Сладкие Выходные

Гин всегда любила сладкое, хоть и не показывала это на людях. Честно говоря, она на людях вообще не показывалась, предпочитая оставаться в тени глыбой безразличного льда, но это вкуснейшее чудо человеческой изобретательности она обожала всем сердцем, съедая до пятидесяти конфет в день, не беспокоясь о диабете и прочих заболеваниях, тесно связанных с её милой привычкой. Ириски были вязкими, тягучими и очень, очень сладкими. Они таяли у неё на языке, обволакивали горло и тёплой волной устремлялись в желудок, после чего во рту оставалось приятное послевкусие, заставлявшее её чуть ли не мычать от удовольствия. И хотя только брат знал о том, что Гин ради ирисок готова сделать что угодно, и только он, недовольно глядя на неё из-под нахмуренных бровей приносил огромные пакеты счастья из кондитерской — Гин не жаловалась, а только молчаливо делала свою работу, держа сладость за щекой. Гин любила ирис так же, как Тачихара любил хлебать литрами несладкий кофе из кафешки на первом этаже, который по своей горечи мог сравниться разве что с жизнями участников мафии. Он всегда, по возвращении на базу, отправлялся к барной стойке и уже через десять минут на ней образовывалась линия из белых чашек с кофейными разводами на дне. Иногда Гин вместо того, чтобы отправиться в свою комнату, садилась в самом дальнем углу кафе и наблюдала за этим странным, похожим на огромного рыжего кота человеком, думая, что с ирисками кофе был бы менее горьким и более вкусным. Она недолюбливала Тачихару, и тот отвечал ей взаимностью, но несмотря на это, Гин была готова закинуть ему на стол пару ирисок, дабы показать всё их неземное великолепие. Мичизу никогда её не замечал, погруженный в какие-то свои мысли, он нервно помешивал кофе ложечкой, хотя Акутагава была готова поставить свой плащ, что никаким сахаром в чашке и не пахло. Ириски были вкусными, кофе — горьким и в этом заключалась их особенность. Тачихара очень раздражал её. Своими постоянными насмешками и подколами он умел довести до белого каления невозмутимого и всегда вежливого Рюро, уже не говоря о самой Гин, которая надевала маску безразличия только на работе. Рыжему это, похоже, доставляло удовольствие, и она была почти уверена, что их односторонние перепалки помогали ему успокоиться. В общем в один прекрасный день она, окончательно выйдя из себя и слишком устав для драки, засунула руку в карман плаща и грубо открыв Тачихаре рот сунула туда ириску, надеясь, что это хоть как-то его заткнёт. Мичизу распахнул свои прищуренные глаза, машинально сжав челюсти. Гин буквально физически почувствовала, как ириска в его зубах начала плавиться и сладким ручейком заструилась по горлу. Сладким. Очень сладким и вкусным ручейком. Во рту стало сухо и она, густо покраснев, впервые за всё время работы позорно сбежала с поля боя, забыв зачем они там вообще собрались. Захотелось горького кофе, который поможет избавиться от этого странного ощущения. А Тачихара стал обладателем самого ошарашенного в мире лица и липких зубов. Почему-то на ум пришёл образ девушки, которую он недавно видел рядом с кондитерской. Пожалуй, даже ирис может сочетаться с горьким кофе.