Балаган или конец дискотеки

— Слав, тут такое дело… Ты пару часов назад невовремя зашёл, и… — Да знаю, знаю. Я вас видел и не мне вас судить. Вот и поговорили. — Там всё так закрутилось, завертелось, что… — У меня всё не менее весело, так что можешь не оправдываться. Вот и решили. Было очевидно, что Ваня немного смущён, но сейчас он свободно выдохнул и даже улыбнулся. Машнов улыбнулся в ответ и похлопал друга по плечу, мол, всё окей, бро, я тебя понимаю больше всех. Ваня-номер-два свалил к своему жиду, и Слава, заметив это, хотел шустро сбегать к Светло, но тот пришёл к нему сам, и разговор их начался с неловкостей. Ваню оно явно сильно волновало, и Слава подумал, что в принципе не может среагировать на происходящее как-то иначе, чем кивком понимания и своего рода поддержкой, что и сделал. Ваня это ценил — честно. — Мне только вот что интересно, — начал Слава, — вы знакомы с неделю всего. Светло хитро ухмыльнулся. — Хочешь перенять мой опыт? — играя бровями, спросил он. — Не перенять, но хотя бы понять, что да как. Но проблема была в том, что и объяснять было нечего. Серьезно. Они были в щи, и татуированный Ваня говорил о чём-то, что-то спросил, и в итоге Светло тупо потянуло, а так, что сейчас хрен оттащишь. Славе подобный рассказ мало чем помог бы, но Ваня признался, как есть, чем по сути сильнее запутал его. Машнов крепко задумался, пялясь в стену. Что делать и в каком направлении двигаться он не знал, но кое-что радовало точно: во-первых, Евстигнеев ему теперь не помеха, а во-вторых, есть малая доля того, что Мирон из толерантных. — Просто делай, как велит сердце, — сказал Ваня. — С каких пор ты такой ванильный стал? — удивился Слава. А удивляться было чему, поскольку самое романтичное, что Светло говорил своей даме сердца, даже другу говорить не стоит, если, конечно, дружба с данным человеком ещё важна. — Это жизнь, мэн. — Это пиздец, а не жизнь. Нормальные же были… Теперь Слава поражался своей избирательностью. В который раз, кстати. — Да будь проще — заебал ныть уже, — не выдержал Светло. — Чего ты боишься? Ну, есть и есть — никуда уже не деться. Даже если ты ему в таком плане не нравишься, я сомневаюсь, что он кому-либо расскажет об этом. Мирон такой человек, что за пределы наших морд информация не уйдёт — оно ему и самому нахуй не сдалось. — И с каких пор ты так хорошо знаешь Мирона? — А с каких пор ты любитель начинать вопрос фразой «с каких пор…»? Логика в его словах была, так что Слава немного да расслабился. Светло наматывал на вилку дешёвые спагетти, окидывая его скептическим взглядом а-ля эксперт в области пидорологии. В данный момент он совершенно думать забыл о том, что его застукали в пикантной позе, давно переключившись на проблему друга. Удобно что капец. Машнов много-много думал, решая, что ему всё-таки делать, приходя к выводу, что в голове его пусто. — Ты сам-то что хочешь? — прямо спросил его Ваня. — Не знаю. — А кто знает? Действительно. Вообще, если серьёзно, он понимал, что он хочет, но признать боялся. До сих пор. А Ваня, вон, быстро всё принял, даже какой-никакой прогресс двинул, и кто знает, до чего Иваны дошли в своих лобзаньях. Может, они уже и семью планируют — шустрые ребята, в отличие от некоторых. У Славы уже голова болела от мыслей, а Вани вовсю резвились, и Машнов такому простому отношению к проблемам лишь завидовал, про себя мечтая о таком же. В общем, ни к какому итогу они так и не пришли. Ваня лишь пожал плечами, советуя не ссать без повода. Романтик хуев. Славе этот балаган порядком надоел, поэтому он решил действовать по ситуации, что по факту означало продолжать щемиться, потому что он человек, а те иначе не умеют. Слава редко когда чего боялся, да и переживал не особо часто, поскольку имел план на любой случай жизни, но тут ощущал себя тупой сукой, которая боится лайкнуть фотку Васи из седьмого «б». Вот не был бы кто-нибудь из них хуеносцем, как жить-то проще б стало, но нет, хуй есть у обоих, и это Слава считал проблемой — не анатомической, а психологической. А Ваням было на хуй похуй. — Би ерселф, — кинул Светло, покидая его дом, — синк эбаут ит. До дискотеки пара часов, и Слава нарушал главную просьбу Вани — он ссал, но уже чуть менее обильно, потому что пидораситься коллективно проще, а пидораситься с другом — как дышать почти.

