Мирный договор

Часть 4 Со временем Грелль освоился, свыкся, осмелел, поняв, что больше домогаться его никто не будет. Он даже старался разводить на беседу Михаэлиса, иногда приходившего к нему в комнату и молча сидевшего на краю кровати. Себастьян отвечал на все вопросы коротко, сухо, на шутки или заигрывания не отвечал вообще. А Сатклифф просто сходил с ума в одиночестве, поэтому был готов болтать хоть так, лишь бы было с кем. Пейзаж за окном никогда не менялся, даже небо не темнело, что тоже действовало шинигами на нервы. — Себочка, я хочу гулять! — Капризным голосом заявил Грелль, восседая у изголовья кровати, обновляя лак на ногтях. С того момента, как Сатклифф осмелел, в комнате заметно прибавилось вещей, составлявших быт жнеца до контракта. — Нет. — Холодно отрезал Михаэлис, без интереса наблюдавший за шинигами. — Ну почееемууууу? — Не хочет сдаваться жнец. — Потому что. — Все так же отвечает Себастьян и вовремя уворачивается от летящей в его сторону баночки лака, которая с дребезгом разбивается о стену, оставляя красное размашистое пятно и запах. Грелль с возмущенным видом следит взглядом за демоном, взвешивая в руке баночку с жидкостью для смывки. — В конце-концов, я же не обязан сидеть взаперти! Бездушное ты создание! Вот покончу жизнь самоубийством! — Тут жнец осекся, вспоминая, что даже ножницы-косу у него отобрали в день заключения контракта, а кроме как от косы смерти шинигами не умирают, но решил не уточнять этого при демоне. Задумавшись над своей тяжелой судьбой, Грелль не сразу понял, что его прижимают к кровати, сжав запястья в руке и придавливая за бедра корпусом. Весь тот страх и ужас, что испытывал шинигами в их первую "любовную" ночь, и пока последнюю, сковал тело, расширяя зрачки и мешая дышать. Себастьян, увидев состояние Грелля, тут же отпустил его и отстранился. Жнец дрожал, зубы чуть постукивали друг о дружку, блуждающий взгляд, не фокусирующийся. Оцепенение и дрожь прошли лишь через пять минут, Сатклифф опасливо покосился на демона, на всякий случай отодвинувшись на кровати подальше. — Успокойся. — Попытался вразумить жнеца Михаэлис, тот вздрогнул от звука его голоса, но уже не проявлял столь категорической реакции. — Я тебя не трону. — Вздохнул демон, мысленно усмехнувшись своим словам. Грелль опасливо на него покосился и кивнул, расслабляя напряженные мышцы. Себастьян окинул его взглядом, тяжело вздохнул. — Ладно, пойдем погуляем. Шинигами переварил сказанное, радостно улыбнулся, засияв взглядом, и подскочил на кровати, приводя себя в порядок. Как ребенок — подумал демон, наблюдая за алым чудом. Прогулка крайне воодушевила Грелля, не смотря на однообразность пейзажа. В Аду всегда было тепло, если не жарко, поэтому жнец бегал босиком по песочной местности, в белой чуть длинноватой ему рубашке и черных коротких шортиках. Волосы он собрал в косу, что бы они не закрывали спину, позволяя коже дышать сквозь тонкую ткань одежды. Демон находился неподалеку, что бы в случае чего увести Грелля обратно в каменный замок. Опасаться было чего. Если смотреть на мир просто, то в Аду полным полно различных существ, которые и шинигами запросто убьют, а если углубляться в политику, то были и те, кто не доволен договором о мире и может попытаться его расторгнуть. Есть два способа это сделать: нарушить условия договора и убить Грелля. Первый не факт что действенный, так как Верхи упорно следят за соблюдением, а вот второй... Наивный шинигами оставлен на заботу несчастного Михаэлиса, который и должен сам следить за своим контрактером. Первое время жнец откровенно раздражал демона буквально всем, хотелось убить его собственными руками, потом пришло осознание неизбежного и появилось абсолютное равнодушие, но наблюдая за тем, как Грелль пытается оставаться самим собой, как все еще тянется к обычной жизни, пришло сострадание к алому созданию и даже сочувствие. От мыслей Себастьяна отвлек внезапно застывший на месте Сатклифф, замолчавший и, казалось, переставший дышать. Демон подскочил со своего места, намереваясь узнать причину странного поведения буйного шинигами, но его остановил вздох: - Душка! Приглядевшись, Михаэлис заметил у самых ног жнеца существо, отдаленно напоминавшее тушканчика, только в три раза больше, обладающее пушистым длинным мехом, огромными острыми когтями и множеством острых зубов, до поры скрывающихся в плоти. Грелль присел на корточки, протягивая руку, что бы погладить животное. — Какая прелесть... — Шепчет жнец, завороженно глядя на затаившееся животное. — Стой, он... — Договорить Себастьян не успевает, его перебивает испуганный вскрик. — Кусается... — Выдыхает демон, понимая, что уже поздно, за хвост беспардонно отшвыривая "тушканчика" прочь от прижимающего к груди руку шинигами, рубашка