Малыш Додо

Моя блаженная тишина кончилась, как только наш зверинец ввалился в репетиционный зал. Там уже ждали братья из М, сегодня должна быть совместная репетиция. - А где хореограф Ким? – оглядывая комнату, спрашивает Сухо. Обычно стоит войти в эту комнату, как на тебя налетает этот, слишком резвый для своего возраста, дядечка с обвинениями, что ты ничего не делаешь, у тебя ничего не получается и вообще ноги не оттуда растут. Хотя откуда не оттуда, если они и так растут из задницы? А тут мы вошли и тишина, только пиканье телефонов второй подгруппы. - Он ещё не появлялся, - пожал плечами Лулу, светясь улыбкой, когда Сехун вошёл в помещение. Хореограф за 15 минут так и не появился, и тут началось. Как только Сехун добрался до Лухана, эта парочка просто склеилась между собой. Старший искренне пытался провести это время с пользой, и научить Се китайскому, но ему быстро это надоело, повторять одно и то же раз по 20-30, чтобы макнэ хоть немного приблизился к правильному произношению - раздражает. Теперь Лу сидит с одним наушником, положив голову на плечо младшему, Се со вторым и держит перед другом телефон, демонстрируя недавно скаченный фильм. Чанёль придумал какую-то очень увлекательную, по его мнению, игру и вовлёк в неё Бэкхёна, Сюмина и Чена, и если первый был очень даже не против, поддержать друга в очередной бредовой идее, то последний, кажется, просто постеснялся отказаться и сейчас сидит с таким скорбным лицом, что даже мне его жаль. Он бы предпочел практиковать вокал всё это время, но Башенка никого так просто не отпускает. Джонин с Исином, не сговариваясь, устроили баттл, стоило младшему переступить порог зала, а началось всё с изящно брошенной в угол сумки. Единственные, от кого не слышно и звука, сидящие в углу Тао и ИФань. Вообще у них там своя атмосфера. Старший что-то с улыбкой объясняет младшему и Панда, смущенно улыбаясь, водит пальцами по колену лидера. Кажется, из-за недосыпа я пялился на них слишком долго, или же меня так поразило это действие, что очнулся я только, когда Тао вздрогнул и испуганно уставился на меня, отодвигаясь от Криса. Я даже растерялся. Крис смотрит на меня так серьёзно, словно я узнал нечто сверхтайное. Да лобызайтесь вы сколько угодно, уже не для кого это не секрет! - Кенсу-я, - я взвизгнул, а моего обидчика это дико развеселило. Джонин, кто же так подкрадывается! – Вы чего здесь гляделки устроили? – посмеиваясь он обнимает меня за талию. Откуда он этого набрался?! – Я сейчас в коридоре видел хореографа Кима, так что лучше встать на исходные… - не успевает Кай закончить фразу, как дверь с грохотом распахивается. Все в момент затихли, кажется, даже не дышат. Ким аджоси в бешенстве, это видно по раздувающимся ноздрям и покрасневшим глазам. - Лентяи. Бездари. Ничтожества, - он растягивает каждый слог, медленно подходя к своему обычному месту. Никто не решался и слова сказать. - Что вылупились?! Быстро на исходные! – я оглядываю парней, всем не по себе, хотя это уже не в первый раз. Он с силой долбанул по кнопке на центре, включая музыку. Первый прогон, второй, третий. На шестом мы уже готовы были умереть. Хореограф почти успокоился. Я отвлёкся, неловкое движение и ногу прошивает резкая сильная боль. Я свалился на прохладный паркет и попытался сесть. - Кенсу! – музыка тут же стихла, парни подлетели ко мне. – Что произошло? – Джонин сел передо мной на колени и пытается осмотреть ногу. - Кажется, подвернул… - Его лицо так близко, что я уже не могу ни о чём думать. Сердце всё больше учащает удары, приятно отдаваясь в висках. Мои щеки предательски горят, и я уже ничего не понимаю, только, что хочу ощущать его кожу… - Чанёль! – мы с Каем хором перебили рыжего идиота, который тут же залился смехом вместе со всеми остальными. - Это не смешно, придурок… - протестовал я… Краснея?! Что-то очень странное творится… Ким аджоси сжалился над нами, в частности надо мной. Меня усадили на скамью, а остальные прогнали танец ещё раза три. Безумно неловко сидеть и смотреть, как парни вкалывают. Чанёль, блин, рыжий кусок идиота! Вообще, что это был за комментарий действий?! И почему он засел у меня в голове? Ну, пошутил он неудачно, но почему мне не по себе? Не спорю, я разволновался, когда Джонин склонился над моей ногой, но это ничего не значит. И мне были приятны его прикосновения, такие осторожные. Стоп, и мне нравится смотреть на него спящего… Мне вообще нравится на него смотреть. Он воплощение сексуальности, красоты и похоти. Господи, о чём я думаю?! Но даже сейчас я против собственной же воли смотрю на него, как он грациозно двигается, как плавно изгибается. - Кенсу-я… И сердце всегда бьётся быстрее, когда мы неожиданно встречаемся взглядом, просто потому что у него потрясающе проникновенный взгляд. И эти карие глаза. Кто-нибудь ещё знает, что он заводится, когда танцует? Я надеюсь, нет… - Кенсу-я. Но от этого мне не противно. Странно. Мне наоборот кажется это восхитительным… А наши отношения? Мы близки, как друзья, но может ли быть что-то большее? Мне кажется, он и сейчас прямо передо мной, так близко, что хочется… - Кенсу-я! - …поцеловать. - Чего? – у лица напротив расширяются глаза, а до меня медленно доходит, что последнюю мысль я озвучил. Я смотрю на офигевшую Башенку и хлопаю глазами, он повторяет за мной. - Поцеловать ему тебя хочется! Так что беги, Чанни, беги! – Бекхён заливисто смеётся и хлопает друга по плечу. - Как нога? – я победно улыбаюсь, словно всё так и было задумано, и это наш с Бэкки очередной тайный подкол, но Бен, кажется, знает обо мне больше, чем я сам. - Болит, но я в норме. - Болит, но он в норме. Ты сам себя послушай! Никудышный из тебя мачо, мамочка, - на скамью рядом со мной приземляется Ким Джонин собственной персоной. Резкие перемены в его характере уже привычное дело, он всегда начинает огрызаться, когда вымотан морально или физически. Он открывает бутылку, жадно приникая к ней губами. Грудь тяжело вздымается, что не может оставить меня равнодушным. - Когда ты курить бросишь, паровоз? Скоро собственные легкие выплюнешь, - я не смотрю на него, но замечаю, как он улыбается. - А ты так на это надеешься? Плохая мамочка. - Прекрати меня так называть. Я твой хён, если ты забыл. - Ты мило злишься, - ещё одна улыбка и смуглая рука протягивает мне полупустую бутылку. Никогда не понимал, почему он это делает, но как-то это лестно… - Идиот. - Знаю… - лениво говорит он, я не успеваю переспросить, как меня сажают на спину. – Поехали! - Дурак, отпусти! – всем вокруг смешно. Козлы. Ненавижу вас, ребята! Пытаюсь вырваться, и ногу снова прошивает дикая боль. - Не дергайся, голень опухнет, потом я вообще ничего не смогу сделать… - Кай хорошо разбирался в подобных травмах, конечно, не обошлось без личного опыта, но теперь он мог поставить самого себя и кого угодно из мемберов на ноги за один вечер. - Спасибо, Джонин…