Миллисент. Атака ми-ми-ми

      Незаметно минуло десять недель. Служебная рутина поглощала с головой, но Армитаж исправно воспитывал подопечную, даря ей ласку и не забывая фиксировать её взросление на чипе данных.       Генерал Хакс вернулся к себе поздно вечером. В кабинете он даже не задержался, сразу проходя в каюту. Едва открылась дверь, Миллисент со стоящим рыжей пушистой трубой хвостом встретила Армитажа громкими радостным мяуканьем. Мужчина приветствовал её ласковым словом, но тут же скрылся в освежителе. Лишь стянув форменные перчатки и тщательно вымыв руки, он вернулся в каюту и с огромным удовольствием поднял Миллисент. Мелкая всем видом показывала, насколько довольна, ластилась, тёрлась мордочкой о грудь, мяла подушечками лап с выпущенными коготками плотную ткань мундира и очень громко мурчала. Закончив ставшее традиционным вечернее приветствие, Миллисент отработанным движением забралась Армитажу на спину и тут же улеглась, умостив попу за шеей мужчины и выглядывая из-за спины.       Со своей пушистой ношей Хакс отправился в кабинет: перед сном предстояло изучить отчёты за день. Миллисент не мешала, лишь непрерывно тренировалась в мурлыкании и время от времени тёрлась мордочкой о шею да пыталась вылизывать подбородок. Её присутствие необъяснимым образом успокаивало и помогало сконцентрироваться на задаче, а не негативных эмоциях, прежде неизбежно появлявшихся от новостей разведки или с передовой. Но рыжая соседка успешно заменила прописанное тогда ещё подполковнику Хаксу четыре года назад успокоительное. Проводивший на прошлой неделе плановую диспансеризацию врач заговорщически улыбнулась и поздравила с всесторонним улучшением состояния здоровья в сравнении с прошлым осмотром. При вспоминании этого момента губы Армитажа скривились во что-то, смутно напоминающее усмешку.       Было забавно следить за развитием слухов о его романе с Фазмой. На военном корабле с досугом было не то чтобы безнадёжно, но скучно, потому слухи и сплетни прочно обосновались в статусе главных развлечений служащих всех полов и рангов. Разве что слухи офицеров, штурмовиков и обслуживающего персонала имели разный градус сверхъестественного абсурда. Если майоры обсуждали, что Фазма выбила своим подчинённым несколько заведомо успешных миссий через постель генерала, то согласно подслушанной беседе техников, Хакс содержал и тайно воспитывал чувствительного к Силе сына Фазмы, зачатого от магистра ордена Рен во время жуткого ритуала с жертвоприношениями. Эта версия Хаксу особенно понравилась, так как и он сам, и капитан видели Кайло Рена лишь один раз, когда после знаковой для Миллисент миссии он с подразделением CA прибыл на оказавшийся ближе, чем их основной корабль, Финализатор.       Ещё в академии Хакс усвоил: хочешь задушить сплетни, расскажи правду или доведи до абсурда. В этот раз он решил воспользоваться обеими рекомендациями. Потому вскоре офицеры обсуждали, почему Фазма помогает Хаксу воспитывать похищенную дочь Магистра Рен, о которой сам горе-отец и знать не знает, выношенную нечувствительной к Силе женщиной с Маана. Во что данная версия мутировала по пути к нижестоящим чинам, Хаксу узнать не довелось. Впрочем, его нервная система была не в обиде. Через пару дней верить собственным домыслам стало совсем сложно, и лидеры выдуманных мнений переключились на якобы грядущую модернизацию пайков. Особенно генерал гордился тем, что в итоге правду знали все, но в такой обработке, ими же и придуманной, что поверить не решались даже самые отвязные сплетники.       Сама же "дочь Кайло Рена" в свои три месяца совершенно не интересовалась интригами за пределами генеральской каюты. Она уверенно освоила лоток, собственные лапы, миску с исправно поставляемым Фазмой контрабандным кормом, но пока отчаянно нуждалась в помощи, когда речь заходила о вертикальном передвижении. Вообще прыгала она довольно хорошо, но мебели в генеральских каюте и кабинете было не много, и вся слишком высокая. Вверх ей отлично удавалось только перемещение по мундиру Армитажа. Её острые коготки глубоко впивались в толстую ткань и оставляли бы затяжки, экономь Первый орден на материалах чуть больше.       Пока генерал работал с документами, Миллисент успела уснуть, не слезая с его загривка. Идеальная осанка делала спину невероятно удобным лежбищем. Но когда Хакс начал вставать, придерживая котёнка, Миллисент проснулась и, мило зевнув, спрыгнула на стол, потом на стул и на пол. Армитаж наложил в миску ещё корма, и пока он в освежителе готовился ко сну, Миллисент отужинала, сходила в лоток и теперь ждала его возле кровати, тщательно вылизываясь.       Когда Армитаж вышел из освежителя, Миллисент поднялась и терпеливо дождалась, пока расправят постель. Хакс забрался под одеяло, поднял соседку на матрас, и Миллисент улеглась на своё законное место у него под боком поверх одеяла. Большая ладонь ненавязчиво легла на пушистое рыжее тельце, и оно отозвалось довольным мурчаньем. Под эту колыбельную оба плавно погрузились в сон.       Никогда прежде рутина с неизменным распорядком дня не доставляла Армитажу столько удовольствия.