чуть намокает от крови, Грелль морщится, когда Михаэлис заставляет его выпрямить руку и осматривает полосы от зубов, которые, к счастью, прошлись вскользь, разрезая лишь кожу. — Тебе еще повезло, он мог раздробить кости. — Задумчиво говорит демон, ощупывая руку на пример переломов. — Угу. — Отвечает Сатклифф откуда-то из прострации, видимо, все еще напуганный произошедшим. — Больно? — Демон поднимает взгляд на лицо Грелля, чуть надавливая пальцами на порез. Жнец шипит и морщится, кивает головой, но руку не забирает. Себастьян тяжело вздыхает, отпускает больную руку, которую Грелль тут же опять прижимает к груди. — Идем. — Себастьян кивает в сторону замка и пропускает шинигами впереди себя, что бы иметь возможность видеть его. Грелль сидел на кровати и из оставшихся длинных хвостов бинта после узелка на перевязке одной рукой усердно пытался завязать бантик, каждый раз с упорством отторгая порывы демона помочь. Шинигами с грехом пополам завязал таки кривоватый бантик и с победной улыбкой принялся уплетать принесенный ужин. То, что это был ужин, Грелль точно не знал, но рассудив, раз после пробуждения он ест третий раз, то пусть будет ужином. Забывшись и попытавшись подцепить пироженное больной рукой, жнец тихо ойкнул, разжал пальцы и прижал руку к груди, ожидая, когда волны боли схлынет. Себастьян, все время сидевший рядом, нахмурился. — Ты хоть иногда думаешь, что делаешь? В ответ Грелль посмотрел на него обиженно, но абсолютно беззлобно. — Я, может, и делаю все спонтанно, но зато я могу чувствовать! — Я тоже могу. — Тихо говорит Себастьян, не сразу поняв, на что намекает шинигами. Когда до него дошло, он лишь усмехнулся. — А не лучше ли не чувствовать совсем, чем вот так мучиться? — Неужели тебе не неприятно от того, что тебя просто использовали, как вещь? — тихо спрашивает Грелль, глядя в тарелку. — А разве мы не вещи? — Михаэлис пожимает плечами. — Нет, не вещи! Я живое существо, я хочу любви и счастья! А что получаю? Вечность в компании бездушного демона, для которого я лишь обуза? — Жнец подскакивает на кровати, гневно глядя на спокойного Себастьяна сверху вниз, кусая губы. — Ты не обуза. — Михаэлис снова пожимает плечами. — И я не бездушный. Как я уже говорил, я тоже могу чувствовать. Просто проявляю свои чувства по-своему. Грелль усаживается на кровати чуть поодаль от демона, поджимая колени к груди, аккуратно опуская раненную руку на кровать. — Неужели не противно? — тихо спрашивает шинигами, глядя на бинты. — Не противно. Я думал, будет хуже. — Себастьян усмехается, видя в обращенных уже на него глазах жнеца удивление. — Честно говоря, когда узнал, что контрактером будешь ты, то не очень обрадовался. Но ты намного....милее в жизни, чем пытаешься казаться. — Михаэлис на четвереньках преодолевает расстояние до Грелля, решив немного поиграть. Сатклифф испуганно замирает, словно мышь перед котом, широко открывая глаза. Зрачки в его зеленых глазах чуть расширяются. Демон не обращает на это внимания, приближаясь вплотную, аккуратно приблизив лицо, мазнув губами по щеке Грелля, прикусывая мочку уха, проходясь языком по ушной раковинке. Жнец еле жив, даже дышит через раз, боясь пошевелиться. Себастьян аккуратно стягивает с него рубашку, стараясь не задевать больную руку, чуть надавливает на плечи, заставляя откинуться на подушки. Сатклифф поддается с трудом, мышцы в теле шинигами напряженны до предела, все движения скованны. Демон прижимается губами к его губам, аккуратно заставляя того разжать зубы и углубить поцелуй, руками лаская тело. Через определенное время жнец расслабляется, даже начинает неуверенно отвечать. Осмелев, он приобнимает Себастьяна руками за шею, тонкими длинными пальцами поглаживая выступающие позвонки, забираясь под ворот рубашки. Михаэлис чуть улыбается, довольный своим трудом, глядя во все еще слегка напуганные глаза шинигами, но зрачок уже затянула дымка возбуждения. Демон отстраняется. На сегодня хватит. Дальше пока заходить рано, ведь Грелль может опять зажаться и испугаться. Сатклифф непонимающе хмуриться, выпуская Себастьяна из объятий, но не спешит его останавливать. Он тоже пока не уверен, что хочет продолжения. — Твоя рука. — Михаэлис переводит взгляд с ярко-зеленых, светящихся в полумраке комнаты, глаз жнеца на его перебинтованную руку. — А что с ней? — Удивляется Сатклифф, поднося руку к глазам, шевеля пальцами. — Она больше не болит? — Чуть-чуть. Но ведь это не важно! — Грелль улыбается и удивленно хлопает ресничками, когда оказывается лежащим на боку, прижатым спиной к демону, с лежащей поперек живота рукой. — Эээм..... — Спи. Так регенерация будет работать лучше. — Шепчет Себастьян, накидывая одеяло на себя и шинигами. Тот панически замирает, но вскоре расслабляется и засыпает.