Сладкие Выходные

В своей жизни Акико сильнее всего ненавидела три вещи: слабых мужчин и тех, кто безо всякого сожаления лишал других жизней. А ещё она ненавидела Каджи Мотоджиро. Этот человек совмещал в себе настолько противоположные черты, что казалось, что его вот-вот разорвёт на две совершенно разные личности, которые, как ни в чём не бывало разойдутся в разные стороны. Тупая, уродливая причёска под горшок, дурацкие значки, поразвешенные, как новогодние игрушки, на белом врачебном халате, зелёный шарфик и лимоны. Эти несчастные желтые лимоны преследовали Ёсано повсюду, заставляя кривиться, словно она только что съела один из этих кислых цитрусовых вместе с горькой шкуркой, давясь от мерзкой субстанции во рту. Вместе с тем Каджи был истинным учёным, что не могло не восхищать Ёсано, которая знала, что каждый лимон этот садовник бережно собирает собственными руками, не жалея на это сил и времени. То, как он себя вёл — указывало на его слабохарактерность. Его поступки и блеск в глазах говорили совсем противоположное. Ёсано не могла определиться насчёт этой неординарной личности, ровно как и не могла понять, что она делает в прохладном кондитерском магазине, когда на часах три дня и это время, когда она должна задыхаться от жары в душном офисе, несмотря на открытое окно. Официант был до ужаса вежлив, а в меню нашлось что-то с лимоном. «Лимонный шербет» На картинке красовалась та самая сладость, которую Мотоджиро уплетал тоннами. Прохладная, похожая на мороженое она тем не менее им не являлась. Ёсано заинтересовано приподняла брови. Его принесли в стеклянной пиале. Стекло запотело снаружи и чуть не полетело на пол из рук неловкого парнишки, который стал бледный как смерть и протараторив извинения дал дёру на кухню. Пальцы приятно захолодило, а маленький шарик скользнул в тонкую десертную ложку. Ёсано не задумываясь сунула его в рот, прикрыв глаза для полноты ощущений. Десерт был не очень сладким, а с лёгкой кислинкой, которая заполняла рот и придавала ему прохладной свежести. Шербет быстро таял на языке, а на зубах хрустнул маленький орешек. То, что она пробовала, было чем-то средним между мороженым и холодным напитком. Есано распахнула глаза. Ничего вкуснее она не пробовала за всю свою жизнь: Она влюбилась. Рядом скрипнул диван, прогнувшийся под чужим весом. У Мотоджиро Каджи было очень странное лицо. Вытянутое, с несколько великоватым ртом и тонким носом. Все это придавало ему глуповатый вид, который ещё больше усиливался от тех нелепых оранжевых защитных очков, которые своим цветом могли отпугнуть кого-угодно. Но вместе с тем Ёсано знала, что за стеклами скрываются постоянно хитро прищуренные, умные, смеющиеся глаза, которые так и кричали, что их обладатель не так-то прост. Ёсано могла сказать, что Каджи красив глазами, но они прятались за толстой стеной уродливых очков, словно не желая, чтобы их заметили. Каджи обладал невероятной наглостью со своей стандартной внешностью подсесть к девушке в кондитерской. И он же был безрассудным храбрецом, так как имя этой девушки было Акико Ёсано. Это уже был не первый раз, и насколько Ёсано помнила, они ещё ни разу не обсуждали работу с тех пор, когда по чистой случайности столкнулись носами на углу этой самой кондитерской, куда направлялась Ёсано и откуда выходил Каджи. В результате этого столкновения на новенькой рубашке Ёсано образовалось жёлтое лимонное пятно, а Мотоджиро чуть не схлопотал себе инфаркт. Но оно того стоило. Если бы проходящий мимо третьего столика от стены прислушался к их разговору — ему бы показалось, что он по случайности попал в психбольницу и подслушивает разговор двух особых случаев, ведь как поедая сладости можно обсуждать яды и способы их применения в таких подробностях, которых ни за что не узнаешь, пока не увидишь в действии? Постепенно Ёсано пристрастилась к этим разговорам и сама того не замечая начала ждать обеденного перерыва, фырча от скуки и до боли закусывая губы. Хотелось сладкого. И кислого. И чтобы все вместе в компании лимонного человека, который незаметно стал ей если не другом, то близким приятелем точно. Ёсано начала убеждаться, что она подсела на эту странную вещь, наполняющую её серые будни жёлтым цветом солнца и лимонов. И как врачу ей это не нравилось, а как человек она была рада подобным дружеским переругиваниям, которые давали ей пищу для размышлений, заставляя мозг работать в ускоренном темпе. Каджи криво улыбается, зачерпывая ложечкой шербет, под пристальным взглядом Акико отправляет в рот, и словно издеваясь, кладет ложечку на место. Знает, что Ёсано ненавидит, когда он так поступает и поэтому веселится, понимая, что она ничего ему не сделает. Но не в этот раз. Акико показывает зубы и встав с дивана резко подходит к Мотоджиро. Нос щекочет знакомый запах реактивов и цедры лимона. Каджи облизывает пересохшие губы, собирая с них остатки шербета и почти радостно скалится. Этот человек похож на желтого лиса. Он хитер, умен и уже давно все просчитал все наперед, зная, чем закончится этот день. А Ёсано любит животных. В детстве у неё были рыбки, которые поумирали от старости через год после рождения. Но сейчас это не важно. Губы у Каджи кислые, потрескавшиеся от экспериментов, и совсем не мягкие. Акико кусает их, почти до крови, уверенная на 50 процентов, что и она у него со вкусом лимона, как бы нелогично это не звучало. Каджи шипит от боли, но только шире улыбается, не глядя хватает пиалу со шербетом, и выливает растаявшую субстанцию прямо на голову Ёсано. Они оба, мокрые и жёлтые от головы до ног замирают на месте и Ёсано ошарашено смотрит в чужие, искрящиеся смехом глаза, не скрытые оранжевыми очками. - Первый поцелуй должен происходить под дождём и никак иначе.