Desperado

За свою не такую уж длинную жизнь Наруто пережил многое: обучение в спец. школе, Военную Академию, службу и нелёгкие будни лётчика-испытателя. Мучительное погружение в прошлое сделало его сильнее и твёрже, обточило все слабости и несовершенства. Он был уверен: удивляться уже нечему. Наруто готовился попасть в самый разгар битвы или валяться в канаве с тяжелым ранением, он мысленно просчитывал комбинации, сопоставлял факты и собственные возможности. Время, в котором жил Седьмой Хокаге, в учебниках называлось «Золотой эпохой шиноби», но вместе с тем считалось опасным и нестабильным. Однако капитан Узумаки не боялся, он был готов отдавать приказы, сражаться, изображать того сильного и мудрого война, что смотрел на него с фотографий и страниц хроник. Жизнь готовила Наруто ко многому, но к такому — не готовила. Прямо перед ним, объятая белоснежными фаянсовыми краями, в унитазе дрейфовала какашка. Местный Узумаки Наруто вовсе не собирался героически бросаться в бой, он всего-навсего мирно гадил у себя дома. Парень сглотнул. Его, привыкшего принимать трудные решения за долю секунды, сложившая ситуация вводила в ступор. Преодолев месяцы испытаний и долгие часы утомительной медитации, он смог достигнуть цели — перенёс своё сознание в тело далёкого предка, по иронии судьбы носящего то же имя, что и он сам. Настолько глубокая доминация не имела прецедентов. Событие, можно сказать, историческое! Невероятный провыв в хронобиологии! И первое, что увидел Наруто, завершив своё путешествие, — простите, говно. Градус абсурдности повышал истерический смех, ошпаренной уткой мечущийся по черепной коробке. — … твою ежа налево! — сквозь хохот стонал Слон. — Как я это в отчёте-то оформлю? Вытеснив пешку и заняв поле, мы подверглись нападению агрессивно настроенных фекалий?! В сущности, Курама был отличным, надёжным товарищем. Правда только от пяти до десяти минут в сутки. И приходились они, как правило, на сон. В остальное же время выносить его общество было решительно невозможно. Он подавлял, выводил из себя, тащил в свою сторону. Для оператора эти качества были весьма полезны, Наруто буквально чувствовал, как каменная рука напарника давит ему на грудь, проталкивая глубже в прошлое. Но это всё ещё не отменяло того факта, что большую часть суток Кураму хотелось сжечь заживо и спустить прях в канализацию. Кстати, о канализации. Какашка, не желающая отправляться туда по доброй воле, всё ещё нежилась под ярким светом электрической лампы. — Надо бы её это, того, ликвидировать, — разродился ценным советом Курама. — Без тебя знаю! — огрызнулся Наруто, хотя на самом деле ничего он не знал, а в этом-то и заключалась суть проблемы. В его родном времени туалет был устройством максимально автоматизированным, и никаких других телодвижений, кроме, собственно, самого сакрального действа, от человека не требовалось. В другом, менее далёком прошлом, заветный механизм приводился в действие кнопками или рычагами, но здесь не наблюдалось ничего похожего. Поверхность бачка, окруженного квадратной бежевой плиткой, была девственно гладкой. Перед путешествием Наруто изучил все доступные материалы, вызубрил биографии и карты, но ни в одном, даже самом подробном жизнеописании, не было указано, как смывать за собой в туалете. Да, к такому жизнь Наруто не готовила. Наруто смотрит на говно, говно смотрит на Наруто. Искра, буря, безумие. — Ну ты даёшь! — подначивал его Курама. — Подавил местного Наруто, когда тот был МАКСИМАЛЬНО РАССЛАБЛЕН и совершенно не прикрывал СВОЙ ТЫЛ! — Иди лесом, — беззлобно послал напарника Наруто. Он устал, ругаться не хотелось. Проблема была прямо перед ним, и решить её требовалось в срочном порядке. Небольшая комната полтора на два метра. Три обделанные бежевой плиткой стены, позади — сплошная дверь из тёмного дерева. Плоский светильник на белом потолке. Под ногами — мягкий квадратный коврик. На стене слева — раковина и большое зеркало. Впереди — фаянсовый выверт инженерной мысли. И ничто вокруг не намекало на то, как этой хернёй пользоваться. Наруто задержал взгляд на зеркале. Стеклянный прямоугольник, почти фотография, показывал ему мальчишку