? — тупо повторил тот, не в силах оторвать взгляд от открывшегося перед ним зрелища. Постепенно к нему возвращался дар речи, и он опять повернулся к трем угрюмым подчинённым. — Дайте ей конфет и уберите к чертовой матери отсюда! Почему не вывели с остальными?! Тесса потеряла терпение. Вскинув посох, она зацепила им мужчину за плечо и с силой дёрнула на себя, заставив его крутануться на месте, как какой-нибудь волчок. — Ещё раз: что у вас случилось, истеричка? — прошипела она. «А вот это по-нашему!» — развеселился Миналуш и она почувствовала, как он приплясывает от нетерпения. Мужчина пару секунд хлопал глазами, пытаясь прийти в себя, и уже был готов сказать что-то осмысленное, но тут же захлопнул рот, стоило лису выскользнуть из медальона. Миналуш деловито двинулся к завалу, обнюхивая пыльные обломки. Наконец он вскинул голову, чихнул, а затем доложил: — Семеро, как он и сказал. Толщина завала около трех метров. — Оно разговаривает… Лис в ответ лишь ощерил пасть и клацнул острыми зубами. — Расчистка займет часа четыре, не меньше, — протянул один из работников, почесывая рыжую бороду. — Завал подпирает плиту над их головами, — мрачно отозвался лис, — попытаетесь расчистить проход — их раздавит плита. Мозг Тессы судорожно работал. Как достать людей, не раздавив их при этом? — Миналуш, — прошептала она так тихо, что расслышать её могло только чуткое лисье ухо. Ещё секунда — и лис был в медальоне. «Только не говори, что ты собираешься?..» «Именно это». Она чувствовала, как весь лисий дух тут же ощетинился. «Я не собираюсь способствовать твоему самоубийству». «Миналуш, вытащить их через тени — единственный…» «Проводить людей через тени — ещё куда ни шло, но ты собираешься нырнуть в кромешную тьму. Тут бы самой живой выйти!» «Она же там, правда?» — спросила она, удивляясь, как спокойно звучит её голос, пусть только в ее голове. Лис молчал, но через пару секунд всё же нехотя буркнул: «Да, там», — и тут же поспешил её заверить: — «Она порядке, насколько я могу судить». Ноги уже не держали её, поэтому она медленно опустилась на землю. Да, вот так, немного отдохнуть… «И не проси меня, Тесса. В прошлый раз ты чуть не погибла от истощения, блуждая во Тьме», — лис был в бешенстве, — «Я не позволю тебе рисковать жизнью!» «А кто тебя спрашивает?» — вдруг осклабилась Тесса, чувствуя какое-то мрачное веселье. «Что ты имеешь в виду?» — фыркнул лис. Он был слишком поглощен попытками удержать ее от глупостей, чтобы заметить, что она уже делает одну из них. Тесса уже начала мысленно отстраняться от лиса, пытаясь закрыть незримую дверь между их сознаниями. «Увидимся на той стороне», — улыбнулась она, мысленно запирая лиса в медальоне. «ТЕССА, СТОЙ!» Но воображаемая дверь с её стороны уже закрылась. И если бы лис закрылся со своей стороны, тени перестали бы ей подчиняться. Оба прекрасно об этом знали, и оба понимали, что лис не осмелится так поступить. Кто-то неуверенно прикоснулся к её плечу и Тесса вскинула голову. Краснолицый стоял рядом в окружении своих братьев по ремеслу, и все с тревогой смотрели на неё. — Ты… Вы в порядке? Вы сидите так уже минут пять. Тесса улыбнулась​, прекрасно зная, что из-за маски они этого все равно не увидят, и поднялась на ноги. — Есть план. Мужчины неуверенно переглянулись, а рыжебородый чуть нахмурился. — Какой план? То ли мысли Миналуша пробивались сквозь закрытую дверь и смешивались с её собственными, то ли это просто она провела слишком много времени с этим хитрым лисом, но что-то подсказывало ей, что это будет смертельно весёлое приключение. Поэтому Тесса улыбнулась ещё шире, предвкушая, как вытянутся лица мужчин, и просто спросила: — Как у вас обстоят дела с пением? *** Мигалки здорово действовали на нервы. Ну неужели нельзя обойтись без них? Ей уже вкололи обезболивающее, она вполне может проехаться по городу и без сирен. Однако у врачей, очевидно, на сей счет было собственное мнение. Шелти