***

Сегодня миссию диджея выполнял Давид, а так как у Давида давно не было бабы, то включал он в основном медляки. Именинник, Миша, был не против, потому что сам он со своей девочкой поругался, поэтому полностью доверял другу, да ещё и разрешил тех самых левых блядей позвать, из-за чего вакханалия была знатная. В общем, сраная сельская Санта Барбара шла своим чередом, и ни черта нового здесь не было. Ну, в головах простых мимопроходящих уж точно, ведь для кого-то сегодня был день «х», где «х» — это не «хэ», а «икс». Хотя, здесь как выйдет. Вани пропали сразу, и Мирон почти обиделся, ибо заебало. Он решил, что определённо припомнит сей номер товарищу, когда тому нужно будет срочно перевести любимый Евстигнеевым английский. Хотя, кого он обманывал — ни хрена он не припомнит, потому что добрый слишком. Он подумал, что, раз Ваня так часто сваливает, значит, так надо, а причину он у него выпытает позже — например, когда Евстигнеев будет тупо не в состоянии врать. Почему-то Мирон честно думал, что из музыки тут будет какой-нибудь Ласковый Май вперемешку с Руки Вверх, ан нет, народ и свежачок слушал. Если серьёзно, он сюда не дэнсить пришёл, а пить и весело проводить время, но музыка была всё-таки важна. Он никого здесь не знал, поэтому был готов хвостом носиться за Славой с Ваней, но ненадолго потерялся, потому что Машнов отошёл куда-то. Пришлось стоять у стенки и пялить в толпу. Народу было немного — человек пятнадцать от силы, и от заблаговременно выпитого Федорову было по-настоящему хорошо, так что он решил прибегнуть к совету Дорна и начал танцевать. Спустя пару мгновений подле него образовалась воронка, в которую сносило дам, а девочки оказались не из стеснительных, так что некоторые смело лезли к нему, висли на шее, что-то бормоча. Мирон почти охуел от этого, хоть и был заранее осведомлен об интересной черте ряда местных девочек. — Познакомимся? — прокричала ему самая смелая, и Фёдоров подумал, что не очень-то это его и радует, поэтому он поспешил слиться, вовремя заметив Славу. — Меня ждут, прости, — мило ответил он. — На хуй всех, — крикнула девчуля. Фёдоров замялся, но решил проигнорировать тот факт, что его чуть ли не насилуют посреди клуба и на глазах у всех. Он мило улыбнулся, молча сваливая от страхуебины, пока та следует по его пятам. Если вы не сталкивались с полнейшим отсутствием комплексов у людей деревенских, вам, в какой-то степени повезло. Серьёзно. Вновь поймав взглядом Славу, Мирон прибавил усилия, напирая сильнее. Дойдя до него, он шумно выдохнул, кивая за себя. — Помоги, — взмолился он. Слава заглянул за его спину, находя источник проблем. — Должен будешь, — ухмыльнулся Слава. — Что угодно! И эта фраза явно заставила Славу ненадолго задуматься. Что угодно, значит? Машнов кивнул, ожидая, когда девчуля подойдёт ближе. — Машка, — кинул он, — я слышал, ты второго родила? Че, кто отец? И Машка, недовольно глядя на Славу, шустро слилась. — Эффектно… — Тот, кто владеет информацией, владеет и миром, — довольно протянул Слава. — Такие дела, Мирош. Такие дела, ага. Лицо Славы после такого манёвра светилось ярче диско-шара, а странное по меркам Мирона одеяние делало его похожим на пришельца. Короткие шорты, футболка с Лениным, гавайская рубашка и космические очки — стильно, модно. Мирон лично решил не заморачиваться, но Слава точно старался. — Пошли, познакомлю тебя с корешами, — в итоге сказал Слава, утаскивая парня в лишь ему известном направлении. — Один хрен тут делать нехуй. На том и порешили. Слава как-то боялся расширять круг знакомств Мирона, продолжая сходить с ума, но решил прислушаться к словам Светло — меньше напряга и больше «би ёрселф». Вряд ли Федоров, познакомившись с Давидом, влюбится в него с первого взгляда и убежит с ним в закат, держась за руки. Хотя их общие еврейские корни требовали сделать обратное. Но Слава верил в себя и в непорочность Мироши. Заиграл очередной медляк. Слава вновь подумал о хуях, жалея, что не может позвать Федорова на танцулечки, но, естественно, промолчал. Они шли мимо рядов из пар, и Машнов случайно заметил краем глаза стоящих чересчур близко друг к другу Ванюш. Они о чем-то хихикали, так легко и просто, будто дышали. На долю секунды Светло поймал его взгляд и с улыбкой кивнул ему, а после потыкал языком в щеку, дразнясь. Слава закатил глаза, однако заулыбался, но вмиг подавил ухмылку, стоило Евстигнееву обернуться и посмотреть на него. Палево, Иван, палево. — Перекурить не хочешь? — спросил Слава, глядя на Мирона из-за спины. — Не курю. — Но ты же меня понял! В клубе было душно, так что Федоров был не против подышать свежим воздухом. А на улице было прохладно, и Мирон пожалел, что припер, в одной футболке, хотя бабка говорила взять с собой кофту. Поежившись, он направился за Славой, который шустрым шагом удалялся, нервно прикуривая. — Далеко? — поинтересовался Федоров. — Там народу меньше, — ответил Машнов, наконец останавливаясь. Звучало мутно, но Фёдоров не стал переспрашивать. Выпитое давало о себе знать, кое-как согревая, и Мирон перестал жаться, стоя куда спокойнее. Слава курил, неотрывно смотря на него, и в тишине, которую прерывал лишь приглушенный звук музыки и сверчков, Мирону стало как-то чересчур комфортно. Он уселся на лавку, стоящую у стены, и откинулся назад, а после рядом кинул зад и Слава. — Тут так спокойно, — сказал Мирон. — Угу. В глазах Славы это была пиздец романтическая обстановка, которая так и требовала каких-либо действий. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям и почему-то вновь вспоминая Гёте. — Как подумаю, что уезжать надо, возвращаться в этот пиздец, так хреново становится, — продолжил Мирон. Слава подумал, что испытывает нечто аналогичное, но промолчал. — Я здесь столько живу, — признался Слава — оно само, — ничего необычного. — Ну, ты-то привык, — решил Федоров. — Я изначально даже ехать не хотел, а теперь не хочу назад. Мне здесь слишком хорошо. Да и к вам я прикипел. — К нам? — Ну, да. К бабке, к Бобику её. К тебе. Слава судорожно сглотнул. Крупная луна светила нереально ярко. Из клуба доносились крики, и Слава подумал, что не особо-то ему хочется назад, внутрь. Ему и здесь кайфово. Даже, как сказал Мирон, слишком. Фёдоров широко зевнул, потягиваясь, и Слава невольно заулыбался. — Чего лыбишься? — незлобно спросил Федоров. — Да так. Они недолго помолчали, когда Слава повернулся вбок, ища урну для окурка — что-что, а они ребята интеллигентные и максимально культурные. Мирон начал что-то говорить, восхищенно глядя в даль, однако Слава его