лет тринадцати с растрёпанными золотистыми волосами. Домашняя мятая футболка, оранжевые шорты, припухшие со сна синие глаза. Он явно недавно проснулся и действительно не ожидал нападения. — Да ты просто герой! — в наигранном восхищении язвил Курама. — Подавил ребёнка! Может, перескочим немного вперёд, лет на пять, чтобы он сам разобрался со своим дерьмом? — Не выйдет, я ещё не достаточно освоился на этой клетке, чтобы двигаться по горизонтали, — вздохнул Наруто. — Придётся что-то делать самому. Пространство не давало подсказок. В кране была вода, но какой-либо ёмкости поблизости не наблюдалось. Крышка бочка отказывалась сниматься и обнажать таинственный механизм. В голове Наруто промелькнула крамольная мысль, что можно просто уйти и свалить авторство какашки на кого-то другого. Помимо него в доме жили ещё три человека: мать Узумаки Кушина, отец Намикадзе Минато и старшая сестра Намикадзе Надеко. При грамотно простроенной лини поведения было вполне реально остаться не при делах и разобраться с этим адским приспособлением позднее. - А ты уверен, что находишься именно у себя дома? — ехидно поинтересовался Слон. — Абсолютно. В дневниках сказано, что до окончания Академии я вообще не покидал деревню и никаких особо тесных знакомств не заводил. Седьмой Хокаге был выбран конечной точкой их путешествия не только за то, что являлся личностью крайне выдающейся. Ещё одна причина — его дневники, подробные и почти полностью сохранившиеся. Ладья, обладающий такой информацией, мог дольше и успешнее скрывать своё присутствие. Раньше Наруто, не заточенный под оперативную работу, часто прокалывался. Люди прошлого быстро понимали, что Узумаки — не тот, его считали шпионом или сумасшедшим, пытались убить. Сильная боль и шок смерти нарушали транс, Наруто вышвыривало обратно в родное тело и приходилось начинать доминацию заново. Чем глубже он погружался, тем сильнее и подозрительнее становились шиноби. Чтобы узнать что-то приходилось учиться быть осторожным, быстро искать ответы в мелочах. Наруто овладел этим умением в совершенстве, но всё равно не смог бы оставаться в чужом теле так же долго, как это было возможно с Седьмым Хокаге. А какашка всё ещё укоризненно качалась на волнах. «В случае обнаружении объекта, не поддающегося идентификации, следует незамедлительно передислоцироваться и доложить в штаб, » — гласил Устав. - Нашел неведомую херню — беги, — мудро перефразировал Слон. И поспорить с ним было трудно. Помощи ждать не приходилось, потому в сложившейся ситуации бегство казалось самым разумным выходом. — Пойду в свою комнату, — наконец решил Наруто. — Отличное решение! — похвалил/оскорбил Кьюби. — Отступление всегда было моей любимой тактикой! Однако лучшие планы мышей и людей могут идти к чёрту, когда в силу вступает закон подлости: дверь за спиной затряслась от настойчивого стука. Наруто похолодел. Путь назад был отрезан. Оставалась только крохотная надежда на то, что там Минато, и он как мужик мужика Наруто поймёт и осуждать не будет. Но, увы, вторая волна стука сопровождалась недовольным женским голосом: — Наруто! Давай быстрее, ты тут не один! - На случай, если провалишь миссию, и нам придётся всё делать заново, — напоминаю про весло, — мрачно откомментировал Курама. — Я сам тебе это весло засуну туда, куда ты любишь! — вернул угрозу Наруто. - Дааааааа… — ехидно протянул оператор. — А ничего, что ты там торчишь наедине с говном, а я здесь, на пятьсот лет в будущем, сижу в своём роскошном кресле, а твоя бессознательная тушка валяется в соседней комнате? Крыть Наруто нечем, потому он промолчал. Угроза была более чем материальной. Натуральное деревянное весло всё ещё весело на стене кабинета. - Может, вентиляция? — внезапно миролюбиво предложил Курама. Всё же они были в одной лодке, и отлынивать от своих обязанностей он не собирался. Наруто грустно окинул взглядом квадратик решетки под потолком и помотал головой — нет, не пролезет. У него не оставалось другого выбора, кроме как встретить опасность лицом к лицу. Выпрямив спину и по-военному чётко развернувшись на сто восемьдесят градусов, Наруто решительно распахнул дверь. В проёме перед