поморщилась и аккуратно ткнула пальцем ногу. Прикольно. Вообще не болит. Здорово. Девушка в белом халате, заметив, как она шевелится, тут же нахмурилась: — Не шевелитесь — у вас сломана нога. Шелти хмыкнула. А то она не знает! — Вас в меде занудству что ли учат? — вздохнула она, откидывая голову на плоскую подушку. Девушка предпочла промолчать. Ну и чёрт с ней, занудой такой. Можно подумать, она себе развлечений сама не найдет. Шелти окинула взглядом машину скорой помощи. Вопреки её внутренней браваде, занять себя было решительно нечем. — Какой он? — вдруг спросила её спутница. — А? — опомнилась Шелти, выныривая из собственных мыслей. Она обдумывала, по какому принципу увеличивается лис Ренар, а точнее его шерсть. Волосы удлиняются, а потом втягиваются обратно? Их становится больше, когда он становится больше, или просто сам волос увеличивается прямопропорционально размерам фамильяра? А когда лис опять становится маленьким? Если шерсти просто становится больше, то куда она девается, если он вздумает уменьшиться обратно? Он линяет? Или волоски просто исчезают магическим образом? Нужно как-нибудь отыскать её и уговорить провести парочку экспериментов с этим зверюгой. По-моему она лису понравилась. Странно, если учесть, что за пару секунд до его довольной ремарки, она села ему на голову прямо своей… — Тараскон, — девушка, очевидно, по-своему истолковала её молчание, — какой он? Шелти пожала плечами, выбрасывая из головы все мысли о лисе. — Он человек. Девушка округлила глаза, как будто Шелти и правда сказала что-то особенное. — Он же страж… Вот тупица. Шелти попыталась передать в своем взгляде все свое презрение к подобной точке зрения, но вряд ли ей это удалось. Назидательный взгляд вообще был не её конёк. — Это мешает ему быть человеком? — В смысле, — девушка как-то сразу смутилась, — О нём так мало известно! Какие-то птицы, сверхчеловеческие способности… Он не появляется на публике, игнорирует вопросы, не даёт интервью. Про него много говорят последнее время, и не только хорошее…. Шелти вздернула подбородок: — А кто сказал, что он должен перед кем-то там отчитываться? Такого вопроса ее собеседница явно не ожидала. Она деловито поправила укрывавшее ноги Шелти одеяло и уткнулась взглядом в мигающие аппараты, явно желая завершить этот разговор. — Ну что там? — миролюбиво проворчала она через пару минут, — Жить буду? Девушка адресовала ей мрачный взгляд: — Еще бы я что-нибудь в этом понимала. Что ж, зато честно. *** Её не существовало в этом мире, и в то же время она была всем миром. В одной реальности она чувствовала прикосновения незримых рук к её шерсти, в другой — не было ни её самой, ни этих прикосновений. Она не знала, сколько она блуждает — временя здесь текло медленно, а порою — неслось как испуганная лань. Но он, она, они знали, что вернутся тогда, когда нужно. А пока — оба всё больше погружались в небытие. Руки. Протянутые к ладони. Холодные, обжигающий, нежные, скованные — все они тянулись к ней, хотели прикоснуться, дотронуться, убедиться, что она — на самом деле, она — тень. И сопровождаемые мириадами рук, они плыли и летели сквозь тьму, оберегаемые лишь другой другом, пока наконец… Тёплое дыхание и испуганный вскрик, а затем надломленный голос в кромешной темноте: — Кто здесь? Она чуть не рассмеялась от облегчения и, нащупав наконец чьи-то ладони, крепко стиснула холодные пальцы. — Нашла, — хриплым голосом сказала она и рассмеялась. Здесь, в кромешной тьме, по колено в холодной воде, окруженная семью удивлёнными голосами, она была счастлива, как никогда прежде. *** Машина скорой помощи скрипнула бетонной крошкой и, оглушая город сиренами, помчалась в сторону моста. Этьен проводил её мрачным взглядом и в сердцах отопнул какой-то камешек. Двое из троих его друзей пострадали. По крайней мере Тесса была а порядке. «Следующие мои слова, возможно, вызовут у тебя приступ раздражения, но прежде