Лорд Дара

      Бран с трудом учился видеть глазами деревьев. Обучение вселению в Лето прошло куда быстрее, но Трехглазый Ворон уверял, что самое важное — это древовиденье. Даже видеть глазами воронов не так важно. Обучение шло бы быстрее, если бы Бран врастал в дерево, но от такого Бран осторожно отказался.       То, что часто донимавший его во снах Трехглазый Ворон окажется Ходором, Бран никак не ожидал. Он узнал это после визита в Винтерфелл дяди Бенджена, которого сопровождало несколько дозорных. Один из них, старый разведчик Далбридж, выглядел так, словно был во сне. Но, когда они уезжали, дозорный был бодр и даже шутил.       Зато когда Бран пришел вместе с Лето в пустую богорощу, с ним заговорил Ходор. По-настоящему заговорил. И назвал себя последним древовидцем. Он долго объяснял, что пытался через сны показать Брану как «открыть» третий глаз, но, после того как дом самого древовидца сгорел (о чем он туманно намекнул), он решил перебраться в Винтерфелл и обучать его лично.       — Подожди, а что с Ходором? — не понял Бран. — Он это ты, или ты только сейчас появился?       На лице здоровяка оставалась идиотская улыбка, но говорил он хоть и тихо, но внятно и порой очень мудрено. Правда порой срывался и начинал судорожно выкрикивать: «Ходор! Ходор! Ходор!»       — Я последний древовидец, у меня тысяча глаз и еще один, — ответил «Ходор». -Глазами этого бедняги, Ходора, я присматривал за тобой в Винтерфелле. В свое время конюх увидел нечто такое, что он навсегда потерял разум. Иначе я не смог бы говорить его голосом и смотреть его глазами.       — Значит ты оборотень, как из сказок Старой Нэн? — в ужасе спросил Бран. — Ты пришел меня убить?       — Хуже, — мрачно сказал «Ходор». Я пришел тебя учить летать. — Если Бран не идет к Трехглазому Ворону, Трехглазый Ворон идет к Брану.       Вселяться в воронов было немногим сложнее, чем в Лето. Воронов у мейстера Лювина хватало, а Бран их за время лазанья по крышам прикормил, и они его не боялись. Контакт прошёл успешно. Бран не удержался и заставил одного из воронов нагадить на септу Мордейн, когда та поучала Арью.       Трехглазый Ворон строго отчитал его, но заметил, что это знак того, что он способен контролировать сознание птицы. Ворон ради «атаки века» улетел прямо с кормежки в воронятне.       Джон и Мирцелла как раз должны были отправиться на юг, и Бран хотел похвастаться перед братом. Но Трехглазый Ворон запретил рассказывать даже Джону и велел собирать плоды чардрева и отдавать их ему. Скоро Бран собрал все, что смог, но Трехглазый Ворон не объяснял, зачем это нужно.       Через день после отьезда Джона «Ходор» угостил Брана кашицей из плодов чардрева. Вкус был мерзкий, но мальчик мужественно жевал «блюдо древовидца». После этого они садились у сердце-древа и Бран учился видеть его глазами. «Ходор» в это время строгал стрелы для него.       Трехглазый Ворон велел Брану налечь на стрельбу из лука. По мнению древовидца, лук -вот настоящее оружие для умного воина. Желательно, чардревовый лук. На робкие слова Брана о том, что он хотел стать великим мечником и лучшим Рыцарем Королевской Гвардии, «Ходор» насмешливо покрутил у виска.       — Хочешь стать белым мерином, твой выбор. Но тогда мне незачем тебя обучать. И чем тебе по душе жизнь обреченного вечно охранять короля воина? Обеты под стать Ночному Дозору, ни семьи, ни детей, ни земель, ничего своего. И ты зависишь от прихоти любого коронованного дурня на Железном Троне.       