ним, подняв кулак для стука, застыла девушка. Судя по растрёпанным алым волосам — его старшая сестра Надеко. Её зелёные глаза были удивлённо распахнуты, а на приоткрытых губах замерло невысказанное «Какого хрена?». Всё же грозное выражение лица парня никак не вязалось с тем, чем он только что должен был заниматься. — Приветствую! — отчеканил Наруто и едва удержался от того, чтобы отдать честь. Вместо этого он коротко поклонился и бочком обошел Надеко. В стрессовой ситуации вбитые годами привычки пёрли из всех щелей. — Ага… — чуть помедлив, кивнула девушка и проводила задумчивым взглядом вышагивающего по коридору брата. Ты подросток, подросток, твердил себе Наруто, думай как подросток. И, стоило двери за Надеко захлопнуться, он тут же поддал газу и рванул туда, где, если верить плану дома, находилась комната для гостей. Подростку, совершившему шалость, полагалось прятаться от гнева сестры, и оставалось на это всего пара секунд. В том, что Надеко его поколотит, Наруто не сомневался: во всех источниках она описывалась личностью вспыльчивой и скорой на расправу. Прятаться в собственной комнате — очевидно и глупо, потому он понёсся на второй этаж и заскочил в обычно пустующую гостевую. Обычно пустующую. Обычно. Сегодня вселенная явно была не на стороне Наруто. Второй раз за пять минут он оказался чертовски близко к провалу. Реальность упорно отказывалась соответствовать ожиданиям. Вместо пустой комнаты его встретил спокойный взгляд тёмно-серых, почти чёрных глаз. Хотя на глаза, конечно, Наруто посмотрел далеко не в первую очередь. И даже не во вторую. И, увы, не в третью. Прямо перед ним, изящно наклонившись, стояла роскошная полуголая брюнетка. Из одежды на ней были только трусики (чёрные кружевные) и сползшая на одно плечо просторная футболка. Длинными тонкими пальцами она держала резинку сетчатого чулка, который на момент вторжения парня успела натянуть до середины (потрясающего, точёного, белоснежного) бедра. — Сохранил, — довольно фыркнул Курама. Замешательство девушки длилось не дольше секунды. Она щёлкнула резинкой чулка, дотянув её до положенного места, выпрямилась и холодно произнесла: — Вышел и закрыл дверь с обратной стороны. Наруто-подростку полагалось смутиться и пускать слюни, потому он отвернулся и готов был пристыженно повиноваться, но в этот момент с первого этажа донёсся яростный вопль Надеко. При таком раскладе решение покинуть комнату приравнивалось к самоубийству. — Я лучше тут постою, — смущённо ответил Наруто брюнетке. Он хотел ещё извиниться, объяснить ситуацию, но не успел. На лице девушки не дрогнула ни одна мышца, но глаза вдруг полыхнули красным, и мир вокруг Наруто словно подвергся инверсии. Комната стала алой, а сам парень превратился в чёрно-белый набросок самого себя. Стены пришли в движение, приблизились и завертелись, дверь оказалась прямо перед Наруто и, резко отворившись, смачно приложила его по носу. Затем ещё раз. И ещё раз. И ещё много, много раз. Парень ошалел от боли и полного непонимания происходящего. Он не мог пошевелиться и с покорностью тряпичной куклы принимал удар за ударом. Неспособность защититься пугала сильнее, чем боль. К боли Наруто привык, она была его верной подругой, избежать её — невозможно. Вот только всегда он мог сделать хоть что-то: ударить в ответ, вывернуть штурвал, нажать на кнопку. Вся его сила воли уходила на то, чтобы сдержаться и не вылететь с клетки. — Да это же гендзюцу! — вклинился в поток багровых мыслей Курама. И, чуть помедлив, радостно добавил: - Сохраняю, сохраняю! Только прибыли, а уже такая удача! Наруто радости его не разделял. После двадцатого удара боль стала одинаковой, монотонной. Шок начал уступать место панике, и Узумаки профессионально давил её другой, более сильной эмоцией — ненавистью к напарнику. Ржущий в тепле и комфорте Слон бесил неимоверно. Вдруг всё прекратилось. Комната вернула нормальный цвет, а садистка-дверь встала на положенное ей место. Наруто тяжело дышал и судорожно ощупывал свою пострадавшую физиономию. Никак повреждений, само-собой, не было, но болело всё очень даже реально. Сама брюнетка также стояла перед ним, но уже полностью одетая. — Жестко