чем я их скажу, хочу отметить, что я не склонен лгать ради чьего бы то ни было спокойствия». Интересное начало. «Говори». «Это не твоя вина». Этьен усмехнулся. Чего-то подобного и следовало ожидать от журавля. «Я не считаю себя виноватым, Грю. Это просто досада — я ничего не могу для них сделать». «А. Вот оно как», — неловко отозвался тот и умолк. «Я не слишком хорошо понимаю тебя. Фамильяры довольно быстро адаптируются, но тысячу лет развития человечества за неделю не восполнить. Поэтому было бы проще, если бы мы оба говорили друг другу то, что думаем на самом деле». «Неплохое предложение», — заметил Этьен и, не удержавшись, спросил: — «Ты хотел меня утешить?» «Да». «Спасибо за попытку». Он шагал, не разбирая дороги, полностью погруженный в свои мысли. Дамиан не в состоянии помогать, Гюго на пути в больницу вместе с ним. Ренар помогает разбирать завалы и лис наверняка вместе с ней. — Прошу прощения, мсье! Этьен круто развернулся на месте и нос к носу столкнулся с какой-то девушкой лет двадцати пяти. — Добрый вечер, мсье! Этьен молча кивнул. И что ей надо? Тем временем девушка наконец отдышалась и поднесла ко рту микрофон: — Мсье, что вы можете сказать о происходящих событиях?.. Этьен мысленно застонал. Опять? Да сколько можно! «Тараскон собирался дать свои комментарии», — напомнил журавль. «Вот пусть и раздает», — мрачно отозвался Этьен. «Было бы разумно рассказать людям о том, как обезопасить себя от этой чёрной напасти». Тоже верно. Он уже говорил это одной журналистке, но не будет ли лишним?.. — …Как вы относитесь к произволу Тараскона? — Произволу? — непонимающе нахмурился Этьен. — Незаконным действиям с его стороны, — оживилась она, обрадованная, что он наконец заговорил, — Вы объявились в городе, чтобы положить конец этому?.. — Я к нему не отношусь, — отрезал Этьен и твердо добавил: — И Тараскон тоже. Он не единственный, кто носит маску, и не единственный, у кого есть силы. — Тогда кто виновен в том, что случилось сегодня? — Ворон. Человек с клювом. Чёрная слизь — дело его рук. И говоря об этом… — Каковы мотивы этого Ворона? — Говоря об этом, — с нажимом повторил Этьен, — Хочу обратиться ко всем жителям города: не прикасайтесь к этой субстанции. Она проникает сквозь одежду, если та недостаточно плотная. Мы не знаем, как она влияет на организм, но знаем как её убить: вода. Оно боится воды, поливайте до тех пор, пока эта дрянь не смоется совсем. — Так что вы можете сказать о целях, которые?.. — Спасибо, что доводите такие важные сведения до жителей города, мадам Трени. Женщина захлопала глазами, чуть приоткрыв рот. Её замешательства Этьену вполне хватило, чтобы развернуться и стремительно скрыться за углом. «Не женщина — пиявка!» — с досадой думал он, шагая сам не зная куда, — «Неужели не ясно, что сейчас не время задавать вопросы, которые так любит пресса?!» «Откуда ты узнал её имя?» — вкрадчиво спросил журавль, даже не пытаясь его успокаивать. — Чёрт с ним, с именем! — Этьен с досадой махнул рукой, — Самое главное сейчас — это… «Самое главное», — перебил его Грю, — «Понять, откуда ты знаешь имена людей, которых ты видишь впервые в жизни». «Может, это и есть мой талант», — мрачно подумал он, — «Совершенно бессмысленный, как и моё участие во всей этой заварушке». «Я бы не торопился с такими заявлениями…»  — Надо помочь Ренар, — вслух сказал Этьен, не желая больше обсуждать эту тему, — Не хочу оставлять её одну. Очень мне не нравится её состояние. В самом деле, неужели нельзя найти более подходящего времени? «Дамиан говорил про южный вход». Этьен кивнул, чувствуя приятный разряд, прокатившийся по телу, когда журавль покидал часы. Ещё пару мгновений — и цепкие пальцы сомкнулись на предплечье, отрывая его от земли. Он никогда к этому не привыкнет…. *** Руки, руки, руки. Они были везде, и окружающая тьма была соткана из них. Они появлялись и исчезали, как и тысячи других, неизвестные, безымянные, забытые. И