уже не слушал, поскольку заметил что-то куда более интересное. Ладонь Машнова звонко приземлилась Фёдорову на колено, а потом сильно сжала оное. — Тихо! — прошипел парень, немного пугая. — Медленно иди сюда — покажу чего. Федоров понял его не сразу, а лишь когда встал рядом. Слава кивнул на землю, шепча включить фонарик, и всё, Мирон окончательно поплыл. — Божечки, — пропищал он, замечая, наконец, маленький колючий комочек у стены. — Да тихо! — повторил Слава. — Напугаешь же! — Музыка, значит, не пугает, а я… — Молчи! В итоге Слава отвлёкся от ёжика, поворачиваясь к Мирону и закрывая ладонью его рот. Фёдоров тяжело задышал, но сдался, а Слава вдруг подумал, что происходящее уж больно напоминает события дамских романов. Он читал их, так что разбирался. Ноу комментс. Слава смотрел в огромные глаза, и у него все никак не выходило оторвать руку от его губ. В голове вихрем пролетели слова друга, и Машнов подумал, что если он поддастся зову сердца, то последствий будет тонна, но на всякий случай оглянулся, понимая, что никого нет. Фёдоров смотрел в ответ, ожидая, когда тот придёт в себя, гадая, какого он застыл. А Слава думал. Машнов, как чертов Буриданов осел, замер, решая между «рискнуть» и «упустить момент». Но, в отличие от осла, выбора у него, по сути, и не было. Рука Славы наконец была опущена, и Мирон только и успел, что открыть рот, чтобы спросить, что случилось, когда веселье продолжилось. Та самая рука Славы за мгновение оказалась на его щеке, а полуоткрытый рот уже атаковали. Машнов мягко коснулся его губ своими, не углубляя, а лишь на пробу целуя. В голове — пусто-пусто, а сердце бьётся как в припадке. Эта пара секунд казалась отдельной вселенной, длинною в несколько жизней. Слава крепче сжал губы, чутка давя, но тут же ослабляя и делая шаг назад. Приплыли. Абзац. Теперь замер Мирон. — С… Слава? А Слава молчал, прикрывая ладонью уже свой рот. — Слава?.. — чуть более истерично. Молчал. По-прежнему молчал. Мирон подумал, что ему не могло показаться, потому что его определённо точно только что целовали. Целовал Слава. Он до сих пор ощущал запах сигарет и того самого одеколона. Запах Славы. Аж голова слегка кружилась. Мирон тяжело задышал, не зная, как реагировать. Его только что поцеловал парень, а сейчас просто стоит и чего-то ждёт, и на шутку это тоже слабо походило, ведь даже столь невинный поцелуй был полон нежности и чувств, что Фёдоров проникся от и до. Он ощутил тепло, и такое, что вмиг перевернуло его спокойный и давно никем не тронутый мир. — Слав… Но Слава просто стоял и ждал, наверное, когда Мирон его пошлет на хуй, а Мирон элементарно не мог этого сделать. Поэтому они стояли и молчали вдвоём. Пялились друг на друга и молчали, решая, как поступить, но ни к чему не приходя. Короткое мгновение растянулось. Славу колотило. Мирон остолбенел. И кто знает, сколько бы они простояли ещё, если бы их не нашли парни. Они недолго смотрели на них, пока не поняли, что дело надо раскручивать. — Хули стоите тут? Дискотека только началась! — решил Светло, хватая Славу за локоть и шустро утаскивая. И Машнов не сопротивлялся, но, уходя, пару раз взглянул на Мирона, пока тот смотрел ему вслед. Дискотека только началась, а он уже проблем огреб. Вот и следуй зову сердца после такого.