Бран вспыхнул: «Я хочу стать как Барристан Отважный или Эйемон, Рыцарь-Дракон. Чтобы как он…»       — Сохнуть по сестре-королеве и охранять короля-пьяницу, пока тот ходит по шлюхам? — жестко прервал его Трехглазый Ворон. — Таким был Цареубийца, ты этого хочешь? Неужели предел твоих желаний стать тупым истуканом в белой броне у подножия Железного Трона?       — Но это совсем другое, — чуть не плача, попытался объяснить Трехглазому Ворону Бран. — Цареубийца ложный рыцарь. Сейчас в Королевской Гвардии лишь достойные и искусные воины…       У Ходора было такое презрительное выражение лица, что Бран вздрогнул. У простоватого конюха был вид десницы, отчитывающего нерадивого Золотого Плаща. Вид десницы, снизошедшего до болвана-стражника.       — Так, кто остался…сир Гринфилд бегает к жене купца, сир Борос Блаунт великий воин…разумеется, в бою с вином он лишь королю уступит. Сир Меррин Трант ходит в бордели, сир Арис Окхарт сплетник, сира Мендона Мура даже братья по гвардии еле терпят…       — Хватит, — взвыл мальчик. — Но ведь есть сир Барристан Селми…нет, не говорите про него ничего, — взмолился Бран, хотя «Ходор» молчал.       — Ладно, милорд Старк, — улыбнулся Трехглазый Ворон и неожиданно схватился за голову, подпрыгнул и заорал: «Ходор! Ходор! Ходор!»       Бран отпрянул, Лето оскалился, но Трехглазый Ворон уже успокоился и сказал: «Трудно отучиться постоянно кричать Ходор. В чем-то я-это он, но и он это я.»       Мальчик уже слышал историю Трехглазой Вороны о том, как его, знатного лорда, путешествующего на корабле через Узкое море и потерпевшего кораблекрушение около Сурового Дома, хитростью заманили к себе и заставили работать древовидцем Дети Леса.       Брана восхищало, как Трезглазый Ворон в итоге жестоко отомстил коварным Детям Леса, натравив на них фанатичного жреца Р’глора и разведчиков Ночного Дозора. Узнав, во что превратились последние Дети Леса, Бран их нисколько не жалел. Правда, Брана мучил вопрос, что случилось с телом самого древовидца и что именно произошло с Ходором.       — Далбридж это не Ходор, — объяснял Трехглазый Ворон. — Попытайся я взять его под контроль, он убил бы себя, но не сдался бы. Но сильный древовидец способен таиться в глубинах сознания, выжидая момент. Вместе с Далбриджем я покинул пещеру и отправился на юг. А прибыв в Винтерфелл, я перешёл в Ходора.       Мальчик подумал и спросил: «Раз ты был лордом, может тебе сейчас обидно служить конюхом…»       Трехглазый Ворон, не прекращая строгать стрелу, покачал головой: «Я так долго просидел сиднем в пещере, что рад и такому делу. Тем более, я был неплохим разведчиком, порой переодевался и кем только не был. А конюх…были в моей жизни образы и похуже, Брандон Старк. А сейчас закрой два глаза и открой третий. Что ты видишь?»       Бран видел глазами чардрева, он видел смеющихся Джона и Мирцеллу, видел своего отца, когда он молился, чтобы леди Старк приняла Джона и каких-то незнакомых темноволосых и сероглазых мальчика и девочку, фехтовавших на палках в богороще. Самым жутким было видение жертвоприношения в богороще.       Чардрево было совсем юным, сравнивая с нынешним обликом, у его подножия мужчина поставил на колени пленника, и его обезглавила старуха бронзовым серпом. Когда Бран вышел из дерева и отдышался, он подумал, что видел людей Века Героев, эры крови и бронзы.       — Да, в древности Первые Люди приносили кровавые жертвы Старым Богам, — подтвердил его догадку Трехглазый Ворон. И так было ещё пятьсот лет назад, в Белой Гавани…       -Но тогда там уже были Мандерли, -возразил Бран.