только семь пар ладоней были с ней с самого погружения, живые, осязаемые, и их пальцы утопали в её шерсти, принуждая существовать в обеих реальностях, отяжеляя, сковывая, но заставляя двигаться вперед. Они больше были похожи на балласт, чем балансировочный шест, но все же держали ее на плаву. Это был спасательный жилет, не дающий утонуть, но не позволявший нырнуть в тёмные глубины и прикоснуться к их тайнам. И сквозь эту окутывающую их тьму яркой светлой нитью до чутких ушей доносились звуки незамысловатой мелодии Нестройный хор голосов пел где-то там, по ту сторону всех теней. Хор, купающийся в свете. И тогда же она наконец смогла разбирать очертания предметов. Она ныряла из тени в тень, ведомая этой мелодией, и с каждой секундой звуки всё отчётливее звучали в её ушах. Вот она уже разбирает очертания четырех мужчин, когда… С громким грохотом Тесса поскользнулась и принялась падать в самой вершины груды обломков. Неловко взмахнув руками, она попыталась подтянуть к себе тень, но та, не выдержав её веса, лопнула, лишь слегка затормозил падение. Тесса упала на кафельный пол и наконец перестала контролировать лиса. Миналуш гневно хлестал себя хвостом по бокам, точно рассерженный кот. — Глупая девчонка! — яростно шипел он, нарезая круги вокруг распростертой на полу девушка. Никогда в жизни она не видела лиса в таком бешенстве. Будь сейчас не такие напряженные обстоятельства, Тесса бы точно чувствовала себя виноватой, подавленной, расстроенной… Но сейчас она видела только человека, лежавшего в пяти метрах от неё. — Ма… — прохрипела она, неловко вытянув руку, — Ма? Сознание плыло, пытаясь забыться после такого изматывающего приключения. Лис вскинул уши и наконец умолк. Тесса и сама видела, что происходит. Нужно совсем немного, надо только… Что?.. Тесса застонала, пытаясь подползти к матери. Этого не может быть, не может, не может, ведь правда?.. «Держись, Ренар». Этот рывок отнял у неё все силы, и тогда всё пространство начало переворачиваться с ног на голову. Последнее, что видела Тесса, прежде чем погрузиться в темноту, была её мать, с ног до головы покрытая чёрной слизью. *** — Что-то не так, — с тревогой пробормотал Этьен, когда они стремительно снижались к завалам. Журавль явно слышал его, но всё же предпочёл промолчать. Они приземлились в паре метров от мечущегося лиса. Он топорщил шерсть, гневно фыркал и никого не подпускал к распростёртому на полу телу. Этьен тут же узнал просторную тёмную тунику с накинутым на голову капюшоном. Маленькой молнией журавль вернулся в часы и Этьен наконец смог заговорить: — Что произошло? Лис наконец обратил на него внимание и повернул голову в его сторону. У него был затравленный взгляд дикого зверя. Ничего, что могло бы выдать в нём сознательное существо, не было в этих глазах. Лис открыл пасть, но вместо слов из недр его глотки вырвался хриплый рык, постепенно перешедший к скулёж. — Чем я могу помочь? Лис, досадуя на самого себя, раздраженно клацнул зубами, и хрипло выдавил: — Я не могу вернуться. Этьен похолодел. — Она же не?.. — Нет, — лис с досадой махнул хвостом и вновь принялся расхаживать из стороны в сторону, — Иначе ты бы меня не видел. Но как я могу?.. — Её надо отнести к медикам. Этьен шагнул в сторону​ Ренар, сам не зная, что собирается делать, но лис тут же преградил ему путь, приподняв верхнюю губу и обнажая острые клыки. — Ты чего? — растерялся Этьен, не совсем понимая реакции лиса. Тот спрятал клыки, но с дороги всё же не отошёл. Пару секунд он стоял молча, напряжённый, как сжатая пружина. А затем вдруг скользнул к нему и, проходя мимо, негромко бросил: — Сделаешь хоть одно лишнее движение — и я знаю где тебя найти, мальчик. Этьен лишь раздраженно дёрнул плечом. Что несёт этот лис? «Он знает, кто ты», — вдруг подал голос журавль. «Откуда бы?» — недоверчиво спросил Этьен, подходя к лежащей на полу девушке. «Мне доводилось встречаться с этим