ты его, Итачи! — нервно рассмеялся кто-то в углу. — Надеко тебя не простит… Наруто повернулся на голос. В противоположном конце комнаты, напротив зеркала туалетного столика, сидела блондинка со светлыми, словно затянутыми голубоватым льдом, глазами. Небрежно закинув одну бесконечную ногу на другую, она потягивала прозрачный напиток из стеклянного бокала на тонкой ножке. - Сексуальная алкоголичка, сохранил. Стоп. Итачи? В смысле Итачи? — пробормотал Курама и отключился. Ответить Наруто не позволила злополучная дверь, которая нанесла ему последний подлый удар в спину. — НАРУТО, ТЫ В СВОЁМ УМЕ?! — заорала влетевшая в комнату Надеко. — ТЕБЕ СКОЛЬКО ЛЕТ, ЧТОБЫ ТАК ШУТИТЬ?! — А что он ещё сделал? — заинтересованно спросила блондинка. — Он… Он… — девушка в миг погрустнела и с крика перешла на невнятный шепот. — Я в туалет после него зашла, а там… а там… — Ну же, не томи! — подгоняла алкоголичка. — А там… ОНО! — выдавила из себя Надеко и гневно зыркнула на отсвечивающего у стены Наруто. — Ты почему за собой не смыл?! Ты подросток, подросток, подросток, снова внушал себе Наруто, отвечай, как подросток: — Я забыл. Надеко резко переменилась. Из рассерженного лицо её стало каким-то смущённо — ласковым, и Наруто понял, что сейчас его будут жалеть, а этого он терпеть не мог. — А разговаривал-то ты с… ним зачем? — уже обеспокоенно спросила она и почти вплотную наклонилась к брату. Наруто инстинктивно отпрянул. До него запоздало дошло, что свои реплики в разговоре с Курамой он проговаривал вслух и стоявшая под дверью Надеко прекрасно его слышала. — Он ещё за одевающейся Итачи подглядывал! — радостно наябедничала блондинка и одним движением осушила бокал. — И после этого все его кости остались целы? — Надеко выпрямилась и недобро прищурилась на Учиха. — Гендзюцу, — коротко пояснила та. — Наруто нельзя обижать! — набросилась на неё Надеко. — Он же… — девушка покосилась на брата и не стала продолжать фразу. Больной, слабый, — мысленно продолжил за неё Наруто. Откуда такое отношение к будущему Седьмому Хокаге? Хроника утверждала, что его сила проявилась ещё в детстве, и называть Наруто слабаком не было никаких причин. — Весло! — неожиданно злобно зашипел Курама. — С чего это вдруг мне проваливать миссию?! — переключив внимание на внутренний диалог, огрызнулся Наруто. — А с того, что блондинка — Яманака Ино, а брюнетка — Учиха Итачи, обладательница Шарингана и твой сенсей. Наруто завис. Медленно, словно через трясину, до него начинало доходить, что Учиха Итачи, по документам значащийся капитаном его генинской команды, вовсе не брутальный мужик, каким его описывают хроники, а потрясающая длинноволосая брюнетка в сетчатых чулках. Которая его теперь… недолюбливает. Итачи и правда смотрела каменно, недружелюбно, вот только не на Наруто, а на его сестру. Надеко отвечала ей аналогичным горячим взглядом зелёных глаз. Внезапно расшалившееся воображение дорисовывало молнию между ними, и Наруто откровенно не понимал, что же тут происходит. Дневники пешки Узумаки были удивительно подробными, содержали информацию не только о событиях, но и об окружающих людях. Он много писал о семье и своей сестре, упоминал, что члены её команды часто гостят у них дома, но о таком явном конфликте не было ни слова. — Детей надо учить, — невозмутимо парировала Итачи. Наруто отметил, что она имела удивительную способность злиться одними глазами и атаковала собеседника даже не используя Шаринган. — Он же нечаянно! — Надеко до хруста сжала кулаки и ощутимо подалась вперёд. — Он знал, что мы с Ино ночуем тут. — Я забыл! — Наруто ловко вставил уже сработавшую один раз фразу. Надеко снова окатила его волной липкой жалости, но куда хуже был взгляд Итачи. Она смотрела сквозь, словно Наруто не было вовсе. Абсолютное концентрированное презрение. — Извини, — ровным голосом проговорила Учиха, — я не должна была наказывать тебя. И Наруто понял: она не врёт. Итачи действительно считает свои действия ошибкой, но не потому, что сделала больно. Наруто просто никто, ничтожество, на которое не стоило обращать внимания. — И это твой будущий учитель, — с садистским удовольствием напомнил Курама.