-Они верят в Семерых и не допустили бы…       На лице «Ходора» появилась печальная улыбка, совсем не ходоровская: «Семеро не знают Севера, а Север не знает Семерых, маленький лорд. Мандерли могут выстроить на берегах Белого Ножа копию Дастонбери и Снежную Септу, но у них всегда хватало ума понять, что не стоит трогать Старых Богов. Тем более, они и сами потомки Первых Людей, Мандерли один из старейших домов Простора…»       — Они верят в Семерых, — пробормотал мальчик.       — Как и Хайтауэры и Флоренты, Тарли и Редвины, — заметил Трехглазый Ворон. — Но если на юге Старые Боги слабы, то Север их вотчина. Мандерли верят в Семерых, но пока сами северяне не перестали приносить врагов в дар Старым Богам, они не вмешивались. Это не Простор, где уцелевшие богорощи стали садами.       Бран смотрел на юг, он видел глазами сердцедрева Волчьего Логова, древней крепости, вокруг которой выросла Белая Гавань. Сначала он видел только одноногого рыцаря, молившегося в замковой богороще. Но потом он увидел историю богорощи. Замок становился новее, город уменьшался, пока не исчез.       Он увидел немало из того, что случилось на Белом Ноже. Видел и как король Брандон Ледяные Очи разбил работорговцев со Ступеней и отдал их бывшим рабам, а те развесили на ветвях богорощи потроха своих мучителей. Это было тогда, когда Белой Гавани не было, а Волчье Логово охраняло устье реки.       — Теперь ты можешь смотреть и дальше, в прошлое, даже туда, где нет чардрев, — заметил Трехглазый Ворон. — Хочешь узнать, что случилось у Башни Радости?       Бран кивнул.       Впрочем, Бран вскоре пожалел об этом. Он пару раз подглядел за Джоном и Мирцеллой, да и не только за ними, разок даже получилось через чардрево. Но он догадывался, что когда девушка кричит и вырывается, а её связывают и хлещут кнутом, дело нечисто.       Один был достаточно молодым и красивым сереброволосым мужчиной с индиговыми глазами, похожим на Таргариенов, как их описывал мейстер, и какие они были в книгах. А двое других были в доспехах Королевской Гвардии, вроде тех, что носили сир Меррин Трант и сир Борос Блаунт в Винтерфелле.       Истязаемая девушка, темноволосая и сероглазая, чем-то походила на Арью. Повзрослевшую и невезучую Арью, попавшую в лапы некоего мерзавца Таргариена и двух Белых Плащей, судя по поведению (они же не мешали избивать девушку) лже-рыцарей вроде Цареубийцы.       Наконец, Таргариен устал махать плеткой и приступил к тому же, чем занимался и Джон с Мирцеллой. Но действовал он куда изощреннее и без всякого учета того, что хотела девушка. Похоже она кричала, но Бран не разбирал слов. Или слова были незнакомые. Вскоре к ним присоединился один из Белых Плащей…       Неожиданно все сменилось другой картиной. Таргариен у какой-то башни в пустыне разговаривал с высоким Белым Плащом, постарше, чем подручные принца, а за ними виднелись конные гвардейцы в чёрных плащах с алым драконом.       Опять картина меняется. Семеро воинов, похоже, северян, рубятся с тремя королевскими гвардейцами. Наконец остаётся всего один гвардеец и похожий на Джона воин сражается с ним и падает, но сзади на гвардейца набрасывается казавшийся до этого мертвым невысокий северянин.       — Не следует так долго задерживаться, — сказал голос Трехглазого Ворона. Бран обернулся и понял, что он стоит рядом с башней, но северяне, уже расправившиеся с гвардейцем, его не видят. Зато рядом с ним стоит высокий одноглазый старик с очень бледной кожей и белыми волосами. Глаз у него всего один, и он красный, как у чардрева.       — Если ты ещё не понял, то это были принц Рейгар Таргариен и Лианна Старк. Ну и рыцари Королевской Гвардии. Сиры Освелл Уэнт и Эртур Дейн, а тот что прибыл позже, это лорд-командующий Герольд Хайтауэр.       — А северяне? — спросил мальчик, наблюдая, как высокий воин с помощью малорослого друга хромает к входу в башню. Он видел поблизости гвардейцев в цветах Таргариенов, а в отдалении были люди в серых плащах гвардии Старков, но они в бой не вмешивались. Капитан людей Таргариенов отдал меч северянину…       — Это твой отец и его друг, Хоуленд Рид, лорд Перешейка. Те, что погибли, тоже друзья твоего отца. Виллем Дастин, Мартин Кассель, Тео Вулл, Марк Рисвелл и Этан Гловер. Они были хорошими бойцами, но сладить с Мечом Зари и Белым Быком тяжело, да и сир Освелл кой-чего стоил. Ты видел, на что способны Белые Мечи.       Бран неверяще сказал: «Но что принц Рейгар делал с леди Лианной, а они стояли и не мешали…а сир Эртур ещё и…»       Старик хмыкнул: «А что по-твоему, делали гвардейцы, когда король Эйрис избивал свою жену Рейлу? Стояли за дверью и притворялись, что не слышат. Король Роберт невеликого ума человек, но насчёт Рейгара он был прав. Лианне пришлось невесело, хоть принц её действительно любил и она бежала с ним сама…»       — Когда любят, так не поступают, — возмутился Бран. — Он ее мучил…       — Дурная наследственность, — пожал плечами Трехглазый Ворон. — Безумцы, садисты, фанатики…среди Таргариенов это не редкость и никогда не знаешь, когда снесет крышу. Рейгар, скажем, был одержим пророчеством о обещанном принце и решил, что его матерью станет Лианна. Но к этому времени он ослаб…       Мальчик возмутился: «Ничего себе ослаб! Он ее связал и так плетью её хлестал…»       — Это следствие слабости, — спокойно заметил древовидец. — Без этого он уже не мог зачать ребенка. Ну, а садизм…он начинал сходить с ума. Кража невесты лорда Баратеона и дочери лорда Старка, когда Эйрис мечтал получить повод, чтобы лишить Рейгара статуса наследника. Все бы этим бы и кончилось, но…       — Дядя Брандон раздразнил Безумного Короля? -догадался Бран. Древовидец кивнул.       — Да, Эйрис обезумел от наглости твоего дяди. Спалить твоего лорда-деда было очень глупой затеей. После этого и смерти тех, кто прибыл вместе с лордом Рикардом и Брандоном, вот тогда война стала неизбежной. Начало войны из-за похищения невесты…красиво, но будь лишь это, война бы не началась.       Бран спросил: «А зачем дядя Брандон вообще поехал угрожать Безумному Королю…неужели дядя Брандон был идиотом?»       Трехглазый Ворон засмеялся: «Он был храбр, силен, но не очень умен, пожалуй, из него вышел бы неважный лорд Винтерфелла. Но в тот раз ему помогли совершить глупость. Был один человек, который ненавидел Брандона Старка. Он когда-то был обижен лордом Хостером Талли, но лорд Джон Аррен…»       — Кто это был? — жадно спросил Бран, но Трехглазый Ворон приложил бледный палец к губам и сказал: «Нам пора.»       Они снова были в богроще, Бран сидел на корне чардрева, а Ходор строгал стрелу. Без наконечника казалось, что он строгает обычную палочку. Через минуту к Брану подбежала Арья в сопровождении Нимерии и крикнула: «Бран, я тебя нашла. Уф, тебя не могли найти,здесь тоже искали…мне казалось, ты с кем-то говорил.»       — Я говорил с Ходором, — честно признался Бран.       — Ходор, — согласился Трехглазый Ворон, отложив ножик и палочку. Он опять выглядел, как полоумный конюх без единой мысли в голове. Арья посмотрела на него и прыснула. Ходор доверчиво посмотрел на сестру Брана и повторил: «Ходор!»       — Бран, пошли, тебя искал мейстер Лювин, — сказала Арья. — От Джона пришло письмо. С Утеса Кастерли.