лисом», — неохотно отозвался Грю, — «Он не склонен к пустым угрозам». «И что теперь делать?» — мрачно осведомился Этьен. Какое-то мрачное удовлетворение вспыхнуло в груди и тут же исчезло. «А я знаю, кто он. Так что не стоит слишком уж беспокоиться». Ну что же… Пусть так. Выбора-то у него всё равно нет, правда? Этьен встал на колени и приник ухом к её груди. Сперва проверить сердце, потом — дыхание, как учили на курсах в… В паре шагов от него лис сдавленно зашипел. — Дышит, пульс 56, давление 130/80, а теперь убери от неё свою башку. Этьену показалось, что где-то на задворках сознания тихо хохотнул журавль. — Что вообще произошло? — мрачно поинтересовался Этьен. Как можно помочь человеку без сознания, если при всех показателях он должен быть в норме? Не нашатырь же ей под нос пихать. — Она блуждала во тьме, — хрипло выдавил лис. Что за абстрактные понятия? Этьену была жизненно необходима конкретика, но никто, очевидно, не собирался рассказывать больше. Он склонился над девушкой, аккуратно поднял её на руки и бросил быстрый взгляд на лиса: — Я отнесу её к медикам. Они знают, что делают. Лис глухо зарычал. — Ещё чего удумал? — Хочешь, чтобы она очнулась, или нет? — резко спросил Этьен. Лис плотно прижал уши к голове и опять обнажил белые клыки: — Если у тебя целительная магия фонтаном из задницы не бьётся, то положь где взял, щенок! «Если позволишь дать тебе совет…» — бросил журавль. «Говори уже». «Не беси этого лиса». «Последую твоему совету не раньше, чем Ренар очнётся». «Этьен, ты не…» Лис тем временем увеличился раза в полтора, став размером с приличного слона. Видя, что Этьен не собирается сдаваться, он припал к земле, явно намереваясь броситься на него. В горле клокотало рычание, больше напоминающее далёкие раскаты грома. — Последнее предупреждение, белобрысый, или ты сваливаешь отсюда, или… С яркими всполохами молний журавль вырвался из часов помимо воли Этьена. «Что он творит?» — гневно подумал Этьен, не в состоянии вернуть фамильяра на место. До сих пор у него как-то не возникало потребности ограничивать свободу фамильяра или как-то влиять на его действия. Лис тем временем осклабился в жуткой ухмылке: — Ну надо же, как мило — мама-курица защищает своего цыплёнка. По крайней мере, так будет интереснее. Журавль как-то по-лисьи наклонил голову и вдруг насмешливо, совсем не в своем духе, заметил: «Постараемся в этот раз ничего не разрушить?» Глаза лиса округлились и он неловко сел на кучу бетонных обломков. — К-Какого?.. Этьен бы попытался вникнуть в эту ситуацию, будь у него время. Но в этот момент, словно почувствовав состояние своего фамильяра, девушка у него на руках шевельнулась и застонала. Лис, резко вскинув голову, тут же тенью упал на пол и метнулся к ней. Этьен бережно опустил девушку обратно на пол, зачем-то поправив ей капюшон — пока она была без сознания, всклокоченные пряди выбились из-под него, и теперь он чувствовал себя неловко. Он как будто узнал что-то настолько интимное, что об этом даже говорить было неприлично. Теперь он знает цвет волос Ренар. Как будто подсмотрел в замочную скважину то, что ему видеть не следовало. — Ты как? Что-то болит? Помочь тебе добраться до машин скорой помощи? Она медленно шевелила руками, шеей, но стоило ему открыть рот, как её ладонь метнулась к нему и вцепилась в горло. От неожиданности Этьен даже не успел перехватить её руку и теперь замер, не в силах вздохнуть. — Я же сказала, — с неожиданной злобой прорычала Ренар, — Чтобы ты заткнулся. Этьен потянулся к её руке, но она оставила его шею прежде, чем он успел сделать хоть что-то. — Когда на тебе маска, ты себе не принадлежишь, — тихо пробормотала она и медленно покачала головой. Журавль, прекрасно слышавший их диалог, с голубоватой молнией влетел в часы. — Как ты? — мягко спросил он. Наверняка у неё что-то произошло. Вот только что — вопрос. Она нашла кого искала? Живым или?.. — Всё будет хорошо. Она явно пыталась взять себя в руки. Получалось пока не очень, но попытка достойна уважения. — Спасатели доставили всех пострадавших к машинам скорой помощи, — доложил Этьен, глядя, как девушка поднимает с пола свой посох, — Все вытащенные тобой люди скоро прибудут в больницу. Она замерла на секунду, а потом напряженным голосом спросила: — Все? Значит, и правда нашла. — Все. Этьен видел, что она колеблется. Только что она говорила ему о том, что долг стража превыше личных дел, но сейчас ее попросту разрывало на части. Она явно хотела броситься за машинами скорой. — Не думаю, что мы ещё чем-то можем помочь, — заметил Этьен, — Возможно, время уходить. Она явно колебалась. — А люди?.. — Ничего больше мы сделать не сможем. — Но мы можем?.. — Мы с ног валимся. Тараскона пять минут назад увезли с мигалками. «Не следовало тебе ей об этом говорить…» «И пусть». — Но Ворон же наверняка где-то рядом. Мы могли бы… — Ренар, уходи. Я останусь здесь и всё проверю. Он знал, что она благодарна ему. Вряд ли она заставляла людей чувствовать то, что переживала сама, но он вдруг отчетливо ощутил, как болезненно-приятная горячая волна накатывает на его сознание. — Спасибо, Кюрен. Да не за что. Что ему, жалко что ли… Из тени под её ногами вдруг вырос лис, привычно разросшийся до размеров приличной лошади, и девушка легко вскочила ему на спину. Лис чуть прищурился, глядя на Этьена, а затем коротко кивнул и в невообразимом прыжке скрылся за ближайшей горой обломков. Этьен тяжело вздохнул, вскидывая вверх голову. Теперь он остался один — человек, только сегодня скрывший лицо за маской. *** Больницы она не любила. Слишком ярко, слишком стерильно, слишком правильно. Правда, теперешнее разнообразие ей нравилось ещё меньше. В смысле, когда к слепящим полам и белым халатам примешивается хаос, кровь и черная жижа, возникает такое чувство… Неправильности. Мимо Шелти пронеслась бригада врачей, заляпанных смесью крови и черной дряни. Они толкали каталку, на которой стонал мужчина. Мужчина держал руки у живота и девочка вздрогнула, разглядев, что его кишки, похожие на извивающихся змей, пытаются выскользнуть сквозь окровавленные пальцы. Жуть. По сравнению с ним, сломанная нога — не так уж и плохо… Шелти шмыгнула носом, чувствуя, как на неё накатывает усталость и что-то похожее на болезненное беспокойство. Дамиан с Этьеном где-то там, в торговом центре, Тессу здесь в глаза не видели, а она в ближайший месяц точно не сможет ходить. Но что хуже всего — отец наверняка заберет её домой. С какой-то щемящей тоской Шелти подумала об отце и тут же все её беспокойства поглотила волна горячего стыда — с тех пор, как она приехала, она только и делала что кормила отца завтраками. Стало быть, сегодня ей точно придется позвонить… А может, все же завтра, а? Что ж, ближайшее время в любом случае до нее никому не будет дела. Слишком много раненых, слишком много тех, кому помощь была нужнее, чем ей. Хорошо, что эта молодая врачишка куда-то упорхнула. По крайней мере прекратились вопросы про Тараскона, ответа на которые она в любом случае не знала. А если бы и знала — все равно бы не стала отвечать. Тараскон. Почему-то рядом с ним становилось спокойнее. Всё становилось на свои места, всё казалось не таким ужасным, каковым было на самом деле. Кажется, ей было нужно увидеть выпадывающие кишки, чтобы это понять. Судя по сиренам и красно-белым всполохам света, врывающимся в коридорные окна, прибыли очередные машины. — Что за чертовщину вы здесь устроили? — раздался резкий голос над её ухом, — Почему пострадавшие валяются в коридоре? Мужчина остановился рядом с её каталкой. Шелти исподтишка поглядывала на этого высокого человека с очень красивым горбатым носом. Поглядывала и почему-то стеснялась. — Так как их в палаты-то, не сортированных?.. — промямлила какая-то девушка. — Сейчас ещё привезли. Ещё пара машин — и придется складывать людей на потолок. Разберитесь! Стайка молодых докторов принялась суетливо растаскивать людей по ближайшим палатам. Тем временем на улице раздались встревоженные голоса людей, двери больницы распахнулись и холл наполнился какофонией встревоженных голосов. Врачи толкали каталки с лежащими на них людьми, которые были сплошь покрыты черной дрянью. Большинство из них лежало не двигаясь, но один мужчина, весьма боевой, судя по внешнему виду, привстал на локте и, вцепившись в халат перепуганной медсестры, кричал ей в лицо: — Где мой парень? Он здесь? Вы не знаете? Такой большой мальчик, лет тридцати, вы его не видели?! Мальчик, ага. Вдруг к одной из каталок метнулась знакомая фигура и на секунду Шелти затаила дыхание. — Тесса!!! Та явно её не услышала. Перебросившись с врачом парой фраз, она украдкой взяла лежащего на каталке человека за руку и двинулась следом. Шелти только сейчас вспомнила, что мама Тессы тоже была там. Так значит, это?.. Ох, чёрт. — Не вешай нос, — раздался мягкий голос прямо над ухом, и Шелти вздрогнула. Она и не заметила, что всё это время этот приятно-пугающий доктор всё это время стоял рядом с ней. — Драсте, — ляпнула Шелти, — Извините, что без реверанса… Тот тихо засмеялся. И толкнул её каталку. — Идём, посмотрим, что с тобой. Как тебя зовут? — Шелти. — А я… В этот момент в холле послышались гневные крики и внимание всех, кто был в сознании, обратилось на небольшую группу людей, двигавшуюся в их сторону. В руках одной из медсестёр мелькнула окровавленная серая ткань и прежде, чем Шелти успела узнать в ней любимую толстовку Дамиана, она услышала его самого: — Верни, — он почти рычал, — Отдай немедленно! Полнотелая женщина шагнула назад, так что Тутси наконец увидела Дамиана. Увидела — и ужаснулась. Он был обнажён по пояс. Всё тело покрыто синяками, на предплечьях — следы старых шрамов, правая рука сплошь испещрена свежими ранами. Ещё несколько алели прямо на синяках рёбер, на шее, груди… Но страшнее всего было видеть его глаза. О, никогда прежде она не видела таких глаз! В них горел такой неистовый огонь, что она, казалось, могла бы разобрать отдельные языки пламени. — Вам вернут ваши вещи после того, как… Шелти поглядела на медсестру. Вид кольца на кожаном шнурке, болтавшегося между её пальцами, подсказывал, что дело плохо. — Убери от него свои сраные лапы! — заорал Дамиан, потеряв терпение. Он рванулся вперед, но был явно слишком слаб, чтобы вырваться из хватки двух взрослых мужчин. — Как тебе не стыдно! — задохнулась от возмущения женщина, — Весь город стоит на ушах, а ты из-за какого-то кольца!.. — Это кольцо дороже всего этого грёбаного города! — рявкнул Дамиан и каким-то чудом вывернулся из капкана чужих рук, — Отдай! Он бросился вперед и навалился прямо на медсестру. Та, явно не ожидая такого натиска, сделала пару шагов назад, с трудом удержав равновесие. Парень тем временем успел оттолкнуться от неё и шагнуть в сторону Шелти. Пока санитары ловили медсестру, пока пытались понять, куда делся этот скользкий пациент, Дамиан успел сделать добрый десяток шагов по направлению к ним, натягивая на шею шнурок с кольцом. С каждым шагом огонь, бушевавший в его глазах, все больше и больше угасал, уступая место какой-то смеси обречённости, усталости и безнадёги. И когда Шелти уже было открыла рот, чтобы назвать его балбесом, он вдруг сделал еще один шаг и, пошатнувшись, с бледным лицом начал заваливаться вперед. Но прежде чем он упал, новый знакомый Шелти метнулся вперед, и парень навалился на него. — Давно не виделись, — пробормотал Дамиан, заливая кровью белоснежный халат мужчины. Глаза его закатились, и он окончательно обмяк. — Держись, Полуночник, — как-то надсадно произнес доктор и, сердито махнув рукой окружившим его санитарам, рыкнул: — Исчезните. Я сам им займусь. Кровавые пятна продолжали расцветать на белоснежной ткани халата, как какие-то ужасающие цветы, и с каждой секундой всё становилось всё более и более неправильным.